Товар добавлен в корзину!

Оформить заказПродолжить выбор

Приветствуем новых авторов

Поздравляем
с днём рождения!


Вход на сайт
Имя на сайте
Пароль

Запомнить меня

 

Бесплатная книга за фото

Сделай фото и получи бесплатно книгу

Приглашаем на VI Большой

Международный поэтический конкурс "Восхождение"

ИНФОРМАЦИЯ О ВАС

в справочнике "Писатели XXI века"

ПОЛУЧИ БЕСПЛАТНОЕ ИЗДАНИЕ

СВОЕЙ АВТОРСКОЙ КНИГИ

Наши книги в магазинах

крупных книжных сетей России

НАШИ ПРОЕКТЫ СЕГОДНЯ

Приглашаем к участию в сборниках

Об издательстве

"Серебро Слов" - не просто издательство.

ФорумОформить заказКорзина: на сумму руб.

Страница «СаняАксёнов»Показать только стихотворения этого автора
Показать только прозу этого автора

Форум >> Личные темы пользователей >> Страница «СаняАксёнов»

С Днём Рождения, Александр! Здоровья, счастья, вдохновения и новых книг.

Прикрепленные файлы:

Прозаик

Автор: Swieta
Дата: 24.08.2016 11:25
Сообщение №: 155147
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Светлана Лобова

Комментариев всего: 3 Новые за последние 24 часа: 0Показать комментарии
Дорогой Саня, от всей души поздравляю с Днём рождения!
Замечательный день - он подарил всем нам прекрасного друга ,талантливого писателя, музыканта, режиссёра...Здоровья тебе самого крепкого, гармонии с окружающим миром, неиссякаемого вдохновения и прекрасных друзей рядом! А любовь твоя всегда с тобой! Ты - счастливчик!Пусть счастье твоё всегда улыбается тебе по утрам! Обнимаю вас обоих...Дзииинь!!!

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: Лана
Дата: 24.08.2016 18:19
Сообщение №: 155178
Оффлайн
Администратор сайта

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Лана Донченко

Комментариев всего: 1 Новые за последние 24 часа: 0Показать комментарии

Бумеранг  (1)

 

В маленькую улочку провинциального латгальского городка ворвался истошный женский вопль:

- Ванечка, не надо! Не надо, родненький! Что же ты делаешь?! Люди, помогите!!!

Случайные прохожие, соседи и дворовая детвора, как заворожённые, стояли у раскрытого окна деревянного дома-барака.

Крик перекрыл пьяный мужской баритон:

- Я покажу вам, как родину любить!

К первому воплю добавился умоляющий второй женский голос:

- Ванюша, сынок, успокойся. Тебе нельзя так нервничать! Она случайно разбила. Не хотела она!

Но баритон набирал обороты:

- Да я вас, ебона мать, на куски порву! Она бутылку специально разбила!! Сука!!!

Щелчки ремня перекрыли стоны первой и мольбы второй женщины. И тут взвился пронзительный мальчишеский крик:

- Не трогай мамку! Убью!!!

- И ты, щенок, туда же?! Получай!.. Вот тебе!.. Получай!..

Это была финальная точка сцены. Женщины затихли в глубине дома, пацанёнок шмыгнул на улицу. В комнате остался лишь одинокий пьяный баритон:

- Я что, не имею права? На свои пью. С двенадцати лет в партизанах… вас, б*дей, защищал! Так что, не могу с получки себе позволить? Я что, прокажённый какой?! Две взял, а она одну разбила… стерва!

Люди стояли и с интересом слушали. Сказывалась нехватка средств массовой информации. Не в каждом доме было радио. Чёткая дикция исполнителя главной роли доносила до слушателей каждое слово, вздох, и даже бульк. Бесплатный радиоспектакль. Почти по заявкам…

- Я в тринадцать лет в Саласпилс попал, а в пятнадцать Бухенвальдом закончил, будь он проклят! Гады, фашисты долбанные, всю жизнь мне испоганили!.. Так ещё и здесь за решётку упрятали! В чём я виноват? В том, что до конца отстреливался? Или в том, что взрослые дядьки кинули пацана, а сами в лес? За что я здесь сидел?! Не военный преступник, не солдат, который в плен сдался, а обыкновенный советский пацан! Так за что его мордой об стенку?! Ненавижу!!!

Сердобольные слушатели качая головами комментировали:

- Вот досталось-то горемыке! Молодой мужик, а жизнь уже наперекосяк…

- А чего это, ему одному что ли досталось? Все перекособоченные, – встряла бойкая соседка. – Вон, война в каждый дом постучалась. У тебя батька с маткой сгинули, а у меня мужика, окаянная, забрала. Так что ж мне теперь, нажираться, как свинье?

В разговор вступила сухонькая бабулька:

- Да это Аннушка виновата. Ну чего тут особенного – принёс мужик с получки две бутылки. Ну и нечего встревать. Пусть посидит, выпьет. Вона какая боль на сердце у него…

- Так она ещё и разбила одну! – переметнулась бойкая. Конечно, обидно ему. С получки – это ж святое, вот и не трогай, пусть пображничает…

- Цыц, бабы! – гаркнул некогда бравый моряк. – Жонка тут ни при чём. Видно, горячка у него, а это сурьёзно. Это болезть такая! Надо схорониться и обождать, покуда не пройдёт. Проспится мужик, и всё нормально будет. А сейчас под руку не лезь! Убить может. Сурьёзно всё…

Пока народ судачил, в комнате всё стихло. И вдруг, словно в подтверждение слов всезнающего дяди Лёши, тишину разорвал громоподобный храп таки свалившегося «партизана».

- Что я вам говорил? Эту болезть окаянную только сон берёт. Ну, расходитесь, бабы! Негоже чужое горе подслушивать. Мужик отдыхает, чего тут слушать?

 

Сашка не мог понять, что за болезнь такая, с которой надо только сном бороться? Почему не может доктор помочь? Чего проще: выписали лекарство, и принимай его на здоровье. Так нет же, обязательно спать надо! А если человек спать не хочет? Что тогда делать? Продолжать мучиться?

Перед пацанами неудобно. У всех семьи, как семьи, а у него сплошные концерты. Да, но и не у всех батьки есть. Может, если бы с войны вернулись, то тоже стали бы так пить… что же это за война такая? Неужели всё из-за ранения? А что, вполне даже… тюкнуло в голову, и мучается человек всю жизнь.

Правда у папки всё тело перештопанное, а голова вроде целая. И всё равно от болезни не уберёгся. Ну никак тут не угадаешь. Бабуленька плачет и всё у Боженьки спрашивает: «Ну почему Ты нам судьбу такую несчастную уготовил? За что такое наказание? Ладно в войну – в лесу прятались, а сейчас же давно победа была, и мир наступил незнамо когда. А Ты всё тюкаешь и тюкаешь. Пресвятая Дева Мария, заступница наша, до каких пор терпеть эти муки? Спаси сыночка моего, помоги ему справиться с нехристью этой!..»

Жалко её. Всё время молится. И мамку жалко. Может действительно этот Боженька возьмёт и пожалеет нас? Скорей бы. Мочи нет терпеть. И папку тоже жалко, мучается сильно. Сны плохие видит, кричит по ночам, всё воюет с кем-то…

Вчера опять кого-то обстреливал и гранатами закидывал… ага, как же! Только это не гранаты были, а сапоги. И как он умудрился мне прямо в лоб угодить? Теперь фингал на оба глаза… ёхамбай, и как на улицу выйти? Что пацанам скажу?..

«Что-что»… – с крыши сковырнулся и лбом об скамейку. Фигня всё это! Дня три посверкаю, и будет нормально…

 

*

 

Батя проснулся на другой день. Увидев сына, испугался:

- Сашок, а что это у тебя лицо такое синее?

- А будто не знаешь, что. Сначала мамку бил, что бутылку разбила, а потом мне сапогом зафинтилил. Ну и как я теперь в люди выйду? Что скажу? Что родной батяня чуть не убил?

У отца от жалости к сыну и к жене, и от осознания всего, что натворил вчера, потекли слёзы.

- Сынок, прости ты меня, я же не со зла… не хотел ни тебя, ни мамку… ну что я за урод такой! Простите меня! Мама, Анюта, сынок, вы мои самые дорогие… нет у меня никого родней. Я люблю вас. Простите дурака!.. Ой, идиот…

Пацану было неловко смотреть на плачущего отца. Он переминался с ноги на ногу, и как мог, пытался утешить:

- Да ладно, бать, ну с кем не бывает. Чего уж так… что мы, звери какие? Мы ж понимаем. Болезнь у тебя такая. Ежели у человека понос, его уже и любить нельзя? Ладно, мамка там на стол накрыла. Вставай, кушать пойдём. Дрыхнуть потом будешь. Выходной-то у нас, а ей на работу бежать…

В подтверждение слов сына из кухни доносился аппетитный запах жареной с луком картошки. Иван вздохнул и стал подниматься.

- Ну как мне теперь им в глаза смотреть? Стыд-то какой… хоть сквозь землю провались. Что же вчера было? Ну напрочь отшибло, ничего не помню. Что я натворил?..

Бормотание вчерашнего дебошира прервал голос жены:

- Ваня, мама, сынок – кушать! Всё стынет уже. Сколько можно греть? Мне ещё на работу успеть надо. За стол!..

 

 

                                        *   *   *

 

 

…Прошло несколько лет, родилась сестрёнка. Сашка, благодаря спортшколе, вытянулся, возмужал, и стал выглядеть значительно старше своего возраста. Батя к этому времени совершенно изменился. Он в один момент бросил и пить, и курить. Страсть к алкоголю заменил учёбой в вечерней школе. С фанатичным упорством навёрстывал всё, что пропустил из-за войны. Молодые лоботрясы – одноклассники поражались его ненасытной жажде знаний. Учителя, видя такое рвение, помогали и поддерживали, как могли. Иван из бывшего узника Бухенвальда превратился в легендарного ученика и гордость школы.

А гордиться было чем. За три года он прошёл программу средней школы и с успехом сдал все экзамены экстерном. Потом выучился на режиссёра и педагога народного театра, и с головой ушёл в работу: с детьми – в школе, со взрослыми – в Доме культуры. Для маленького провинциального городка Иван стал эталоном победы над страшным злом алкоголизма.

Канули в прошлое друзья-собутыльники. Исчезли из памяти чёрные дни беспробудного пьянства. Началась новая интересная жизнь, наполненная творчеством и планами по развитию культуры в захолустном местечке.

Казалось, всё складывается лучше некуда. Интересная работа, новые друзья, увлечение театром и эстрадой. Всё хорошо…

 

Только с сыном творится что-то неладное. Грубит, домой слишком поздно возвращается. Да и запахи посторонние появились. Совершенно от рук отбился. Учителя жалуются. Поведение ни к чёрту, учиться не хочет, в голове сплошные пьянки и гулянки…

 

*

 

«А всё музыка виновата! Только и знает, что дудеть на саксофоне – и дома, и в ДК, и на танцульках. Лучше бы это время в учёбу вложил, всё польза была бы. Я в его годы даже в концлагере о профессии думал. Всё мечтал: если выживу, обязательно артистом стану. А он всё дудит и дудит, и в голове один ветер гуляет. Мозгов-то нет. А откуда им быть, когда он не учится?..

Возраст поганый. Ещё не известно, куда бы меня развернуло, если бы не война. Но пить бы точно не стал. Тут американцы виноваты. Я же к ним доходягой попал. Немцы после нашего побега всех заловили и собак натравили. Кого насмерть загрызли, а кого просто в клочья порвали. Мне повезло, жив остался…

Американцы освободили, в госпиталь кинули, подлечили, а тут и война закончилась. Пили все жутко. Сначала за победу, потом за то, что живые остались. Ну и за любовь, за дружбу между народами, за светлое будущее… Полгода в госпитале мне хватило, чтобы алкоголь пропитал неокрепший молодой организм и сделал меня своим рабом. Слава Богу, что скинул эти цепи. Но как помочь сыну? Я же для него не авторитет. Он меня начисто игнорирует. Иногда кажется, что он не мой сын… хотя, похож на меня, засранец…

А люди его хвалят – какой, мол, классный, начитанный, умный пацан! И вдобавок талантливый. И ещё он внимательный и безотказный – всегда всем поможет… если это касается кого-то на стороне. Но в семье-то его нет! Бежит от нас, как чёрт от ладана, только бы не быть дома. Что мы не так делаем?

Не дай Бог что-то поперёк сказать – сразу разворачивается, и ходу. Что за натура такая? И в кого? Закрыл я калитку в одиннадцать вечера, так он вообще на трое суток исчез. В знак протеста. Думали, к родственникам уехал, ничего подобного – девушки со стройки у себя в общаге пригрели. Оказывается, любовь у него там!»…

 

*

 

- Сашок, а это ничего, что она замужем была, и ребёнок у неё?

- Папка, ну что ты, как маленький? Воспитаем! Вот окончу школу, пойду работать, и всё станет на свои места.

- У вас что, так серьёзно?

- Серьёзней некуда. Любовь у нас.

Мать встала на сторону отца:

- Да по заднице ему надавать, чтобы любовь эту выбить! Ату! Виданное ли дело – молодому парню волочиться за чужой женой. И у неё мозгов нет. Видно муж и бросил, что гулящая. Разве серьёзный мужчина позарится на такую? Срам один! Как людям теперь в глаза смотреть? Семью опозорил!

- Мам, прямо смотреть надо. А то не дай Бог косоглазие разовьётся…

- Не умничай, когда мать дельные вещи говорит! Умник выискался! Я тебе, сынок, скажу начистоту, как есть: если ты такой любвеобильный, то не мешает запомнить одну истину – любить можешь всех, но это не означает, что на всех надо жениться.

Бабуленька не выдержала, чтобы не заступиться за внука:

- Иван, а может у него и правда любовь? Вон, я с твоим батькой уже в четырнадцать лет поженихалась. И жили дружно, и сейчас были бы вместе, ежели б не война с этими супостатами…

- Мам, хоть ты помолчи. У вас время было такое. А сейчас что? Сплошное распутство!

Сашка не удержался, чтобы не подколоть батьку его любимой классикой:

- А как же Ромео с Джульеттой? Или Шекспир сегодня не в счёт? Ну да, время не то…

- Сравнил! Ну, и сколько лет твоей Джульетте?

- Двадцать шесть. Но это ничего не меняет!

- Меняет, сынок, и очень даже сильно. Пока ты висишь на нашей шее, будь любезен, выполняй свои обязанности: оканчивай школу и готовься к армии. Вот тогда мы и поговорим о Ромео и Джульетте. И ещё прошу тебя – не пей, не гробь себя этой гадостью. Не заметишь, как превратишься в алкоголика.

- Договорились: больше не буду… и меньше тоже. А что? Для здоровья чуток оставить можно. Кстати, завтра я еду с ребятами на свадьбу. Три дня меня дома не будет. Не волнуйтесь, напиваться не буду. А потом, это моя работа. Всё, побежал, у меня дела!

 

*

 

Оставив родителей размышлять о проблемах воспитания подрастающего поколения, Сашка рванул в общежитие на свидание со своей непутёвой Джульеттой. Хотя ему казалось, что всё наоборот – с Джульеттой порядок полный, а вот его путеводная звезда где-то слегонца зазвездилась, и совсем не в ту сторону…

«А может, это всё ему приснилось, и батя прав? Первым делом о профессии думать надо. Будет профессия – будут и Джульетты. А так получается, что баловство всё это. Стоит ли из-за прихоти ломать себе судьбу? Да, нравится. Но не до такой же степени, чтобы жениться… и потом, паспорта нет ещё. Малолетка я. Ну чем не аргумент?..» – размышлял  по дороге пацан. – «А то сразу: «Давай распишемся, Санёк!» Разбежалась, щас! Вот паспорт получу, тогда и думать будем…»

- Как что – так в койку, а ты паспорт у меня спрашивала?! – вырвался крик из груди страдающего «Ромео».

Шедшая навстречу женщина остолбенела.

- Юноша, вы у кого хотите получить ответ? У меня, что ли? Я у вас паспорт не спрашивала…

- Да при чём здесь вы? – раздражённо отмахнулся пацан. – Личная жизнь летит под откос. Развожусь сегодня, а вы мне паспортом в морду!

Ответ молодого, да раннего отпрыска вогнал дамочку в ступор. Она застыла в недоумённой позе с открытым ртом, и долго глядела ему вслед, пока Сашкин силуэт не растворился в тени вечернего города. Мозги её кипели от неразрешимой дилеммы: «Если развод сегодня, то когда же он расписывался? Мистика, не иначе. А может болезнь у него такая – всю жизнь быть молодым, без старости? Интересное кино получается…»

 

 

                                       *   *   *

 

 

Много фокусов выкидывал ещё Сашка – и до армии, и во время службы, и после неё. Угомонился в двадцать семь лет.

Как же был прав отец, когда предупреждал его об алкоголизме. Двенадцать лет пролетели у Сашки впустую. Что это – гены, или игра в прятки с этим миром? А может элементарная распущенность? Или пресловутая нехватка любви? Родилась сестричка, а он вроде как и не при делах…

Вот и рванул из дома в шестнадцать лет, благо, что было желание профессию получить. Да и стены общежития как-то по особенному грели душу – демократично. Взращивали молодую поросль свободной, независимой, а главное – не по годам взрослой. И только отдельные шалости и глупости порой выдавали настоящий возраст их хозяина.

С годами Сашка понял, что расстояние, разделявшее его с родителями, не смогло уберечь батю от бесчисленных стрессов и инфарктов. И только через десять лет Сашкиного «сухого закона» и его успешной работы со студентами отец перестал волноваться за сына. Мало того, он стал им гордиться…

 

*

 

«Надо же, и с музыкой у него получилось, и с театром. Молодец парень, закваска что надо, моя! А какие спектакли! А ребята какие! Мне бы поближе жить, а то ездить далековато…

Да и семья хорошая у него. Вырулил всё-таки Сашка, хоть и раздолбаем был изрядным. А может спектакли у него сильные, потому что сам прошёл по краю пропасти?..»

 

Нравилось Ивану встречаться с сыном, гулять с ним по парку и предаваться философским размышлениям о театре, о литературе, о современном искусстве…

 

«Всё-таки поздно я начал, в тридцать лет. Может, если бы не война, быть бы мне хорошим артистом или режиссёром. Вот и сын профукал молодость из-за этой гадости. Слава Богу, вовремя опомнился. Жалко, когда талант гибнет, несправедливо это… едрить твою коцинь, а ведь папка мой до войны тоже во все тяжкие пускался, да ещё как! И у Аннушки моей батька и гулёна был, и пьяница, и дебошир – всё в одном стакане умещалось. Что же это получается? Выходит, что война здесь и ни при чём? Неужели по наследству передаётся? Как эстафетная палочка – от поколения к поколению. Настоящее проклятье какое-то. Стоп! Если проклятье, то должна быть причина. Не может Господь просто так по своей прихоти наказывать людей. Что не так было с моим отцом? Прошёл революцию, гражданскую войну и сгинул в Отечественную. Революция? А что, как ни дико это звучит, но вывод напрашивается сам: не богоугодное было дело церкви рушить. Россия захлебнулась в крови собственного народа, и смывать её придётся не одному поколению. Нельзя на скорби и костях людей выстроить райские кущи. О Господи, что за мысли! В своё время меня бы за них к стенке поставили. Хорошо хоть под старость в храм пришёл. Надо отмаливать грехи наших предков. Господь милостив…

Отец Небесный, прости батьку моего, не ведал он, что творил. И ты, сынок, не держи зла в сердце своём за все обиды, которые я нанёс тебе. Слишком много было во мне спеси и гордыни. Ох, как я был не прав!»

 

Слёзы навернулись на глаза Ивана, и впервые в жизни ему очень захотелось, чтобы сын услышал его и простил. Но сын был далеко и, к сожалению, даже не догадывался об искреннем и последнем раскаянии своего отца…

 

*

 

Громом среди ясного неба докатился до Сашки отголосок батиного покаяния. Звонок сестры обухом ударил по голове:

- Брат, ты держись. Нет больше папки. Инфаркт, до больницы не довезли, умер по дороге в «скорой». Я выезжаю. Буду заниматься бумагами. Дала телеграмму на Украину дяде Володе. Послезавтра приедут. И ты приезжай к похоронам. До встречи…

 

Процедура захоронения прошла для сына как в тяжёлом сне. Он никак не хотел мириться с происходящим. Казалось, ещё момент – и отец встанет, обнимет своих детей и ласково пожурит: «Что ж вы, ребята, так редко приезжаете? Совсем стали нас с мамкой забывать. По телефону только и общаемся…»

Людей было много: сослуживцы по работе, коллеги по искусству, ученики театральных студий, и просто те, кто хорошо знал Ивана. Отпели в церкви и повезли на кладбище. По дороге кто-то сетовал на ранний уход:

- Ну разве шестьдесят два года это возраст? Ещё бы жить и жить…

- Сердце больное было у человека. Сколько ж можно? Вона что пережить пришлось… и война, и плен, и Сталин ещё сверху добавил. Вот сердечко-то и не выдержало. Это же непостижимо – пережить пять инфарктов!

- Главное, всё успел сделать, как положено. Сначала в баню сходил, помылся, а потом в церковь – и покаялся, и причастился. Всё по уму.

- А он, бедняга, чувствовал, что костлявая его за задницу ущипнула, вот и спешил всё сделать.

- Успел. Вона, с улыбкой лежит. Как живой. Видно, встретили его хорошо там. Покой на душе и благодать Божья.

- Главное, не мучился человек. Гоп – и сразу в гроб! Гы-гы-гы… мне бы вот так!

- Тьфу на тебя! Думай, что говоришь.

- А что, мне уже и сказать нельзя? Я Филипыча побольше вашего знаю. Мы с его Сашкой с детского сада как братья были. Имею право проводить батю своего друга!

- Угомонись, Славка! Ты уже с утра напровожался. Тебе бы отдохнуть до поминок, а то ноги раньше времени протянешь.

- Отдыхать там будем, да и помирать нам ещё рановато. Есть у нас дома кое-какие дела. Люся, ты важности момента не понимаешь. Мы человека из одной реальности в другую провожаем!

- Тише! Что вы орёте, как резаные? У людей горе, а они тут философию полощут. Ни стыда, ни совести.

 

Звуками Шопена духовой оркестр перекрыл волну разногласий по поводу загробного променада. Проникнувшись важностью обряда, люди в безмолвии наблюдали за действиями служителя церкви отца Владимира. Трубы сменил звучный баритон священника.  Сбившиеся в кучку родственники поддерживали друг друга, словно оберегая себя от свалившейся боли.

Осознание причастности к уходу отца отделило Сашку от близких людей. Он стоял сиротой за их спинами и, прижав к груди двенадцатилетнего сына, горько оплакивал своё безрассудное прожигание жизни, которое, как ему казалось, и ускорило смерть родного человека…

«Надо же, не война и не концлагеря отняли жизнь – её забрал собственный сын! Господи, ну почему так? За что?! Папка, прости…

Я не знал…  не думал, что тебе так больно. Я вообще ни о чём не думал. Просто жил, как хотел, и плевать мне было на всех. Эгоист!..

Что же ты наделал, батя? Ушёл, даже не попрощавшись. А я так и не успел дождаться твоего прощения. Но ведь в последние годы нам с тобой хорошо было, ты же радовался моим успехам?.. А я, чёрствая кочерыжка, оставался равнодушным к твоим. Через тебя прошло столько людей, и все они тебе благодарны, а я этого не видел. Где были мои глаза? Да что глаза, сердце где?!

Ох, дети, дети!  Как незаслуженно жестоки мы порой к своим родителям. И всё ради дурацких «хочучек». Хочу, и всё! И почему момент истины наступает так поздно? Слишком поздно…»

Сашка пребывал в ступоре. Из оцепенения вывел толчок сына:

- Батя, опустили уже. Горсть песка надо бросить. Видишь, все бросают…

- Да-да, сына, давай и мы попрощаемся. Прости, отец, да будет земля тебе пухом. Господь, береги папку. У нас не получилось. Да что я говорю, Ты и сам всё прекрасно знаешь. Если можно, не держи на меня обиду, я очень стараюсь быть хорошим человеком. Может когда и заслужу Твоё прощение…

 

Подошла сестрёнка:

- Братка, ты не раскисай. Что делать, это жизнь. Судьба уготовила нам участь провожать своих родителей. Слава Богу, удалось рядом с бабулькой место выбить. Хорошо здесь на пригорочке, и земля чудесная. Песок чистый и деревья большие. Через год памятник сделаем и скамеечку обновим. Папка часто сюда к маме своей захаживал – посидеть, поговорить. Теперь вот мы будем приходить к ним в гости. Цветочки посадим, оградку сделаем. Чтобы по-людски было. А по бокам ёлочки вкопать надо. Красиво будет.

- Светинька, спасибо тебе, сестрёнка. Извини, что не смог помочь. Чувствую себя виноватым и перед отцом, и перед тобой.

- Только без глупостей, брат. Ещё поминки впереди. И запомни: никто ни в чём не виноват. Люди как приходят в этот мир, будь он неладен, так и уходят из него. И у каждого свой срок. Наступит момент – и мы в прахе растворимся. Дай Бог, чтобы память осталась, и было кому грехи за нас замаливать. Ну вот, веночки сейчас положим, цветочки… Батюшка отпоёт – и на поминки. Надо же, столько людей пришло… как их разместить? Я только на сто человек заказала. Придётся в два приёма делать. По дороге надо будет ещё водки закупить, а то неудобно перед людьми – что подумают?..

 

 

                                        *   *   *

 

 

…Как быстро летит время. Казалось, только вчера проводили отца, а сегодня внуку его, Саньку, стукнуло восемнадцать…

Компания пацанов лихо отмечает это событие в подвале многоэтажки. Шлифуют совершеннолетие коллективным походом на дискотеку. Поздно ночью именинник возвратился с «подарком»:

- Мам, мы тут в ночнике задержались, вот привёл девушку переночевать. Ей далеко до дома…

Выйдя на шум, Сашок резко откорректировал сына:

- Во-первых, сынок, это ещё девочка, малолетка другими словами. Во-вторых – о времени надо было думать, когда тусили. А в третьих – не думаю, чтобы родители этой девочки позволили тебе переночевать в её комнате. И самое главное: за растление малолетних статья предусматривает экскурсию в места не столь отдалённые. Так что, быстренько оделись, и Ромео проводит Джульетту до места её проживания.

- Батя, это слишком далеко…

- Ничего, сынок, заодно протрезвеешь, мозги проветришь. Продолжения банкета не будет.

- Вообще-то, батя, я её люблю. Она будет моей женой. А до совершеннолетия я буду её опекать.

- Кто бы спорил, сынок? Люби на здоровье. Но всему своё время. Получай профессию, зарабатывай, а девочка пусть учится в школе. Не надо ей портить жизнь. Да и себе тоже. Милое создание, вы не обижайтесь на нас. На досуге подумайте за жизнь: что вы хотите, о чём мечтаете, кем бы вы хотели стать, что делать. Ну не современные родоки у вашего избранника. Извините, уж какие есть.

Покрасневшая фря со злыми искрами в глазах дёрнула Санька за рукав:

- Ладно, пошли отсюда. Как мне опротивела эта жизнь! Все учат. Все праведники. И главное – все всё знают: что делать, и как жить. Во, блин, аж до матки достали. Плюнуть некуда – сплошная жесть!

Сашка среагировал моментально:

- Деточка, что ж вы так? Вам же ещё рожать надо будет. Берегите это место, как зеницу ока. Настоятельно рекомендую: никаких стрессов. И учёба, милочка, учёба. Глупости и хлам всякий выбрасывайте. Направьте вашу энергию на созидание. Нижайший поклон вашим родителям.

- Ладно, бать, пошли мы. Привет, пока!

- И вам не заблудиться.

 

*

 

После ухода молодых людей жена как-то сникла и растерянно пробормотала:

- Что же теперь будет, Саш? Кого мы вырастили? И как теперь с этим жить? Мне кажется, сегодня мы потеряли сына…

- Малышик, нормально. Жить будем, как жили. Но малолетку в нашем доме я видеть не хочу. Ей ещё учиться и учиться, а её, ты ж понимаешь, к парням тянет. Выглядит метлой, а в голове сплошной геморрой.

- Саш, геморрой в другом месте, а в голове менингит…

- Малышик, хрен редьки не слаще. И потом, на месте головы у неё точно задница, а значит – геморрой. А твой менингит в другом месте, которое как раз озвучила сама гостья. Ей виднее… время поганое, Нинок. В одночасье стали свободны и от коммунистического прошлого, и от морали, и от всего, что составляло нашу духовную жизнь. Поменялись ценности, и молодняк это просёк. Зачем разводить канитель о высоких материях, когда проще быть Остапом Бендером. Делать деньги из всего, что тебя окружает. Жизнь человеческая ломаного гроша не стоит.

- Солнышко, но не все же стали такими…

- Не все, милый, но смотреть на всё это тошно. Далеко ходить не надо, загляни на рынок. Помнишь, Маяковского делали? Торгаши с лифчиками, чулками, пирожками, носками и прочей дребеденью. В Красноярске на фестивале меня тогда с дерьмом смешали, партийные боссы на телевидении пытались живьём сожрать. «Маяковский сегодня не актуален!» Ага, как же! И что мы имеем сейчас? Разве это не спектакль «О дряни»? Только уже в реальности. До чего людей довели! Профессор знаменитого вуза торгует на рынке, доцент в киоске продаёт всякую хрень. Ребята-спортсмены, студенты этого же института, занимаются рэкетом. Бывшие бандюки стали бизнесменами. Захожу в солидную фирму попросить помощи в отправке театра на фестиваль, а там восседает… не поверишь – Харитон, бывший лидер Москачки! Смотрит своими наглыми глазами, лыбится: «Как там тебя? Александр Иваныч, говоришь? А помнишь, как ты меня из клуба с милицией выгонял, перед пацанами моими изгалялся? Мы тогда тебя замочить хотели, но ты фартовым оказался. А сейчас и сам сдохнешь. Нет у меня денег на глупости всякие, я спортсменам помогаю…»

- А ты что?

- Да ничего, Малышик. Расшаркался перед ним: «Благодарю, Иван, и вам не хворать! Спасибо громаднейшее…» А он и спрашивает: «Спасибо за что?» «За то, что вы мне глаза открыли: таким «хозяевам» театр сто лет не нужен. Сама жизнь для вас – уже Большой Театр… нет, не театр – цирк. Но поверьте мне, Ваня, пройдёт время, и детям вашим захочется и театра, и музыки. Качать бицепсы – это ещё не самое главное в жизни. Да что я говорю, вы это и сами прекрасно понимаете. Поэтому и в клубе нашем частым гостем были. А то, что обиделись, что в милицию сдал… извините. Только в противном случае вас бы ждало не временное задержание, а отсидка по полной. И вы знаете, за что. Так что на тот момент я случайно оказался вашим ангелом-хранителем. Поэтому сегодня и сидите здесь, а не чалитесь на зоне. До свидания!» «Постой, Иваныч, а ты, оказывается, мужик по понятиям… так что там у тебя с фестивалем не складывается?»…

- Вот видишь, – встрепенулась жена, – с бандитами смог договориться, а с сыном что? Неужели безнадёга?

- Малышик, вспомни дочь. В его годы она ненавидела нас. Так что успокойся, нормальный процесс формирования личности человека. Ещё не мужчины, но уже не ребёнка… а потом, я сейчас получаю по полной за свои кренделя в молодости. Марафон продолжается. Каждое поколение передаёт свои бздыки детям. Мужики – по своей линии, женщины – по своей. И так – до бесконечности.

- И что, ничего с этим сделать нельзя?

- Почему нельзя? Можно. На каком-то этапе включается Господь и всё ставит на свои места. В конечном итоге он разрушит метастазы агрессии, равнодушия и зла, и человек заново родится. Но уже с другими целями: созидать!

- А если не вмешается, не поставит?

- Значит, это в первую очередь нужно нам самим. В данном случае мы проходим тест на усмирение гордыни.

- Что-то жестокие методы у него…

- Малышик, миленький, знаешь, какая сила у нас? Выдержим, мы же вездеходы! Помнишь, как прорывались сквозь дождь и ветер на байде? Мокрые, продрогшие, но счастливые. А наградой нам был костёр и горячий ужин. Много ли нам надо? Эй, Нинок, не вешай нос, всё образуется…

 

 

 

Прозаик

Автор: СаняАксёнов
Дата: 14.09.2016 16:34
Сообщение №: 156657
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Саня

Комментариев всего: 3 Новые за последние 24 часа: 0Показать комментарии

Бумеранг  (2)


...Если бы образовалось! К тому моменту накопилось много вопросов. Нина пыталась их разруливать по-матерински, Сашка искал ответы по своему усмотрению, но результатов не было. Сын отдалялся всё больше и больше, растворяясь в празднике жизни и пребывая в перестроечной эйфории.

 

Случай свёл главу семьи с шефиней модного в то время гадального салона «Лолита». Она выходила замуж и с размахом отмечала это событие в достойном ресторане. Александр Иванович вёл сей незамысловатый корпоратив легко и с юмором, используя свои познания в нумерологии. Хозяйка осталась довольна и с улыбкой предложила:

- Если что, двери салона для вас всегда открыты.

Иваныч среагировал моментально:

- Есть проблемы с сыном, не знаю, как действовать.

- В понедельник вдвоём подходите. Я сама с ним пообщаюсь.

 

В назначенный день выходя из салона Сашка был в подавленном состоянии. Ну и какого ляха он сюда сунулся? А главное, что сейчас делать с этой информацией. Готовиться к свадьбе? Девочка на свет появится? Ну и что? И при чём здесь рождение сына, но без отца? Что за хрень: «Пришёл сюда затем, чтобы дать жизнь…». Ни фига не понимаю. Правда, Саньку она внушала что-то другое… его выгнала, а мне этот ушат на голову. С какого бодуна я сунулся в эту богадельню? «На роду написано прожить короткую жизнь и умереть не своей смертью… себя не вините… это не в вас дело. Видимо, на нём груз ваших предков…»

 

А кого винить? Думал, легче станет. Как бы не так! Сейчас Малышу этого знать не обязательно, достаточно того, что она уже имеет. Милая моя, что же мне делать? Тайна, покрытая мраком…

 

Впервые в жизни Сашка чувствовал себя беспомощным ребёнком. Почва уходила из-под ног, а они сами свернули в сквер. Глаза облюбовали пустующую скамейку, мозги среагировали моментально. Через минуту он, удобно расположившись, курил и с горечью размышлял о превратностях судьбы-злодейки, пытаясь во всём этом клубке заморочек нащупать конкретную логику. Через минуту нарисовался Санёк. Видимо, ждал отца, и ему было интересно узнать, о чём тот секретничал с «Лолитой».

- Батя, ну как? Было что-то дельное или просто обыкновенный трёп? А она предварительно обо мне с тобой говорила?

- Нет, сынок, не говорила. Я сам клина словил. Выложила много таких деталей, о которых я уже давно забыл. Будто в замочную скважину за нами подсмотрела.

- Вот-вот, и мне с бочку арестантов на голову вылила. Отойти не могу. Шок. Полный абзац. Даже не знаю, что и думать.

- А что здесь думать, сына? Начни с малого. Измени отношение  к себе, близким людям, пересмотри список своих друзей…

- Бать, с друганами у меня всё в порядке.

- В том то и дело, что не всё. Предавший однажды предаст ещё. А это уже не друг, а сплошное недоразумение. Я понимаю, что тебе на нас с мамкой глубоко до туалета, но волтузить себя в дерьме – это перебор!

- Да ладно, чего ты заводишься? Можно подумать, ангел передо мной. Вспомни лучше себя в молодости. Тот ещё перец был! Что, не так?

- Сынок, а это уже запрещённый приём. Заподло попрекать меня тем, о чём знаешь понаслышке.

- Ничего, мало вам осталось терпеть. Вот женюсь, и всё уляжется.

- Ага, на нашу с мамкой шею. Ты меня упрекнул грехами молодости, но в отличие от тебя я ушёл от родителей в шестнадцать лет. Уже тогда я знал, чего хочу и куда пойду учиться дальше. Да, делал ошибки. Но это была моя головная боль, родители оставались не при делах. А у тебя что? Куча проб и ничего конкретного. А у Джульетты твоей вообще полный голяк. В голове сплошной ветер, одна, но пламенная страсть: не хочу учиться, а хочу жениться! Нам этот подарок нужен?

- Ну не всем же быть такими, как вы. У вас шиза на свой театр и музыку, а меня это не торкает. Может я тоже хочу найти свою профессию, чтобы крышу сносило!

- Твои бы слова, да Богу в уши. Может что и получится путное. И когда только ты станешь взрослым! Скорей бы…

- Бать, не дрейфь, прорвёмся! Ну что, погнали домой? Надо успеть перекусить – и на стрелку.

- Ну понятно, Джульетта ждать не любит. Хлопотно это, Санёк, ох и хлопотно. Готовишь нам с мамкой демографическую шпильку? Ну-ну. Дело нехитрое. А впрочем, на всё воля Божья. Одно хочу тебе сказать, сынок: семью создают не на сексуальной эйфории, а на общности интересов. Сейчас ты меня не слышишь, но со временем накушаешься камасутры под завязку и побежишь, как миленький, на свободу с чистой совестью. Но будет поздно.

- Не скажи. Вон у тебя три захода было официально и куча любительской эротики в придачу – и ничего, жив остался. Выбор, он всегда есть.

- А если дети появятся? Цветы жизни…

- Ой, батя, я тебя умоляю! То ты не знаешь, что «цветы» для нашего поколения совсем не залог успешной семьи. Поливать их можно и на расстоянии… их рост и благосостояние от садовника зависят. Вот вы с мамкой много нам с сестрой дали?

- Не знаю, Санёк… во всяком случае мы старались, как могли, оградить вас от тех ошибок, которые сами когда-то совершали. Остальное зависело от вас, от вашего желания. Путей в жизни много, но куда свернуть – направо, налево, или прямо идти – это уже ваш выбор. Мы можем только подсказать, направить, но всё равно решение принимаете вы, и последнее слово за вами, потому что это ваша жизнь. Не могут родители проживать её за вас. Это нереально. Абсурд! Каждая душа, пришедшая в этот мир, самостоятельно проходит курс самореализации. В том числе и в поиске своей половинки. А это процесс долгий. Не всегда первый шар, оказавшийся в лузе, означает выигрыш в партии. Ты уверен, что Джульетта – твоя половинка на всю оставшуюся жизнь? Представь себе эту семейную картинку через пятнадцать лет.

- Бать, извини, я живу сегодня. Не хочу загадывать о далёком будущем. На данный момент меня всё устраивает.

- Хорошо, не надо будущее. Оглянись назад: за четыре года изменилось что-нибудь у твоей избранницы? Что она прочитала за последний год? Вам уже и говорить не о чем. А если родит? Что может дать детям такая мама? Всё равно кончится тем, что ты от неё уйдёшь, потому что быт достанет до такой степени, что побежишь без оглядки, лишь бы не находиться рядом. Нельзя всю жизнь горбатиться за деньги, перемалывать кости окружающим, бредить шмотками и тешить себя иллюзиями.

- Ага, только не надо песен, что материальное вторично, а духовное первично. Много вам дала ваша духовность?

- Санёк, не заморачивайся. Джульетта и ты – одного поля ягоды. Два сапога, только разных размеров и на одну ногу. Удачи вам, молодёжь и подростки! Один умный совет: распишитесь и сразу отскакивайте от родоков. Снимайте жильё и живите отдельно. Время всё расставит на свои места. Избавьте нас и её родителей от своих проблем. Вы уже далеко не дети, следовательно результат неадекватных действий в семье ляжет на ваши же плечи. Нам этот груз не потянуть.

- Да ладно, бать, всё образуется. Нормалёк. Не парься. Ну что, рванули?

- Я посижу ещё.

- Ну, как знаешь. До вечера…

 

*

 

Неожиданно появился, и вдруг исчез. Вроде как и не было его. Так же шелестели листья на деревьях, чирикали птички, стучали каблучки молоденьких женщин, ласковыми лучами обнимало солнышко, на детской площадке смеялись малыши. Но ничто не радовало. На душе у отца остался горький осадок. Слёзы предательски выступили и пустились в свободный пляс. Сашка тупо созерцал пространство сквозь пелену слёзного тумана и пытался осознать: когда он потерял связь с сыном? Что было не так, и откуда растут ноги? В чём его вина? Почему чужие люди оказались сильнее родственных корней? Вроде бы и мозги у парня на месте, всю домашнюю библиотеку перелопатил, а дурак дураком. Голову сдавило тисками. Кровь пульсировала, сердце стучало отбойным молотком, словно пытаясь выбить из головы застрявшую мысль. «Мужчинка! Алло, красавчик, вы в его годы праведником были? Эй, умник, а где твоя прозорливость в шестнадцать лет была, когда задумал жениться на взрослой Джульетте? Вспомни отца, что он говорил? Легко перепевать старые песни о главном, когда сам солируешь. Что, съел? Папаша! Смотри на сына и лови своё отражение, Ромео. Ха-ха-ха-ха!"

Лихо рассекающий на самокате пацанёнок лет пяти при виде мужчины, глотающего слёзы, остановился, как вкопанный.

- Дядя, ты чего это? Беда у тебя, или глаза от соринки промаргиваешь?

- Милый дружок, а тебе мама не говорила, что к чужим дядям приставать нельзя? Это очень опасно.

- Да перестаньте! Я что, не понимаю? Мама говорила про злых дядек, а вы нормальный.

- А почему это я нормальный? – удивился Сашка.

- Нет, вы, взрослые, всё-таки смешные. А меня Павликом зовут.

- Очень приятно, молодой человек. А я – дядя Саша.

- Так вот, я продолжу: если рассуждать логично, то отличить злого человека от нормального очень легко. Дядь Саш, это элементарно.

- Да ты что, Павлик! Ну-ка, ну-ка, поделись своим секретом.

- Всё просто: злые дядьки никогда не плачут, поверьте моему опыту. А раз так, то вы, дядя Саша, нормальный. Есть вопросы? Думаю, нет. И так всё ясно. Ваш диагноз на вашем лице.

 

Сашка, ошарашенный логикой не по годам смышлёного мальчугана, пребывал в растерянности.

- Павлик, а кто у тебя родители по профессии?

Пацанёнок с гордостью отчеканил:

- Мама психолог, а папа оперный актёр, но работает в Германии. Вот! А я стану знаменитым артистом. Мамины друзья говорят, что во мне талант сидит. Музыкой с трёх лет занимаюсь. Скоро поедем жить к отцу.

- Павлик, я присоединяюсь к мнению маминых друзей. Ты действительно одарённый молодой человек. Боженька тебя в макушку поцеловал. Береги свой дар. Ты наш человечек! А теперь – быстренько на самокат, и к маме. Засекаю время: за минуту ты должен к ней подъехать. Управишься?

- Спрашиваете! Конечно. Знаете, какая у меня скорость? Сверхсветовая! А ты больше не плачь, слезами горю не поможешь. Ищи альтернативу.

- Договорились. Спасибо тебе, мой ангел. А теперь – на старт… внимание… марш!

И довольный Павлик с чувством выполненного долга укатил к маме.

 

*

 

Действительно легче стало. Ну и пацан! Чудо ходячее. И ведь реально помог, ёперный бабай! Во, дела… что за поколение? Может, это поддержка от Бога людям, живущим в тяжёлые времена перемен?

 

Внимание Александра, умилявшегося необычайно взрослыми и рассудительными ростками будущего поколения, привлёк мужчина не первой свежести. Грязные джинсы с заплатами на заднице и пиджак с оторванным карманом, прикрывающий видавшую виды майку со следами кетчупа на груди, но с красочной недвусмысленной надписью «Go Home, Vanya». Грязное опухшее лицо и выразительный фингал под глазом, замасленные длинные волосы, не менее примечательные пухлые руки, покрытые какой-то сажей, тошнотворный запах помойки и выхлоп горючей смеси неизвестного происхождения. Пожалуй, все признаки, составляющие портрет уходящего века…

Короткими пальцами с уродливыми ногтями «век» теребил своё ухо, а красные, воспалённые, хитрые глаза сканировали лицо своей жертвы. Сашка брезгливо отодвинулся: «мужик, не жди, чтобы я поднялся, а быстро шкандыбай дальше, или ты хочешь второй фингал для симметрии?»

- Я это, дико извиняюсь, – просипел ходячий призрак, – трубы горят, сдохну ни за что. Мне бы на фуфырик собрать самую малость. Сердце стучать отказывается, спаси ради Бога. Молиться буду за тебя до конца дней своих… может их всего и осталось на пару недель. Ты же видишь, как меня трясёт? Погибну, как поэт, в расцвете сил…

 

Чтобы отвязаться, Сашка выгреб из кармана трёшку мелочью и положил на скамейку:

- Всё, писатель, взял и бегом отсюда! Здесь, между прочим, дети гуляют. Нечего их пугать.

- Вот спасибочки! Теперь точно реанимируюсь. Как зовут-то, мил человек? Свечечку в церкви поставлю за здравие. Эх, бабу бы тебе хорошую, цены бы не было!

- За себя поставь. Всё, исчез! Нету тебя! А баба у меня уже двадцать лет как есть.

- Бегу-бегу, спаситель мой! Дай тебе Бог здоровья!.. Значит, баба есть. Ну, тогда любовницу ладную… всё понял, меня уже нет!

Реакция «благодетеля» заставила призрак ретироваться. Через минуту слабый ветерок растворил неприятный запах.

 

*

 

«Ну вот…», – усмехнулся Александр, – «за десять минут Господь нарисовал картинку смены поколений. Прошлое – двадцатый век – несчастный пропойца бомж, и будущее – двадцать первый – счастливый и умный мальчуган. С выдумкой работаешь, Отец. А главное – доходчиво и наглядно. Молодец! Другой вопрос: а как с этим жить? Пацан бы ответил: элементарно – живи, как все и не выпендривайся! И то верно. Время поганое, не до жиру, быть бы живу. Нет, надо что-то менять в этой жизни. Театр сто лет здесь никому не нужен, а музыка – сплошной шансон. Придётся сваливать на Запад, иначе можно самому опуститься до уровня бомжа. И сынуля хорош со своими сюрпризами. Валить с Нинком отсюда надо. Сделаем дуэт – и вперёд! Через год пахоты получится очень даже интересная картинка. Она у меня талантище, схватывает на лету. Прорвёмся! Вездеходы мы или кто? С нами всё ясно, а вот за сына сердце болит. Хочет по жизни по лёгкому пройти, да и Джульетта ему под стать. Глупое, хамоватое подобие гомо сапиенса с животными инстинктами. Что-то не верится в благополучный исход предстоящего альянса. Не построить будущего на страсти, похоти и ублажения плоти. Абсурд! Любая семья, не имеющая общности интересов, изначально обречена на разрыв отношений, ибо любовь стоит выше инстинктов. Она не поддаётся анализу ума. Это состояние сердца и души…

 

 

                                            *   *   *

 

 

…«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!»…

По автобану в общем потоке неслась «ласточка». Вцепившись в руль Сашка орал во всю мощь своих лёгких. Казалось, ещё мгновение, и тело разорвётся в клочья…

«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!»…

Глаза застилал туман. Машинально свернув на стоянку, водитель забился в истерике:

- Ну за что?! Господь, за что?!! Если я что-то не так сделал, меня наказывай! Сына-то за что жизни лишил? Да и сколько он видел этой жизни? Тебе нужна была жертва? Где же твоё милосердие? Где справедливость? Столько дерьма вокруг, а Тебе до фонаря. Я же верил в Тебя, а Ты – по больному… молодец! Теперь, надеюсь, Ты доволен, или ещё жертвы нужны? Так забери меня, на хрен мне такая жизнь! Ладно я, но Малыша за что опустил? Она же мать! И после всего Ты хочешь, чтобы я продолжал Тебе верить? Как можно ребёнка лишить отца? И зачем позволил зачать второго?

 

Опустив голову на руль, Сашка горько рыдал. А за тысячу километров от него, забившись на кухне, Малыш тупо созерцала икону Божьей Матери и не могла понять, почему она не может плакать. Из нутра вырывался утробный рык, было больно, но слёзы умерли в самом зародыше, превратив глаза в холодные стеклянные бусины…

В комнате, с ребёнком на руках, взад вперёд ходила невестка. В голове пульсировала единственная мысль: «Блин! И что теперь делать? Как жить? Через полгода появится второй… засада! Ни мужика, ни профессии… во, влипла! Сплошная жесть!! Родаки ещё плешь проедают: «Надо было думать, когда замуж выскакивала. А теперь вот с двумя «хвостами» танцевать придётся!» Ещё повезло, что дед в Германии пашет. Так бы полный отстой был. Нет, включать мозги надо. Может найти мужа какого-нибудь завалящего? Всё ж легче было бы. Но сюда его не приведёшь. Дедуля чётко дал понять, что с детьми и одна буду жить здесь, а появится кандидат – к нему на постой. Принципиальный больно. «После сына никого видеть в этом доме не хочу!» Ладно, хоть от детей не отказывается. Ну вот как с этим жить? Куча проблем, и я посередине…»

Увидев фото на стене, остановилась… «Ну что, зараза такая, бросил меня? Заделал детей, и в кусты? Покой ему, видите ли, нужен! Получил свой покой? А я что, опять обосранная? Ты в шоколаде, а я в дерьме!»

Дочка на руках подала голос:

- А-а-а-а-а-а-а-а!

- Тебя ещё не хватало! Ой, блин, замолчи! Жесть, жесть, жесть… я кому сказала: молчать! Не вякай, а то шмякну об стенку!.. Бабуля!!! Ты можешь посидеть с внучкой? Мне на полчаса выскочить надо, к ужину приду. Достало уже всё, не могу больше! У меня сегодня ячейка домашняя, из церкви подъедут. Надо духом окрепнуть, иначе кранты, крыша едет. Я мужа, между прочим, потеряла!

Малыш подняла невидящий взгляд на невестку.

- Знаешь, в чём разница между нами?

- Ну и в чём?

- В том, что мужей у тебя ещё будет предостаточно, а сын у меня был один. Не надо строить из себя великомученицу, проморгаешься. Оглянуться не успеешь, как появится утешитель.

- Ты что, наезжаешь на меня? Или это прикол такой?

- Нет, констатирую наблюдения. Ты, кажется, собиралась на свидание с Богом? Вот и иди себе с Богом!..

 

 

                                                *   *   *

 

 

…Компания музыкантов из Латвии на берегу Балтийского моря праздновала Лиго. От количества выпитого градус общения зашкаливал. В мусорном баке сиротливо дремало несколько пустых пузырей: водка, французский коньяк, сухое вино. На смену им появились бочонки баварского пива. Волны ночного моря в унисон с плеском божественного напитка являли на чужбине атмосферу родного праздника. Всё было по-настоящему: ночь, звёзды, пиво, море. Не было только костра.

Здоровяк командовал парадом:

- Мальцы, этот бочонок оприходуем – и в море, голышом! Остудиться надо, а то ночь душная, по мозгам шибануло. Сашка, твоя очередь. Эй, Алекс, а ты чего? На фига кефир пьёшь? Это же Лиго! Пиво, что надо, глотни!

- Отстань, не хочу. Вы завтра здесь остаётесь, а мне в Гамбург пилить.

- Серёга, а ты чего?

- Не-е, я сплю уже.

- Погоди спать, пива ещё до хера… Алекс, а ты куда?

- Старик, я поброжу по воде. Ночь обалденная…

Здоровяк не унимался:

- Мы так не договаривались. Это праздник, или как?

- Вообще-то, старичок, это повод, а остальное довесок. Ладно, я немного поиграю в одиночество, а вы с тёзкой подчищайте поляну.

После глотка из бочонка Сашка резво затрусил в сторону дюн:

- Да какой это праздник? Ни костра тебе, ни баб. Тоже мне, Лиго называется! А где цветок папоротника? Личное удовлетворение где, спрашиваю! А?

Здоровяк, осушив бочонок, крякнул от удовольствия:

- Хорошее пиво, чистый бальзам. Сашка, ты бы отошёл подальше, компрометируешь баварцев. Твой переработанный напиток удручающе действует на обоняние… для дебилов повторяю ещё раз: ссы, говорю, подальше, воняет. Ты что, нюх потерял?

- Юрис, ещё раз назовёшь дебилом, в лоб получишь. За базар надо отвечать.

- Да ладно, чего ты залупаешься? Я ж по-латгальски – что вижу, то и пою…

- Так и я по-латгальски. В лоб – и амба. К ебени фене!

 

Алекс, услышав перепалку коллег, сделал посыл в их сторону:

- Э, чангалы, вы что, с дуба рухнули? Едрить вашу бемоль! Как малые дети. Не умеете пить – завязывайте. По машинам, и спать!

- Ещё чего! – ответили кусты. – Праздник в полном разгаре, я требую продолжения банкета. За ВДВ!

- За музыку! – перехватил Юрис.

- Ни хера! – возразил подошедший Сашка. – За ВДВ и Афган! За всех моих друзей, кого привезли домой в цинке!

- Ладно, – согласился здоровяк, – сначала за ВДВ и Афган, а потом за музыку. Алекс, присоединяйся. Где тебя черти носят?

- Да я уже здесь, не ори. Глоток за ВДВ и Афган, и глоток за музыку!

- Тёзка, а чего тебя Алексом зовут?

- Саш, это меня немцы в Гамбурге окрестили, а я не стал возражать.

- А у меня в Гамбурге не пошло. Один раз попробовал, и баста.

- Санёк, чтобы пошло, надо в городе пожить, завоевать его и полюбить. А потом, я же на Репабане ночью с немцами работаю, а днём в центре бомблю.

- Ты рисковый мужик – это же бандитский район, особенно ночью.

- Поэтому он мне и дорог. Меня знают и проститутки, и их хозяева, местные бандюки и шпана. И даже полиция здоровается. Короче, этот город меня принял. В центре тоже со всеми музыкантами дружу, каждую пятницу на канале сабантуй устраиваем.

- И что, врагов совсем нет?

- Да вроде нет. Санёк, я же своими эмоциями управлять научился, и чужие стараюсь в самом начале остановить. Нельзя отвечать на зло злом, получишь обратку – мама не горюй! Поэтому и нет у меня врагов. Каждый человек достоин уважения. Даже пропойца бомж заслуживает сочувствия. Он же был нормальным человеком. А что опустило его на дно, мы не знаем. И судить его за то, что он не похож на нас, мы не имеем права. Да и судьи кто? Оглянись вокруг, и ты поймёшь, что мы одного поля ягоды. У всех две руки, две ноги, голова… ну разве что цвет иногда разный. Но всё равно – люди. А если мы родственники, все до единого? Так что нам делить?

- Сань, это чистой воды демагогия. Ты по натуре пацифист и пытаешься всех одеть в свою одежду. Но в мире гибнут тысячи людей от войн и от голода. Если они родственники, то почему друг друга мочат? И заметь, делают это под прикрытием Бога: у каждого свой, и Он – главный, остальные от лукавого. Нас убивали под именем Аллаха, мы же благословлялись Святой Троицей и тоже мочили духов. Так что же получается? Боги воюют, а нас в цинк закатывают? А где любовь, сострадание, милосердие? Я ни хрена ни понимаю в противостоянии этих богов, и есть ли они на самом деле. Но люди их ищут, и с упоением уничтожают себе подобных. Аллах Акбар! – бабах – и сотни убитых и искалеченных. Во имя Иисуса Христа! – бабах – и тот же результат. И где правда? Саня, это чистая шиза. Мы все во власти Дьявола. Секс, деньги, власть… и быдло. А людей нет… и Бога нет? У меня мозги кипят!

- Тёзка, всё гораздо проще. Ты же признаёшь факт наличия дьявола? Так почему отказываешься от присутствия Бога? Несколько лет назад я сам закатывал Ему истерики по поводу смерти сына. Во всю глотку орал: «За что?! Что я не так сделал? Где твоя любовь?!!» Обкладывал Его диезами и бемолями.

- А Он что?

- Да не Он, а я сам. Легко обвинить Всевышнего в смерти ближнего. Человеку всегда нужен стрелочник, но Бог поругаем не бывает. Вместо того, чтобы орать «За что?», задай себе вопрос: «А зачем?» У меня тогда что-то щёлкнуло, и заслонка упала. Не ищи Бога в церквях, сектах, мечетях и синагогах; Его там нет.

 

Ошарашенный собеседник вылупил глаза:

- А где же тогда Его искать?

- В себе. В каждом из нас есть частица Бога. Наша задача – достучаться до неё и жить в согласии, отбросив все свои мирские заморочки, ибо живущие по плоти о плотском помышляют, а живущие по духу мыслят о духовном.

В разговор вмешался Юрис:

- Мальцы, вы что? С глузду съехали? Сегодня же Лиго. Давайте я лучше баб по телефону закажу, а то пиво греется. Пить будете, или как?

Александр решил поставить точку:

- Не, ребята, я пас. В машину, и спать. У меня завтра сложный день.

- Слушай, Алекс, а если тебя сильно обидят или ударят? Неужели не ответишь? Зло должно быть наказано? Или не факт?

- Знаешь, раньше навалял бы здюлей, а сейчас не уверен. Делая зло, думай о том, что рано или поздно оно к тебе вернётся, но уже в гораздо большей степени. Закон бумеранга, старик. Так что, думай, прежде чем кого-то обидеть. Ладно, гуд абенд. Их мус шлафен. И вам советую: хватит жрать. На посошок – и в люлю…

 

Утреннее солнце пригрело машину. Александр проснулся весь мокрый от духоты. Он встал и быстро привёл себя в порядок. Достал из багажника бутылку газировки, с кайфом помылся. Часть – на голову, часть на лицо и на спину. Ну вот, освежились, теперь можно подумать и о завтраке

Невдалеке на парковке суетился Юрис. Было непонятно, ложился он или только собирается ложиться. Сашкиной и Серёгиной машин не было.

- О, Алекс, привет. А я вот кофе сварганил. Будешь? Кружку неси.

- Спасибо, старичок, иду.

Тут в глаза Александру бросился выразительный фингал на лице коллеги. На его немой вопрос Юрис выдал:

- Во, бляха муха, отметили Лиго с земляками, мать их за ногу! Посидели у моря…

- Да ты что? Кто же наехал?

- Сашка-афганец. Ему моя критика не понравилась. Я сказал, что джаз так  не играют, что у него не джаз, а порнография.

- А он что?

- А что он… взял, и обозвал попсой голимой. Меня, с консерваторским образованием!

- И ты, конечно, обиделся.

- Не то чтобы обиделся, просто твою бутылку кефира ему на голову вылил. Он же сам говорил, что за слова надо отвечать.

- Понятно. Преподнёс ему мастер-класс по джазу. Ну что, научил играть?

- Да какое там! Он же сразу в стойку. Говорит – давай биться будем, а я его срать послал. Буду я с дерьмом связываться! Хочешь бить? – бей! А он, сука такая, возьми, и долбани! Очки разбил… хорошо, глаза целые. А очки фигня, заеду в оптику, куплю новые. Обидно просто, праздник испортил. Я ему этого никогда не прощу! Если бы стали драться по-честному, ему бы дырса была. Заломил бы на раз. У него по-моему с психикой лажа. Афганский синдром.

- Старик, успокойся. Бумеранг найдёт своего хозяина. И ты запомни одну очень простую истину: обидеть музыканта может каждый, но только не коллега. Слова тоже имеют силу. Давай, брат, беречь друг друга и словом, и делом. Мы же сеятели добра… или ты не согласен? А с пьянкой завязывай, до добра не доведёт…

 

*

 

По приезду из Германии ждал сюрприз. Нинок, хитро прищурившись, проворковала томным голосом:

- Милый, а ты бы женился на мне ещё раз?

Александр опешил:

- Это как? Развестись, а потом по новой? Что-то я не догоняю логику вашего каприза, мадам.

- Да нет, всё гораздо проще. У нас тридцать лет скоро, и мы эту дату отметим венчанием в церкви. Только в православной не получается, там заморочек много – ты же католик у меня. Вот я и договорилась в католической. Надо только проповедь о покаянии прослушать, потом покаяться. А венчание через две недели. Я хочу с тобой не только здесь, но и там быть. Навечно, понимаешь?

- А чего тут непонятного? В молодости я делал предложение, теперь ты. Всё понятно. Как законопослушный подкаблучник, безоговорочно принимаю столь убедительные аргументы и скрепляю их поцелуем. Чмоки-чмоки.

Глаза жены сияли от счастья, она нежно прижалась к мужниной груди и прошептала:

- Я тебя люблю. Я очень сильно тебя люблю…

- Ну вот и договорились: тридцать лет отметим венчанием и с друзьями. Я тебя тоже люблю…

 

*

 

Александр даже не подозревал, что таинство покаяния снимет с него непосильный груз вины за смерть отца и сына. Обливаясь слезами, он будет искренне молить о прощении за содеянные грехи и обиды, нанесённые близким людям. И ещё о том, чтобы всё зло на нём остановилось, чтобы эта эстафетная палочка, передаваемая из поколения в поколение, сгорела у него в руках. Возможно, предки и не ведали, что творили, всё равно, Господь, прости их! Искренность ли обращения, или страстное покаяние дошло до небес, Александр не знал. Затуманенным взором он обводил пространство церкви и машинально повторял за падре слова благодарственной молитвы Господу, а телом ощущал некую лёгкость, до этого ему неизвестную…

 

 

                                                *   *   *

 

 

…Много воды утекло с тех пор. Нинок с головой окунулась в стихи. Её израненная душа просила полёта. Она настолько растворилась в образах, что оказалась членом Союза писателей России. Александр воевал с болячками и тоже пытался что-то писать о своих жизненных опытах. Они периодически зачитывали свои новоявленные опусы друг другу. Потом вдруг соединились в общей работе над книгой «Моё сердце – саксофон»…

 

Они радовались победам над инфарктами и инсультами и предавались воспоминаниям о безрассудной молодости. А на днях наткнулись на видеокассету своего венчания. Посмотрели целиком, от начала до конца. Как всегда, Малыш прижалась к плечу мужа, и тихо сказала:

- Какие мы молодцы – всё у нас по уму получилось. Я тебя люблю…

- Так и я тебе уже сорок второй год талдычу, что тоже…

- Ты меня «тоже», а я люблю! Где обнимашки?

 

 

*

 

 

Звонок по скайпу из Англии:

- У нас беда – не знаем, что с Дашей делать. Совсем от рук отбилась. По-моему, у неё уже кто-то есть. Дома не ночевала, пришлось полицию подключать. Блин на фиг, что за дела! Она же ещё малолетка… что делать?

 

О, молодёжь, о, нравы! Старо, как мир. Но это уже другая история…

 

 

 

 

 

 

 

Прозаик

Автор: СаняАксёнов
Дата: 14.09.2016 16:41
Сообщение №: 156660
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Саня

Комментариев всего: 8 Новые за последние 24 часа: 0Показать комментарии

Легенда, миф или реальность?





Памяти Олега Горбаренко – незаурядного пианиста и фантазёра, создателя группы «Атональный синдром».

____________________________________________ 






Видимо судьбой нам было предначертано встретиться в далёком 1972 году. И не где-нибудь, а в пятом отделении «Жёлтого дома». Там обитали шизики вперемежку с наркоманами и алкашами, и даже с нормальными людьми, но имеющими чуждые и опасные мнения о государственном устройстве того времени.

«Красный уголок» служил отдушиной для всех обитателей отделения. Там можно было спокойно посидеть и поразмышлять о превратностях судьбы злодейки. Но в тот день спокойствия явно не ожидалось. Какой-то очкарик – длинный, худой как жердь молодой человек – по-деловому настраивал старое казённое пианино. Со стороны было видно, что над инструментом колдует мастер. Магия движений рук, вооружённых антикварным ключом, завораживала присутствующих. Даже гитарист, мурлыкающий что-то себе под нос, отошёл на второй план.

Работа, выполняемая кем-то с увлечением и азартом, всегда притягивает. Даже если этот «кто-то» просто роет яму, обязательно найдётся кучка наблюдателей за столь значимым процессом. А здесь такое творится! Раздолбанное пианино в момент стало голым, но звуки при этом издавало очень даже пристойные. Спектакль! МХАТ отдыхает! А «жердь» без единого слова держит внимание публики минут сорок и, сделав своё дело, облачает «раздолбая» в «одежду»… (конец первого акта!)

Потом настройщик садится и проносится длинными пальцами по всем клавишам. Среди психов прокатывается волна одобрения, звуковая россыпь их взбудоражила. Но следующее действо заставило всех замолчать. Из-под рук пианиста вырвалась совершенно непонятная музыка, но зато как интересно было смотреть на пальцы и необычную мимику на лице исполнителя! Казалось, что всё его тело подчинено звучанию и ритму рождающейся прямо на глазах мелодии. Ещё двадцать минут пролетели как одна… (конец второго акта)

Овации «зала» растворились в последнем аккорде. Психи ликовали. Праздник взорвал их души. К пианисту подскочил изящный молодой человек с гитарой наперевес:

- Позвольте’с  представиться: старейший род графа Устинова являет собой ваш покорный слуга, потомок в четвёртом поколении – Михаил Устинов. Премного вам благодарен, господа, что вы соизволили меня выслушать. Мой скромный вклад в процветание Российского отечества!

Удар по струнам определил тональность грядущего шедевра. Пианист включился в игру. «Потомок» запел страдальческим тенором, закатывая глаза в потолок, – видимо подчёркивая всю боль души родственников об утрате былой отечественной славы:

- Я болею, я болею берёзовой синью,
  Я болею тобою, былая Россия,
  Угаснувшим звоном твоих колоколен,
  И песней забытой ямщицкою болен,
  И сказкой далёкой,
                             рассказанной в детстве,
                                                                 болею, болею!
  Стучит моё сердце храпеньем коней,
                                                         уносящихся к яру.
  И горечь свечей, приникнув к гитаре, закатом жжёт звёзды…
  Невозвратным обманом,
  И белых ночей Петербуржских туманов,
  И удалью русской Полтавской степи –
  Я болен тобою, былая Россия,
  Я болен тобою, былая Россия…

Последний всхлип «…былая Россия…» завис в воздухе на лёгкой россыпи нот очкарика. Исполнитель романса опустил голову в картинном графском поклоне, но не тут-то было! Пианист, сломав ритм, поскакал галопом по бело-чёрному полю клавиш. Гитарист очнулся и бросился его догонять. Зал стал наполняться каскадом полифонических секвенций и хроматическим поносом. Оформив катящийся ком звуков в синкопированную ритмику, настройщик завыл утробным голосом:

- Дыня! Вымя!
  Семя! Племя!
  Фас! Анфас!
  Огурец и рюмка!
  Контрабас!
  Мысли – мюсли – джаз – Парнас!
  Ёлы-палы – каланча!
  Трали-вали – ча-ча-ча!
  Авангард есть леденец!
  Сунул в рот – соси, малец!

Вдруг из диссонирующего аккорда вырвалась струйка мелодического минора, и замогильный глас превратился в бархатный баритон, вышедший на рандеву с романсом:

- Растить в душе побег унынья – преступленье,
  Пока не прочтена вся книга наслажденья!
  Лови же радости и жизни пей вино –
  Жизнь коротка, увы, летят её мгновенья…

(Конец третьего акта)


Зал притих под натиском мощной энергетики музыканта. Отпрыск графа осторожно спросил у коллеги:

- Позвольте поинтересоваться: а что это было?..

Тот с улыбкой ответил:

- Ваше сиятельство, это была спонтанная встреча графа Шнитке с выдающимся учёным, философом и врачом Омаром Хайямом…

И тут мастер-класс из жизни замечательных людей был прерван заключительным аккордом ворвавшейся дежурной медсестры пятого отделения:

- Это что за бедлам?! Все по своим палатам! Чтоб через десять секунд духу вашего тут не было! Время пошло!..

(Занавес)



Вот так мы и познакомились в рижском учреждении закрытого типа, на улице Твайка, в простонародье именуемом «Жёлтым домом»…



*



На какой-то отрезок времени «очкарик» исчез из моей жизни.

Вынужденную «жёлтую» паузу я навёрстывал учёбой в Питерском ЛГИКе и созданием театра-студии современной фантастики на базе ДК «Илга» между сессиями.

Идея родилась за чаепитием на квартире-студии уже известного в узких кругах художника-фантаста Николая Уварова. Он был фаном «Клуба Фантастики» и руководил его художественным отделом. Ребята там были молодые, амбициозные, с далеко идущими планами. Некоторые из них станут впоследствии известными журналистами, писателями, художниками…

Глотнув горячего чаю и закусив ломтём чёрного хлеба, густо намазанным «мужским вареньем» собственного приготовления (в народе называемым попросту аджикой), мастер изрёк:

- Знаешь, Санёк, чего нам не хватает?

Выпучив глаза и хватая ртом воздух после проглоченного угощения я жалобно всхлипнул:

- Чего?.. Неужели водки?.. А-а-а-а-а… это перебор!!!

Внутри бушевал пожар. Не выдержав, я бросился на кухню к спасительному крану с холодной водой. Коля тенью следовал за мной.

- Ну, как «варенье»? Скажи, шедевр? – с лёгкой ехидцей поинтересовался хозяин. – Я им всегда дорогих гостей угощаю. Этот рецепт мне от бабушки достался. Так сказать, семейный раритет со знаком качества. Специально для мужчин, чтобы сила была!.. Так вот, продолжим тему: в клубе у нас всё есть, кроме театра. А нам надо по всем направлениям показать, что «Клуб Фантастики» – это реально действующий организм. Ты режиссёр, тебе и карты в руки. Действуй! Если что, будем помогать. Главное, собрать группу единомышленников. Ну что, поработаем вместе? Может ещё чайку с вареньем?

- Нет-нет, спасибо, Коля. Будем работать. Идея классная, надо её выносить, обмозговать…

- Только не тяни кота за хвост. На неделе к тебе подтянутся молодые ребята… хиппари, правда, но толковые. Приглядись, а вдруг это то, что надо.

- Договорились: посмотрю и начну студийные занятия.

- Вот и ладненько. Самое главное чуть не забыл: перечитай Брэдбери. Мне кажется, из него можно что-то отобрать для инсценировки. Сильно закручено, ох сильно!

- Замётано. Он у меня дома есть, сегодня же и перечитаю…


*


Группа ребят с горящими глазами и длинными волосами стала регулярно появляться в ДК «Илга», вызывая в душе директора сего культурного заведения Ирины Григорьевны Тимохиной смятение, настороженность и массу вопросов одновременно.

- Александр Иванович, а что это за люди? Что они у нас делают? И почему так поздно?

- Ирина Григорьевна, это наши студийцы. Я с ними занимаюсь. А приходят так поздно из-за занятости помещений. Думаю, что в скором будущем будем и в ночь выходить. Сцена же у нас постоянно допоздна забита.

- Саша, но они же хиппи! Я подозреваю, что питьё не единственный их недостаток. Да и волосы – смотреть неприятно. Молодые люди, а патлы, что метла на улице, скомканные, грязные – противно до тошноты. Вы поговорите с ними – может их чаще мыть надо?

Как мог, успокоил директора и заверил, что со стороны студийцев никаких пакостей не будет. Только работа…

- И потом, как очаг культуры, мы обязаны работать со всеми слоями населения и воспитывать их в духе коммунистической морали, дабы перелицевать их неправильно сориентированное сознание. Питьё и наркота удел молодёжи загнивающего капитализма, а наши юноши и девушки протестуют против войны во Вьетнаме!

Последний аргумент оказался очень убедительным, и директор, скрепя сердце, дала добро на рождение Театра-студии Современной Фантастики. Лёд тронулся…

Набралось человек пятнадцать-двадцать, готовых самозабвенно постигать азы актёрского мастерства. Со временем выделились лидеры:
А. Тихомиров, В. Клементьев, Л. Жукова, А. Завидов, А. Вилцан, А. Высоцкая.

Поскольку много времени приходилось уделять пластике движения, то незаменимым  человеком стал наш музыкальный оператор Альфред Круминь – внук известного красного латышского стрелка, когда-то охранявшего драгоценную жизнь вождя пролетариата. С виду это было невинное существо в круглых, как у Джона Леннона, очках с затемнёнными стёклами, и с длинными, до задницы, патлами, которые собирались в хвост под резинку, дабы не травмировать начальство. На репетициях он позволял себе расслабиться и распустить свой «павлиний хвост», трансформируясь в полноценного хиппаря под соответственно сокращённым именем «Фредди».  Революционный дед и подумать не мог, что его потомок внесёт значительную лепту в создание группы «Атональный Синдром»…

Но это будет потом, а в тот период Фред активно контачил со своим соседом Мишей Никитиным, обладателем несметных сокровищ – виниловыми дисками групп, которые станут для многих эталоном совершенства и мастерства, и той путеводной звездой, что даст возможность проявиться начинающим музыкантам.

В дачный период Мишина квартира превращалась то в студию, то в концертный зал попеременно. Собирались музыканты и друзья, много общались и концертировали до одури. Нежат Аблемитов (скрипка) и Сергей Сёмин (гитара) под влиянием «Мастера и Маргариты» колдовали над своим будущим проектом «Воланд». Олег впитывал лучшее для себя из рок-оперы абсурда и ужаса «Escalator Over the Hill» Карлы Блей, балдел от рок-авангард-бэнда «Henry Cow», который у Никитина, благодаря его переписке с руководителем бэнда, крутым ударником Крисом Катлером, был в полном комплекте. Возможно, многое из услышанного и легло в основу «Синдрома». Хотелось бунта, протеста, яркости, разлива необузданной энергии и спонтанности.

На очередную репетицию Фредди привёл человека:

- Сан-Ван, это то, что надо для студии. Если делать живую музыку, Олег незаменим. Знакомьтесь: это руководитель студии Александр…

Увидев мои вытаращенные глаза, Олег усмехнулся:

- Фредди, не тарахти! Мы уже давно знакомы. Ну что за деревня эта Рига! Плюнешь – и в знакомого попадёшь. Ну, Саня, вводи в курс дела…


*


Энергия, которой обладал Олег, подкупала и вызывала удивление. Ведь этот молодой ещё парень был инвалидом второй группы, попавшим благодаря непрофессиональной диагностике в зависимость от психотропных препаратов. Рецепты с красной полосой позволяли ему свободно отовариваться в любой аптеке – бесплатно или со скидкой. Но чтобы притушить боль Олегу приходилось увеличивать дозу, и таблетки заканчивались через две недели. Все родные тут же ставились на уши для достижения единственной цели: любыми средствами добыть злосчастные препараты, чтобы дотянуть до выписки очередного рецепта. Это была постоянная головная боль мамы – Людмилы Николаевны, сестры Наташи, молодой жены Таси и всех друзей семьи. Ситуация удручающе действовала на психику и самого больного, и всех его родственников. До жути было жалко Олега и всех, живущих с ним под одной крышей. Но стоило появиться долгожданному лекарству – и всё преображалось: Олег парил в эйфории счастья и любимого дела, а родные радовались наступившей паузе. Лишь мама вздыхала и жаловалась, что у неё уже не осталось сил на борьбу с такой жизнью.

Я подключил своих друзей из Норильска, Унты, Диксона, Питера. Периодически стали приходить посылки с нужными лекарствами. Хоть какое-то облегчение…

Середина семидесятых, пожалуй, была самой плодотворной для Олега. Он много работал над вокалом со своей женой, что в итоге привело Тасю к профессиональной деятельности как в РЭКО, так и в Юрмальском Концертном Бюро под патронажем Алексеева. Олег шутливо прикололся с названием своего бэнда, играющего тогда в Юрмале – в ресторане «Йома» и в баре «Юрмала» при гостинице:

- Чувачки, а как вам такое название: соул-бэнд «Закат солнца вручную»? Естественно, под руководством вашего покорного слуги. А что? По-моему очень даже клёво. И стилистику нашу определяет, и даёт понять, что никакой попсы не будет.

«Чувачков» было немного: Олег, Тася и Гена Плащенков (гитара, скрипка, электронные барабаны). Вся программа сначала тщательно записывалась руководителем на «фанеру» (рояль, бас, саксофон и др.), а потом сверху работали вживую: Олег – синтезатор и вокал, плюс вокал от Таси, плюс гитара от Плащенкова. Позднее в группу органично вольётся Серёжа Сушко (ударные), а ещё через сезон Миша Никитин на бас-гитаре заменит  Гену, с которым у Олега прервётся духовная связь. Скорей всего, это была банальная обида больного человека на человека здорового, который не желает понимать всей глубины проблемы заболевания.

Иногда ему хотелось похулиганить:

- Сань, вечером подскочи с саксом в «Йому», хочу встряхнуть толпу жующих.

Приезжаю. Тася зажигает, публика в восторге. Олег магическим жестом даёт отмазку на коду и с ухмылкой во всё лицо объявляет:

- Уважаемые гости и отдыхающие города Юрмала, наш бэнд «Закат солнца вручную» даёт вам уникальную возможность переваривания пищи под непотребную музыку гнилого Запада. С радостью оповещаю вас: пробил нетанцевальный час! Никто не танцует. Разрешается чавкать, стучать вилками, кашлять, издавать прочие непристойные звуки и ржать до колик в животе. Приятного вам времяпровождения!

Администрация ресторана и публика прощали подобные шалости, ибо многим завсегдатаям был по душе такой релакс, да и выручка от этого хулиганства не страдала. Даже наоборот – увеличивалась…


*


Прошерстив Брэдбери, я выбрал пару рассказов из «Марсианских хроник» и сделал по ним сценарий. В результате появился материал под кодовым названием «В серебристой лунной мгле». Студийцы отнеслись к нему с пониманием и активно включились в работу. Хотя группа и была разношёрстной (студенты из универа, физкультурного института, и просто тунеядцы-хиппари), но их объединял общий стержень фэнтэзи и конкретная дата постановки. Коля Уваров сделал эскизы декораций. В помощи пластического решения приняли участие студийцы театра пантомимы Виктора Бусыгина. Музыку стали рожать с Олегом. Форма будущего спектакля вынуждала искать нетрадиционные, нестандартные ходы, которые могли бы усилить психологическое давление на зрителя. Хотя в тот момент мы меньше всего думали о конечном результате, ибо ловили кайф от самого процесса и были счастливы. Аппаратура «TESLA» позволяла нам экспериментировать со звуком. Оператор Фредди стал полноценным музыкантом и с ювелирной точностью выводил наши поиски в нужное русло. Отдельные фрагменты он синхронно записывал на бобину, что позволило нам использовать болванки под живое исполнение. Писали, как правило, ночью, дабы избежать ненужных шумов и погрешностей.

Команда состояла из шести музыкантов:

Олег (рояль, флейта, саксофон, гитара);
В. Гурвин (вокал, перкуссия);
А. Попов (гитара, бонги, вокал);
М. Салминьш (контрабас, скрипка, продольная флейта);
А. Аксёнов (кларнет, саксофон, флейта);
С. Сушко (ударные).

По сути это были первые ростки будущего проекта «Атональный Синдром», который через несколько лет приобретёт свою окончательную форму на базе ДК ГВФ, а из «ростков» останутся только Олег, Аксёныч и Сушко. Остальных судьба раскидает по свету. Толя Попов трансформируется в известного исполнителя индийской музыки на ситаре, уедет на стажировку в Индию и там и останется. Гурвинек женится на немке и сделает свою студию звукозаписи в Гамбурге. Марис Салминьш станет пастором баптистской церкви, а Фредди на долгие годы превратится в журналиста-газетчика…

Но тогда мы не думали о будущем. Мы просто кайфовали.

«Фанера», предусмотрительно записанная Олегом, позволяла использовать в спектакле минимальное количество исполнителей. Обычно играли втроём. На одном из выступлений в «Англиканке» Олег играл на органе на верхнем ярусе, а в зале в одном углу расположился Салминьш с контрабасом, флейтой и скрипкой, в другом – Аксёныч с кларнетом, саксофоном, флейтой и тромбоном, а по центру работали актёры. Зрелище завораживало и притягивало. Акустика сносила крышу. Хотя часть зрителей явно недоумевала: «Круто? Да. Эффектно? Да. Но это же настоящая шиза!» Но другая часть упорно настаивала на своей признательности новоявленному коллективу: «Да, шиза. А вы что, по жизни не шизуете? Да у нас реальность – сплошная шиза! Ребята, продолжайте работать, это очень круто для «Совка». Лишь бы вас не замели…»

Но мы остались живы. Поползновения, правда, были. В ДК приезжали люди в штатском и по очереди беседовали с каждым членом нашей студии. Их интересовало всё:

- почему режиссёр выбрал фантастику?
- зачем писал письмо Брэдбери и поздравлял его с днём рождения?
- а не принимает ли он на пару с музыкальным руководителем наркотики?
- и что это у них за музыка, в которой кота постоянно дёргают за яйца?
- и как они относятся к этическим нормам советской морали?

Все допросы проводились в моё отсутствие. Когда на очередной институтской сессии в Питере я грыз гранит науки, моя жена меня замещала и отдувалась по полной программе за мой неокрепший моральный облик.

Всеми правдами и неправдами люди в штатском пытались перевести на русский язык, ставший впоследствии знаменитым, рефрен будущего «Атонального Синдрома»:
 
"Бьё квес сеступь пу хату ловиз
Бьяна, коно, тотен цум каханга.
Фатыт дэн кён,
                          Мануг синха…"

Расшифровать загадочную мантру им так и не удалось, хотя попытки делались вплоть до восьмидесятых…


*


Олег был в полной зависимости от лекарств. Их наличие давало ему силы работать и пребывать в безоблачном состоянии, отсутствие же, наоборот – приземляло и делало жизнь невыносимой как для него, так и для окружающих.

Однажды, после работы над спектаклем, Коля Уваров пригласил меня в баньку погреться. С ним оказался незнакомый мне человек – лет сорока пяти, латыш. Николай представил меня очень коротко:

- Мой друг Александр – режиссёр, музыкант и хороший парень. А это, Саня, очень нужный нам человек – заслуженный доктор Леопольд Озолиньш, работает в институте травматологии. Если тебе сломают какой-нибудь член или настучат по голове – милости просим к нему.

- Очень приятно, – протянул врач. – Правда, голова – это не мой профиль. Я спец по костям, а вот мой брат – очень известный нейрохирург.

Я остолбенел от такой находки.

- Коля, так это то, что нужно Олегу!

В двух словах обрисовал картину Олежкиной травмы:

- Он занимался бобслеем, вылетел из саней, головой протаранил жёлоб. В результате травмы постоянные головные боли, и врачи подсадили его на психотропные препараты. Фактически сделали его легальным наркоманом. А парень очень стоящий, талантище. Жалко, если мы не используем такой шанс!

Леопольд пообещал, что сегодня же переговорит с братом, а мне нужно будет позвонить ему через день и договориться о стационарной диагностике Олега в клинике и, если что – об операции. Удачно помылся, Аксёныч!


*


На следующий день приехал к Олегу домой и рассказал о своём плане его маме – Людмиле Николаевне. Выслушав, она сразу дала добро. Её глаза наполнились слезами надежды.

- Всё, что угодно, лишь бы исцелить сына! Спасибо тебе, Саша. Я слышала об этом специалисте, он многих поставил на ноги. Делает операции даже тем, от кого отказались коллеги. А вдруг действительно поможет…


Окрылённого Олега положили в клинику, а через неделю тотального обследования мне удалось прорваться к латвийскому светиле нейрохирургии. Но его ответ обескуражил:

- Поздно вы его ко мне привезли. Года на два раньше я бы взялся за операцию, а сейчас это невозможно – метастазы ушли вглубь. Без вмешательства ещё проживёт пару-тройку лет, не больше, но – на лекарствах. Извините, что мой опыт вам не пригодился…


Такой вердикт вогнал Людмилу Николаевну в ступор. Решили Олегу ничего не говорить. И правильно сделали. Без ожидания смерти ему удалось прожить ещё пятнадцать лет…


Выйдя из больницы, Олег, словно кузнечик, прыгнул в гущу РЭКовских и юрмальских проектов. Он успевал везде. Наш «марсианский» спектакль набирал силу, и у нас появилось много поклонников. Часто работали на выезде. Вечерами Олег зажигал в «Йоме», а я – в «Илге», на вечерах «кому за тридцать»…


*


Многим было непонятно, почему одним из «погонял» у Олега был лейбл «Пилот». Откуда? И почему сам носитель сего звания не очень охотно об этом рассказывал? Может, стыдился прошлого? Или была какая-то остаточная обида на ГВФ?

Хотя Олег с удовольствием и в деталях говорил о музыкальных коллективах этого вуза. Начинал со знаменитых «Крыльев», потом плавно переходил на «Дикси», где в то время лидером и руководителем был Серёжа Пономарёв – студент МФ. Это он соберёт единомышленников: Гену Кокорина, Юру Илларионова, Игоря Скорикова, Володю Суспицына, Олю Харитонову – и заложит основание для нового ВИА «Рифы», который успешно «бомбил» рижские ночники вплоть до бандитских девяностых. А ключ к разгадке их успеха очень прост: Олег периодически помогал ребятам, делал аранжировки и писал музыку. Свидетельство тому – композиция «Y never will marry» на слова Р. Стивенсона, которая писалась для «Дикси», а «Рифы» на долгие годы продлили ей жизнь.

Но нельзя умолчать и то, что Олег, будучи уже больным, несколько лет работал при СКБ института. Он постоянно возился с какими-то чертежами, что-то переделывал, что-то чертил заново. Может быть, бывшие Олежкины сокурсники увлекали его работой, чтобы помочь? Во всяком случае, на похоронах Виктора Ягнюка – моего товарища и работодателя Пилота – мы с Олежкой были вместе. Соратники и друзья Виктора подходили к нам, здоровались, делились переживаниями – и Олег в их среде был на равных, своим среди своих…


*


Так сложилось, что в конце семидесятых я полностью растворился в студенческой среде РКИИГА – самого крутого вуза в Латвии. Институтский клуб, который я возглавлял, превратился в общедоступный и желанный дом для студентов всех факультетов. Руководство института того времени всячески способствовало улучшению досуга своих подопечных. На базе фестиваля художественной самодеятельности «Студенческая весна» был создан студенческий театр «ТЕСТ».

Олег оказал мне неоценимую музыкальную поддержку в работе с актёрами. Тогда же за короткий срок я ввёл в игру на саксофоне чудесного барда, студента-радиста Юру Лапкина, активного участника театра-студии, ставшего впоследствии педагогом для студийцев. Параллельно образовалась группа ребят, желающая примкнуть к экспериментам Пилота, и он с радостью принял предложение поменять «Илгу» на ГАФ.

Мой рабочий кабинет превратился в настоящую студию, и первая же встреча музыкальных единомышленников определила название группы и её состав:

- Олег Горбаренко (клавиши, вокал, духовые);
- Михаил Никитин (бас-гитара);
- Сергей Сушко (ударные);
- Сергей Сёмин (акустическая гитара);
- Нежат Аблемитов (скрипка);
- Александр Аксёнов (духовые: кларнет, все саксофоны, тромбон, флейты).


Идея добавить к своему альтовому саксофону тенор и баритон, и сделать их равноценными по звучанию, родилась от казуса на телевидении, который произошёл со мной при записи с Питом Андерсоном. Пит попросил подыграть ему на теноре. Я через знакомых нашёл инструмент и, не опробовав его, рванул на студию. Самонадеянность и дофинизм сыграли со мной злую шутку. Играю по нотам, а сакс не слушается, выдаёт взбрыки.  Чувство поганое. Музыканты в недоумении: что случилось? Со злостью бросаю:

- Сопля на гамму упала!

Извинился перед Питом и, обтекая «добром», поехал отдавать злосчастный сакс его хозяину…



На собрании нашего бэнда Олег взял инициативу в свои руки:

- Ребята, во времена «Марсианских хроник» мы назывались дурацким словом «Эпос». Это была вынужденная отмазка для отражения всяческих нападок со стороны администрации ДК и Управления культуры. Предлагаю отныне и навсегда именоваться «Атональным Синдромом». Как вам такое?

Миша Никитин с энтузиазмом поддержал:

- А что, по-моему, здорово! Вполне отражает наше духовное кредо. А собираться где будем?

На правах хозяина помещения вставляю свои пять копеек:

- Парни, без проблем. Базу однозначно надо делать у меня. Чётко планируем дни, время, и – вперёд, и с песней!

Серёжа Сёмин робко спросил:

- А можно мы с Нежатом будем встречаться дополнительно? Нам аппарат не нужен – у нас акустическая гитара и скрипка…

- Так мы сегодня для того и собрались, чтобы определиться по всем вопросам, – включился Олег. – Ещё кто-нибудь из музыкантов при театре есть? – поинтересовался он у меня.

- Есть неплохой гитарист-акустик Серёжа Пичугин и вокалист Юра Лапкин, которого я натаскал на саксе. Ребята нашего поля ягоды.

- Вот и прекрасно, – оживился маэстро, – тащи их к нам на следующую репетицию.

Так сформировался окончательный состав «Синдрома», который и вошёл в историю отечественного андеграунда. Воистину знаменательное событие!


*


Не знаю, откуда брались у меня силы, чтобы поднимать театр, заниматься экспериментами в «Атональном Синдроме», руководить довольно большим штатом клуба и помогать всем факультетам в постановке их сценариев на традиционной «Весне». Но это были мои лучшие годы творческого расцвета. Всё было интересно, захватывало целиком, и на всё меня хватало.

Клуб превратился в настоящий центр культуры всего Московского района. Все лучшие работы «Атонального Синдрома» были созданы на нашей базе. Дух студенчества дал мощный заряд и Олегу. Несмотря на увеличение дозы психотропных, он жил полноценной жизнью. И хотя люди, видевшие его впервые, замечали некую неадекватность или небольшие странности в поведении мастера, это не мешало восприятию концертных выступлений группы – неадекват приписывался уже всему коллективу, и был своего рода знаком качества и фейсконтролем для исполнителей. Я не буду описывать и анализировать все наши выступления, это дело критиков. Знаю точно, что в своё время этим занимался прекрасный скрипач, музыковед и преподаватель Латвийской консерватории Борис Абрамец…


Каждое наше спонтанное музицирование фанатично записывалось ударником бэнда Сергеем Сушко. Каким образом копии этих записей уходили в Россию, я не знаю, но уже через пару лет в её богемных тусовках о нас ходили легенды. «Атональный Синдром» появился в архивных фонотеках ленинградского джазового критика Ефима Барбана, а в Москве – у Татьяны Диденко. Что-то вскользь проскакивало и у Артемия Троицкого, известного московского музыкального рок-журналиста и археолога отечественного андеграунда. Даже известный режиссёр Анатолий Александрович Васильев стал нашим фаном.


За границу информацию о «Синдроме» сливал Миша Никитин – в творческом обмене посылками с руководителем группы «Henry Cow» Крисом Катлером.


Активная жизнь группы в Риге и выезд в Москву на Фестиваль нетрадиционной музыки дали возможность сблизиться с композитором Валентиной Гончаровой, познакомиться с творчеством Софии Губайдуллиной, сойтись с Сергеем Летовым (духовые) и интересным ударником Михаилом Жуковым – на тот момент преподавателем джазовой студии Замоскворечья. Несмотря на сложное состояние здоровья, Олег получил колоссальный допинг для дальнейшей деятельности «Синдрома». Хотя москвичей озадачил метод лечения коллеги: перед выступлением он демонстративно опорожнял пару упаковок таблеток, горстью отправлял их внутрь, запивал всё минералкой, после чего садился за рояль и до изнеможения упивался свободой музицирования…


*


Участие в предновогоднем концерте в клубе «Дзинтарпилс», невероятно сблизил нас с рижскими коллегами. Выступление «Атонального Синдрома» произвело эффект разорвавшейся бомбы, после чего музыканты из других коллективов считали за честь подойти и перекинуться с нами парой-тройкой слов и стопариков за удачу в наступающем году. В одночасье все стали братьями – в меру пьяными и в меру счастливыми. Что ещё надо музыканту?

Приятным сюрпризом стало признание лидера группы «Поезд ушёл» Геннадия Эдельштейна:

- Ребята, а я, это… в шоке. Круто! А можно, я иногда буду с вами играть? Мне кажется, я смогу не испортить вашей концепции…

Снисходительно приобняв молодого гитариста, Олег дал добро:

- Старик, мы будем только рады. Приходи на репетицию – пообщаемся, заодно и помузицируем.

Так мы заполучили Гешку. Оставаясь в «Поезде», он умудрялся работать с нами на всех концертах, и успевал ещё при этом зарабатывать на жизнь.


*


Ярким было и наше выступление на Фестивале нетрадиционной музыки в Иецаве.

Собрались музыканты из Эстонии, Литвы, Питера и Латвии. В лесу разбили палаточный городок, от столба у жилища лесника сняли напряжение, вывели провода в большой сарай, где и соорудили сцену. Зажигали с позднего вечера пятницы по воскресенье. Публика была разношёрстной – хиппари старой закваски тусовались с панкующим молодняком.

Выпадали из общей массы только некие молодые люди в штатском, что явно не соответствовал дресс-коду лесного феста. Но музыканты их напрочь игнорировали и ловили свой кайф.

Во время выступления «Атонального Синдрома» эти непрошеные гости замутили провокацию, рассчитывая развязать драку между группами фанов. На сцену полетели неизвестно откуда взявшиеся поленья дров. Музыкантам пришлось пристально вглядываться в толпу, чтобы вовремя увернуться от летящих «снарядов». Провокация удалась на славу: за считанные секунды фаны объединились и наваляли провокаторам по полной выкладке, заставив их покинуть музыкальный ринг и оставить исполнителей наслаждаться свободой драйва. 

Пришельцы растворились в лесной чаще. За ними исчезли инструменты литовской группы. Свои гитары ребята нашли на рассвете, идя по следам отступавших «законников». Они были спрятаны в зарослях кустарника, метрах в трёхстах от лагеря…

Прозаик

Автор: СаняАксёнов
Дата: 06.12.2016 14:06
Сообщение №: 161125
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Саня

Легенда, миф или реальность? 


(Продолжение)



...Последствия нашей победы сказались уже через неделю: организаторы феста лишились своих рабочих мест, а участники надолго попали под бдительное око органов госбезопасности…


*


На какой-то отрезок времени клуб ГВФ превратился в музыкальный мегаполис андеграунда. В одном помещении по очереди отрывались бэнды:

- «Пилигрим» под руководством  Дмитрия Федотова;
- «Зга» – музыканта-экспериментатора Николая Судника;
- «Превращение» – Леонида Глезера;
- и группа гитариста Валерия Дудника.

В другом – «Атональный Синдром».

В подвале Михаил Литвином музицировал с джазовым саксофонистом Владимиром Колпаковым.

И это всё, не считая студенческих составов. Шиза полная!

Но видимо для музыкального донорства студентов этого объёма полифонической какофонии было мало. И в один прекрасный день ко мне явился Леонид Недбальский (бессменный руководитель и организатор джаз-фестиваля «Ритмы лета») и попросил помочь с залом для проведения концертов:

- Понимаешь, «Октобрис» становится на капитальный ремонт, и фестиваль под угрозой срыва. Помоги!

В результате джазмены Советского Союза бомбили ГАФ два лета подряд – до полной реконструкции дома культуры «Октобрис». Релакс был потрясающий! А главное, очень вовремя: именно эти годы для меня оказались невероятно сложными из-за противостояния с чиновниками местного розлива…


Чуть позднее на сцене театра-студии «ТЕСТ» отрывался непревзойдённый гитарист-виртуоз Валерий Белинов со своим бэндом «Поползновение». Он ставил на уши и студентов, и своих фанов. Человек-легенда, которого знали все, независимо от возраста.

Сожалею, но один раз я ему отказал. Не могу вспомнить посредника, который пытался натиском меня сломать:

- Концерт срывается, нет зала!

- У меня вечером спектакль.

- Но это же Белинов, мать твою за ноги!!!

- Милый друг, даже если бы это был сам Раймонд Паулс, я бы ответил: «Насрать». Планировать надо заранее!

Думаю, что если бы подошёл сам Белинов, беседа пошла бы в другом ключе, ибо, как талантливый человек, Валера начисто лишён апломба, и мы смогли бы найти альтернативу. Но из песни слов не выкинешь…

Прости, старик, но только таким образом я мог отделаться от того назойливого коллеги… в ущерб тебе.


*


Именно на этот период приходятся и самые удачные выступления «Атонального Синдрома». У Олега как будто открылось второе дыхание. Он много работал в камерном ключе с Сёминым и Аблемитовым, делал записи и выступления в «Тандеме им. Холминова» с музыкантом-экспериментатором Валерой Шепплертом. Исполнял РЭКовские обязательства в бэнде клавишника Моторного (вместе с Тасей, хотя уже и не женой). Искал новые ходы в реализации художественных планов «Синдрома», помогал мне, как режиссёру, в музыкальном оформлении спектаклей. Иногда даже выручал лидера «Нового поколения» Ледяева в аранжировках песен для группы прославления новоявленной «церкви»…

И это всё – спустя шесть лет после вердикта врачей: «Два-три года, не больше…»

Непостижимо. Нормальному человеку не понять. Ну как можно неизлечимо больному инвалиду так пахать? Абзац полный! Ведь для окружающих он уже «не формат», б/у и списан со счетов. Одним словом «некондишн»…

Ага, только не Олег! Он, казалось бы «неадекват», с успехом решал адекватные задачи, как бы противопоставляя себя обществу: «Да, инвалид. Да, болит. Да, да, да, глотаю лекарства! Ну и что из этого? Мозги работают, пальцы бегают, ноги волочатся. Значит, что? – живу! Движение для жизни, музыка для души!» Сконфуженные журналисты спешили ретироваться к более сговорчивым членам группы. Кто знает, а вдруг по голове настучит своей тростью?

Пик творческой активности Олега приходится на приезд в Ригу известного немецкого кларнетиста-авангардиста Ганса Кумпфа. Виновником их встречи стал ваш покорный слуга Аксёныч.

За неделю до этого Курёхин пригласил меня в Питер. Надо было сыграть в духовой секции его бэнда «Crazy Orchestra Music». Состав оказался внушительным – человек пятьдесят. Это были музыканты из Литвы, Питера, Москвы и Архангельска. Не буду перечислять, ребята все заслуженные, засвеченные на фестах и в прессе. С этим составом работали гости: Элтон Дин и Ганс Кумпф. Репетиция длилась часов шесть. Отрабатывались отдельно духовая, скрипичная и струнная секции, а потом уже всё соединялось с ритм-секцией и определялись сольные проходы по отмашке Сергея, который умудрялся играть на клавишах, саксе и дирижировать всей этой махиной. Процесс увлекательный, но начисто лишённый козыря «Атонального Синдрома» – спонтанности. Всё запрограммировано, выверено до нотки и отточено. Выступление имело оглушительный успех у публики и прекрасный отзыв от Фимы Барбана.

Некоторые критики утверждают, что «Синдром» возник благодаря Курёхину. Неправда, он возник гораздо раньше, и беспристрастные свидетели тому – записи его концертов. А Серёжа, будучи талантливым музыкантом, перенял форму, но не ухватил главной фишки «Атонального Синдрома» – спонтанной импровизации, которая, к сожалению, невозможна при таком большом скоплении музыкантов разных стилей и направлений.

После выступления удалось пообщаться с Гансом. Он, заинтригованный «Синдромом» напросился поиграть с нами. Без согласия руководителя дал добро на стыковку. Олег обрадовался, поскольку Кумпф записывал всё на стерео-диктофон и появлялась возможность сработать на диск.

- А что, вдруг прокатит? Давайте определим состав и обговорим структуру выступления. Как Кумпф работает?

- У Серёжи он сначала играл на кларнете, а потом следил за записью.

Продумали всё до мелочей. Основное, якобы, выступление состоится в «Аллегро», а ночью на запись будем работать в клубе железки «Кайя», поскольку в ГАФе появление такого странного гостя, как Ганс Кумпф, было бы небезопасно из-за пресловутых стражей госбезопасности. Уж больно подозрительно часто он стал ездить в Совок по гостям.

Конспирация прошла на высшем уровне. Отыграли программу. В джеме присоединились Раймонд Раубишко и Ивар Галиниекс. Потом посидели слегка и разбежались по домам, предварительно оставив Гансу адрес и время встречи.

В «Кайе» встретились за полночь – и сразу за работу. Немец настроил свою технику, и мы погнали. У нас не сохранилось той записи, зато Кумпф выпустил диск «Путешествие по Прибалтике», где на одной стороне Серёжа Курёхин со своим бэндом, а на второй «Атональный Синдром».

В ночном музицировании приняли участие:

- Олег Горбаренко (клавиши, духовые);
- Сергей Сушко (ударные);
- Нежат Аблемитов (скрипка);
- Сергей Сёмин (гитара);
- Михаил Никитин (бас-гитара);
- Александр Аксёнов (духовые);
- Сергей Пичугин (акустическая гитара);
- Геннадий Эдельштейн (электрогитара с кучей примочек);
- Ганс Кумпф (кларнет).

Встреча затянулась до пяти утра. Уставшие, но довольные как слоны, мы посадили гостя на такси, а сами ещё час глотали кофе и обсуждали удачные моменты музыкальных сцепок. Олег получил мощный заряд положительных эмоций.

После этой записи, по приглашению Николая Судника – талантливого музыканта-экспериментатора, кларнетиста и руководителя группы «Зга» – в Ригу приедут Сергей Летов (духовые) и прекрасный виолончелист Владислав Макаров. Я организовал им совместное выступление с «Атональным Синдромом» в клубе РКИИГА.

Много позже я продолжу работать с этими ребятами и в Москве, и в Смоленске, и в той же Риге, но Олега уже не будет. Да и «Синдрома» тоже…


*


У меня была идея фикс: соединить в одном проекте Серёжу Курёхина и Олега. Не один раз я приглашал Сергея с его «Поп-механикой» в Ригу на нашу сцену, но Олег, словно обиженный ребёнок, каждый раз отказывался, считая, что не может играть с музыкантом, укравшим его идею. Глупая детская обида. Два талантливых лидера, мыслящих одинаково, не должны быть конкурентами, ибо несут на себе один и тот же музыкальный крест чудаковатых идей в эту странную и чуждую для них реальность. Жаль. Вполне возможно, что в соединении эти два таланта могли внести новые краски в современное искусство.

Я бы, наверное, слукавил, если бы умолчал тот факт, что к рождению Рижского рок-клуба Олег имел самое прямое отношение. Сначала нам удалось собрать музыкантов-неформалов вокруг себя и объединить их в некую организацию под прикрытием Управления культуры. Она носила скромное название «Клуб современной нетрадиционной музыки». Но Управление культуры поспешило избавиться от такого хлопотного явления и с облегчением передало нас в руки молодых комсомольцев, послушно ведомых авторитетными органами. Куратором стал активист – инструктор горкома комсомола А. Сорокин, который решил прислушаться к совету «старших товарищей» и внедрил уже готовую и проверенную схему Ленинградского рок-клуба. На общем собрании в «Аллегро» по единодушному решению музыкантов хомут председателя клуба надели на растерявшегося лидера группы «Поезд ушёл» – молодого и перспективного Андрея Яхимовича. Он оставался на этом посту и честно выполнял свои обязанности вплоть до развала Советского Союза.

Потом отдушиной для музыкантов станет кафе «Саксофон», гостеприимным хозяином которого окажется Геша Эдельштейн. На долгие годы в уютном подвальчике на улице Стабу поселится музыка, старые «перцы» будут ностальгировать, молодые – демонстрировать новые имена, а Гешка – радоваться, как ребёнок, своему капризному и невероятно прожорливому детищу, сосущему «бабки» из его основного бизнеса. Хлопотно, но приятно…


*


С Олегом отношения становились всё более напряжёнными. Я с головой окунулся в театр, совмещая гастроли по Северу с музыкальными проектами в Питере и Москве. Олежка же, ввиду осложнившегося состояния здоровья, пытался что-то организовывать в Риге. В некоторых выступлениях я охотно принимал участие, но от чего-то и отказывался из-за нехватки времени. Олега огорчали мои «выкрутасы», и со временем мы стали общаться, как старые приятели, сохраняя улыбку на лице, но с абсолютной холодностью в душе. Сейчас я сожалею. Многое в наших отношениях зависело от меня – здорового человека, не отягощённого болезнью своего товарища. Но… слишком много лет мне приходилось что-то решать, доставать, не давать, огорчаться, переживать… – а в итоге сдаться под натиском давящей ситуации, осознавая при этом и силу таланта Олега, и его обречённость на предсказанный результат, который  изменить был не в силах никто.

Да, все кто окружал Олега в той или иной степени лицемерили, вынуждая себя улыбаться и всячески подчёркивать, что ничего особенного не происходит. Просто жизнь такая паскудная, а в остальном всё хорошо… 

Его родные сломались под прессом психического и морального давления, которое исходило от самого Олега, а врачи настоятельно рекомендовали отправить больного на лечение в ЛТП. Так, на всякий случай, а вдруг поможет…

По иронии судьбы Олег попадает в образцово-показательное заведение – ЛТП «Иецава», расположенное недалеко от того места, где когда-то проходил исторический фест. Мало того, замом начальника по режиму оказался его старый добрый знакомый, в бывшем хиппарь и разбитной малый, руководитель некогда нашумевшей группы конца шестидесятых «Breaking Glass» Алексей Бабенко.

Вопреки режиму и бдительному контролю персонала Олег находит единомышленника и собрата по несчастью, в прошлом неплохого гитариста Гену Алексеева. Вместе они замутят проект «Delirium Tremens», который даст им возможность скрашивать свои серые будни на долгий период времени. На свободу они отскочат вдвоём и до конца будут вместе.

Шикарная квартира на Алунана будет разменяна, родные окажутся в Золике, а у Олега в старом доме на Кулдигас будет своя однокомнатная квартира, вмещающая рояль, диван, несколько полок с книгами и нотами, с маленькой кухонькой – закутком без окна – и вешалкой для верхней одежды. Для друга найдут шикарную раскладушку, выброшенную на помойку. Так, вдвоём, они и будут коротать время, наслаждаясь свободой от режима, и иногда позволяя себе музицировать вне зависимости от времени суток…


*


Однажды поздней ночью настойчивый телефонный звонок поднимет меня с постели:

- Александр? Алло! Аксёныч? Это Алексеев! Извини, что так поздно. Олег зажмурился. Я взял его записную, а ты в ней первый. Вот и позвонил… что делать? Хотел его маму найти, но её нет в книжке, представляешь?

Спросонья не въехал:

- Кто зажмурился?

- Олег! Тьфу, как же его погоняло?.. Вспомнил – Пилот! Пилот умер!.. Знаешь, мы у него джемовали, такой классный музон замутили, он дал мне оторваться, а сам вырубился. Иду на коду, смотрю – Олег по клавишам как шандарахнет фейсом, и на пол почему-то сковырнулся. Подбежал, а он жмура уже сыграл! Пытался реанимировать – без толку. Сердце не дышит… бля!!! Да он уже холодный! Я не знаю, что делать! Са-а-а-а-ня, что мне, блин, делать?!! Найди маму! Маму найди!!! Бляха муха, я же теперь бомжевать буду!..

Этот вопль отчаяния надолго застрял в моих ушах.

- Старик, не паникуй! Вызови «скорую», они зафиксируют смерть и позвонят ментам. Те подтвердят её протоколом осмотра и вызовут труповозку. Будь до конца с Олегом. Маму найду и сам ей скажу. Всё. Держись! Узнай только, в какой морг его увезут…


*


Похороны прошли очень тихо. Родные и группа музыкантов – друзей, которым Олег был небезразличен, – попрощались с ним на Болдерайском кладбище и скромно помянули на квартире у мамы в Золике. Как во сне, говорил какие-то слова утешения Людмиле Николаевне, на долю которой выпало по жизни такое испытание. Но до конца я смог осознать её горе только на похоронах собственного сына…


*


Через три года в Доме Москвы собрались осколки «Атонального Синдрома» и впервые провели свой концерт – последний – без записи и без Олега. Зрители и его сестра были благодарны. Попрощавшись с Олегом мы закончили историю «Синдрома», ибо с уходом лидера угасла и жизнь самого коллектива.


*


Я поделился впечатлениями о своём товарище Олеге Горбаренко, который заслуженно вошёл в летопись отечественного андеграунда как великолепный пианист, незаурядный выдумщик, шоумен и чудаковатый человек, волей случая ставший пожизненным инвалидом, не вписавшимся в эту сумасшедшую реальность. Словно метеор, он ворвался в жизнь и сгорел в безбрежном пространстве Вселенной.

Но след остался…


____________________________________


Александр Аксёнов. Декабрь 2016 года.       


          

Прозаик

Автор: СаняАксёнов
Дата: 06.12.2016 14:17
Сообщение №: 161126
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Саня

Комментариев всего: 8 Новые за последние 24 часа: 0Показать комментарии

Ночной эфир

…или «Диалог Аксёныча и Геши в середине девяностых».

____________________________________________________________


(Памяти друга, хорошего человека и прекрасного музыканта – гитариста Геннадия Эдельштейна)


*


В е д у щ и й :

- Сегодня гостями нашего ночного эфира будет дуэт из бывшей легендарной группы «Атональный синдром». Это Александр Аксёнов, ныне режиссёр Рижского театра-студии музыкально-пластической импровизации «ТЕСТ», и Геннадий Эдельштейн, замечательный гитарист, лидер некогда бывшей на слуху группы «Поезд ушёл». Сейчас они положат свои инструменты, и мы поболтаем…

Здравствуйте, Александр и Гена. Мы рады вас слышать на волнах радио FM 102,7. Расскажите, пожалуйста, кто же сейчас входит в вашу новую интересную группу? Думаю, что те, кто вас давно знает и ценит – они в курсе. А тем, кто слышит о вас впервые, надеюсь, будет приятно с вами познакомиться.

А к с ё н ы ч :

- Дело в том, что мы не совсем группа – в общепринятом смысле этого слова. Мы музыкально-пластический театр, основанный на живой саксофонной музыке и актёрской пластике движения тела. А с Геной мы встретились в те давние времена «Атонального Синдрома», когда его ещё возглавлял Олег Горбаренко. К сожалению Олег уже три года как покойный, царствие ему небесное…

Г е ш а :

- … хотя он всё ещё с нами.

А к с ё н ы ч :

- После ухода Олега мы с Геной продолжали встречаться и вместе музицировать. И раз уж мы заговорили об этом, то через неделю в ЖДК состоится выступление всей нашей труппы: и актёры, и те музыканты, кто ещё остался от бывшего «Синдрома». Такой своеобразный вечер памяти Олега – для наших друзей и поклонников «Атонального Синдрома».

В е д у щ и й :

- Да, жалко, что Олег не сможет там присутствовать. А кроме Горбаренко кто ещё помогал вам в вашей музыкальной карьере? Может быть, из тех, кто играл с вами не так давно?

Г е ш а :

- Да не стоял вопрос карьеры. Помогал дух единения. Все были вместе в одной обойме. Было весело, интересно, зажигательно – просто здорово!

А к с ё н ы ч :

- С нами были не просто музыканты, а музыканты-личности, да ещё какие! Это и Нежат Аблемитов – скрипка и бас-гитара; Миша Никитин – бас-гитара; Серёжа Сёмин – гитара; Серёга Сушко – ударные. В самом начале был ещё Шура Жилин – трагически ушедший гитарист. Он умудрялся играть в «Синдроме» и ещё в двух группах параллельно: в «Превращении», под руководством Лёни Глезера, и в «Зге», которую возглавлял неординарный кларнетист-экспериментатор Николай Судник…

Г е ш а :

- Блин, у нас какой-то заупокойный эфир! (обращается к ведущему) Слушай, а что, собственно говоря, должен делать ночной эфир? Будоражить? А сейчас он усыпляет… (смеётся) …гипноз на усыпление!

В е д у щ и й :

- Да, сегодня у нас сплошные непонятки. Наша чудо-техника явно не выдерживает внешнего давления. Голимый непер…

Г е ш а :

- Дьявольщина какая-то.

В е д у щ и й :

- Да нет, Геша, не дьявольщина. Это за окном творится нечто невообразимое – жуткий ураган, гроза, ливень. Одна из молний попала в центр и обесточила нам аппаратуру. Пока работаем в авральном режиме.

Г е ш а  (заливаясь смехом):

- Я ко всем смертям могу добавить ещё одну: у меня сгорел блок питания, а процессор накрылся медным тазом и приказал долго жить. Как шандарахнуло! Я даже подпрыгнул от испуга (смеётся). Такой вдруг нежданчик! Музыка свернула в другую сторону, зато весело!

В е д у щ и й :

- Да, и вместо фирменного Гешиного процессора, который должен был звучать в эфире, вы слышали совершенно другой, не обладающий теми возможностями и наворотами. Я понимаю, ребята, что вас это расстроило, поскольку нарабатывали одно, а получилось, как всегда…

А к с ё н ы ч :

- Фактически, играли вслепую.

Г е ш а  (смеётся):

- Если бы вслепую. Вглухую!

В е д у щ и й :

- Чего только ни бывает в жизни… дорогие радиослушатели, напоминаю вам наш номер телефона: шесть, ноль, четыре – шесть, шесть один – один, четыре, три. И несмотря на каверзные чудеса природы, мы ждём ваших вопросов… стоп, а вот и один их них! Представьтесь…

Г о л о с :

- Вадим. Хочу понять, что служит мотивацией для музыки Александра Аксёнова и его театра «ТЕСТ»?

В е д у щ и й :

- Интересный, и одновременно непростой вопрос.

А к с ё н ы ч :

- Свобода. Только свобода.

Г е ш а :

- Стремление к свободе.

А к с ё н ы ч :

- Музыка, не имеющая никаких границ, позволяет полностью реализовать свои возможности – как творческие, так и технические. Она способствует полёту фантазии актёров, который они воплощают в пластике движения. И всё это существует в абсолютной свободе импровизации. Творчество, рождающееся на глазах у зрителя.

В е д у щ и й :

- Скажите, а кто-то из ваших друзей работал в таком ключе? Или вы являетесь первооткрывателем для всей нашей страны?

А к с ё н ы ч :

- Нет, ну что вы! Много лет я работал с москвичами и питерцами. Совместные проекты были с Сергеем Летовым, с композитором Валентиной Гончаровой, с Михаилом Жуковым, с Александром Кондрашкиным, с Владиком Макаровым из Смоленска. Серёжа Курёхин работал в этом направлении. Да он и сейчас, как композитор, много работает в кино, придерживаясь этого ключа. А трио ГТЧ – Ганелин, Тарасов, Чекасин? Каждый из них привносил что-то своё. В том числе – и «Атональный Синдром». Музыка очень экспрессивная, в духе того времени, в противовес, как нам казалось, всем чинушам и «людям в штатском». Им наша музыка начисто отрывала яйца на всевозможных подпольных фестах. Всякое было…

В е д у щ и й :

- А как они вам противостояли? И что им не нравилось? Вроде бы ничего противоправного в вашей музыке не было. Да и от политики она далековато находилась. Почему они относились к вам с таким недоверием и опаской?

Г е ш а :

- Так ведь музыка – это информация, и её можно трактовать в рамках времени. В своё время это был бунт и для тех, и для других. Нам было приятно играть бунт, а им было приятно сечь бунтарей. Но на самом деле музыка – это не бунт. И коли мы заговорили о мотивации такой музыки, то это просто определённое стремление. Каждый музыкант, ну… как плотоядное животное – выбирает себе к столу яства по своему желанию. Нет, вначале – по тому, чему его мама научила, а уже потом, повзрослев, он стремится познать некоторые вещи в жизни самостоятельно.

В е д у щ и й :

- И это здорово! Но раз уж мы заговорили о наших родителях, давайте выясним, чему вас мама научила, и где вы учились музыкальным наукам.

Г е ш а :

- Мама научила меня всему. Во-первых, она явила меня на этот свет, дав мне понять, что здесь всё замечательно. А в семь лет она мне купила гитару, за что ей большое спасибо!

В е д у щ и й :

- Гитара, надеюсь, не «Уралом» называлась?

Г е ш а :

- Да нет, акустическая такая, обыкновенная гитара ленинградской фабрики. Очень бедовая! Я обклеил её наклейками, ходил ней в походы. Там, у костров, и учился.

А к с ё н ы ч :

- А мне «мамами» стали кабак и музыка в духе семидесятых. И на деньги «мамы» не скупилась.

В е д у щ и й :

- Скажите, а почему ваша музыка называется «новой импровизационной»? То, что «импровизационной» – понятно, а вот почему «новой»? Импровизация была и раньше, много десятилетий тому назад, а что нового внесли в это направление вы? В чём, на ваш взгляд, ваша «новинка»?

А к с ё н ы ч :

- Этот вопрос – к музыковедам. Но я бы сказал, что корни нашей музыки идут от фри-джаза. Если раньше музыканты, отворачиваясь от традиции и от классики, уходили в необузданный боп, то позднее они стали отрываться во фри, пытаясь тем самым ещё ярче себя выразить. А потом появилась масса всяческих форм самовыражения. Это джаз-рок и панк, хард-рок и рок-оппозишн, фьюжн и металлик. На любителя – кул-джаз и соул музыка, новые эксперименты в классическом авангарде и поиски необычного в экологическом джазе, и т.д., и т.п. Об этом можно говорить часами. Основой же новой импровизационной музыки стала спонтанная импровизация. Это музыковеды дружно повесили на неё ярлык «НИМ».
А вообще-то «новое» возникло из хорошо забытого «старого». Музыка, она и в Африке музыка. И нашу игру трудно уложить на полку и дать ей определение, поскольку данная музыкальная форма – это состояние души. Я могу взять в руки саксофон, а сопутствующая этому действию погода, место и время действия определят характер моего состояния и дадут толчок к рождению какой-то душеспасительной, противостоящей сумбуру и хаосу нашей повседневности, темы. Или, наоборот, войдёт с ней в унисон и настучит по голове слушателю. И он, слушатель, или растворится в плавной медитации, или обалдеет от сгустка музыкального маразма. За примером далеко ходить не надо: Гешина гитара в одной полярности легко утащит тебя на дно, а в другой – подбросит высоко в небо.

Г е ш а :

- Всё правильно. Нужно дорожить каждым мгновением. Если мы проезжаем по жизни и ничего для себя не открываем – она становится какой-то пресной…

В е д у щ и й :

- Ребята, а может, сделаем ещё одну музыкальную паузу вслепую? Гулять, так гулять!

Г е ш а :

- А давай! Вот, кстати и гром. Ну-ка, под него гитару настроим и – погнали!



*



В е д у щ и й  (после игры):

- Спасибо музыкантам. Эта композиция – яркое представление того, что скрывается под брендом «НИМ». К нам непрерывно поступают звонки. Вот один из них от Юли, которой пятнадцать лет, и она почему-то не спит в этот поздний (или слишком ранний) час.

А к с ё н ы ч :

- Юленька, а почему ты не спишь?

Г е ш а  (смеясь):

- Мы так старались тебя усыпить…

В е д у щ и й :

- Юля наверное не понимает, что она слушает. Здесь скорее всего простое любопытство. Но это тоже здорово!

Г е ш а :

- Дети – это свято.

В е д у щ и й :

- У Юли несколько вопросов. Начнём по порядку: сколько лет существует группа?

А к с ё н ы ч :

- С семьдесят пятого года. Я тогда начал работать с Олегом Горбаренко на базе дома культуры «Илга», где создавал театр-студию современной фантастики. А Олега пригласил для оказания помощи в музыкальном оформлении спектакля.

Г е ш а :

- В семьдесят пятом году?

А к с ё н ы ч :

- Да, в далёком семьдесят пятом.

Г е ш а :

- Надо же, в том году мне было на год меньше, чем Юле…

А к с ё н ы ч :

- Серьёзно?

Г е ш а :

- Куда уж серьёзнее – переходный возраст пацана, живущего на Московском форштадте…

А к с ё н ы ч :

- Да… А база ДК была шикарной для наших экспериментов. Одним из активистов студии стал известный уже тогда художник-фантаст граф Уваров. Время было интересное. Те, кто представлял сообщество хиппи, хорошо помнят этот период «волосатиков». Да я и сам был таким же патлатым. Мы фанатично делали нестандартный театр с нестандартными людьми. Часть была из хиппующей молодёжи универа, часть – из физкультурного института. Олег загорелся идеей живой музыки в спектакле и с головой окунулся в работу над нашим «марсианским» проектом под названием «В серебристой лунной мгле». Это была моя инсценировка по рассказам Рэя Брэдбери. Актёры и музыка очень органично переплетались в едином действии. Ярким дополнением стали двое приглашённых участников из студии пантомимы Виктора Бусыгина. Фактически этим проектом мы заложили первые зёрна «Атонального синдрома». Не могу не отметить нашего оператора Фреда Калныня и первопроходцев Володю Гурвина, Серёжу Сушко, Толю Попова, Мариса Салминьша. Ну а плоды совместной работы созреют и примут окончательную форму уже на базе ГВФ…

В е д у щ и й :

- А какие характерные образы проходили в пантомиме? Там был какой-то сюжет, или просто красивые движения?

А к с ё н ы ч :

- Это была классическая пантомима, и она служила фоном для словесного действия. Ребята работали в традиции. Но всё вместе было интересно и на тот период ново и необычно. Хотя потом я ушёл в академическую форму и много лет работал в ней со студентами, ставил спектакли. Кто-то из критиков хвалил, кто-то хаял. Дело не в том, какой материал ты поставил. Плох он, или хорош – это понятие зрителя, его вкуса и его представления о театре как таковом. И здесь, к сожалению, мы не всегда находим общий язык. Много лет прошло, прежде чем мы вышли на профессиональную основу. Со временем стал приглашать на работу так называемых профессионалов, имеющих дипломы театральных вузов, но заточенных на академическую форму работы и искусно владеющих мастерством закулисных интриг. Вот так мы и стали превращаться в обыкновенный захолустный театрик, который можно было обнаружить в любой точке нашей необъятной Родины. С годами понял, что мой паровоз попал в тупик в конце туннеля. И ни намёка на просвет. Наступил момент, когда мне стало влом заниматься казалось бы любимым делом и появляться в помещении, которое я ещё не так давно боготворил.

После очередных гастролей по крайнему Северу выяснилось, что проверку на вшивость «профи» не выдержали, труппа разделилась на два лагеря: свои и чужие. По приезду конфликт вынесли на общее собрание. Я выслушал все претензии от «профи» и активную защиту своих ребят, спокойно встал и вылил ушат холодной воды на головы профессионалов и их группы поддержки: «Всё, ребята, мы с вами приехали на конечную остановку. Дальше поезд не идёт. У меня пропало желание с вами работать. Всё, что произошло на гастролях, я предвидел и не поехал с вами, чтобы ускорить процесс избавления от коррозии. Мне стало просто неинтересно работать с вами, поскольку утеряно самое главное: дух нашего института, атмосфера студенчества и кураж эксперимента. Уверяю вас – то, чем мы сейчас являемся, есть составная часть театральных клонов, которых по Союзу сотни.

Спасибо, что вы облегчили мне задачу, разделив зал на две части. Левую половину я благодарю за совместную работу, и с сегодняшнего числа будем считать наши договорные отношения расторгнутыми. Завтра вы получите расчёт. А правая половина – те, кто создавал для вас рабочие места – останется со мной, и мы продолжим работу, но уже в нужном мне ключе.
Всё. Спасибо за внимание. До свидания.

Вот таким образом через много лет я вернулся к музыке и пластике тела своего «марсианского периода», но уже в совершенно ином качестве – через призму опыта «Атонального Синдрома». Часть актёров я натаскал на игру на саксофоне. Ушло много времени, но результат налицо: ребята великолепно играют на саксах и прекрасно справляются со своими актёрскими задачами. Думаю, что те, кто придёт в ЖДК на вечер памяти Олега, вполне в этом убедятся.

В е д у щ и й :

- Значит, ваш коллектив, как я понимаю, занимается в основном театральной деятельностью?

А к с ё н ы ч :

- Совершенно верно. Только – на фестивальных площадках.

В е д у щ и й :

- А раньше был ли какой-то клуб, или помещение для вашего театра?

А к с ё н ы ч :

- Безусловно было, я же об этом рассказывал. На улицу мы вышли с уже готовыми работами и в тот момент, когда потеряли своё помещение в институте. Оно превратилось в крышу для финансовой биржи-однодневки. В одночасье все стали крутыми бизнесменами. Люди с мешками денег выкупили помещение у чиновников института, а нас, как нашкодивших котят, выбросили на улицу. Какой там театр!

Вот так мы стали первым уличным театром в Латвии. Но свобода от помещения сделала нас свободными и в душе. Мы превратились в настоящих «межа брали» – всё лето, до поздней осени, пугая собачников, репетировали в имантском лесу. Потом вышли в город, отшлифовали материал на «Домчике» и в «Яня сета» – и поехали по Польше. В общей сложности мы там работали год, во всех крупных городах. Объездили бедную Польшу вдоль и поперёк, от севера до юга, и благодаря этому стали выскакивать на фестивали: один, другой, третий. Вместе с голландцами по счастливой случайности попали на стажировку к Ежи Гротовскому, а оттуда, уже по рекомендации, – в Международную театральную лабораторию к Влодеку Станевскому. Вот где была настоящая сказка для нас! Актёры со всех континентов работали Шекспира под жёстким диктатом Сесиль Берри, знаменитого педагога и режиссёра Шекспировского театра. И работали мы на польском языке. Просто ей бзик в голову зашёл – поставить с нами спектакль на польском. Захотелось проверить мелодику языка на людях, совершенно его не знающих. Эксперимент, и одновременно тест на вшивость для актёров: смогут – не смогут.

В е д у щ и й :

- По-моему затея какая-то странная и нереальная.

А к с ё н ы ч :

- Ещё как реальная. Через две недели мы уже «мовили» по «полску», а я великолепно научился читать. Невероятно, но факт. Ну а потом уже пошло, как по маслу. Нас знали и стали приглашать в совместные проекты. Работали с немцами, с французским аудио-балетом, с итальянской группой «La ZATTERA». Вместо Польши стали бомбить Германию, что помогло нам держаться на плаву в материальном плане. Вот сейчас чуток передохнём, и опять туда же.

В е д у щ и й :

- Ну, коли речь зашла о материальном плане, скажите: те композиции или спектакли, которые вы играете, носят одноразовый характер или всё-таки наиболее интересные из них записываются и используются в будущем?

А к с ё н ы ч :

- Обязательно. Заготовки остаются, а уж как ими распорядиться, это наша головная боль. А «болванок» очень много, спектаклей на десять уже точно набралось. Причём, многое зависит от музыкантов, которые с нами работают. Допустим, с Валей Гончаровой будет один вариант, с Геной – совершенно другой…

Г е ш а :

- Когда мы с тобой, Сашка, по-настоящему последний раз играли?

А к с ё н ы ч :

- В Русской драме запись на TV делали – фрагменты из спектаклей.

Г е ш а :

- Обалдеть, как время летит…

В е д у щ и й :

- И что, каждый раз у вас что-то новое?

А к с ё н ы ч :

- В общем-то да, но мне приходится ребятам делать «раскладушки». Актёрская группа саксофонистов играет нотированую музыку: сначала пишу, потом делаю аранжировку и заставляю актёров выучивать свои партии наизусть. Поэтому и создаётся очень крепкая, слаженная основа, на которую я с приглашёнными профессионалами могу в свободном полёте накладывать картинки для пластической группы. Создаётся очень мощное энергетическое поле, от которого зритель просто ошалевает. Как правило, после выступления к нам подходят и музыканты, и актёры из других коллективов, чтобы высказать своё восхищение: «Вау! Здоровски!», «Дас ист фантастиш!», «Как у вас получилось заставить музыкантов так двигаться и работать актёрски?» Мой ответ обычно вгонял их в ступор. Они не могли поверить, что мне удалось актёров научить играть на саксах, и ту функцию, которая нам необходима в спектаклях, они выполняют качественно и профессионально. Поэтому мы и смогли пробиться на фестивали и занять там свою нишу, а потом попасть в лидирующую группу коллективов. В Европе нас очень хорошо знают.

Да, в наших выступлениях есть всё: и музыкальная эксцентрика, и гротеск, и пародийность. Это даёт возможность усилить восприятие видеоряда. Зритель фиксирует в своём сознании и комичные картинки, и философские зарисовки. Да и музыка воспринимается им совершенно по-другому. Ведь в действии обязательно заложен некий смысл, но музыка доминирует, ибо движение видеоряда обязательно подчинено музыке. А всё вместе это единое целое.

В е д у щ и й :

- Если музыка у вас – в основном импровизация, то есть ли у театра какие-либо интересные сценарии, которые можно было бы повторить в ближайшем будущем?

А к с ё н ы ч :

- Да, конечно. Я же говорил об этом. У нас несколько спектаклей активно работались в Елене Гуре, Вроцлаве, Познани, Ростоке. Пару сюжетов обыгрывали в Берлине, Гамбурге, Дюрене. Много заготовок в загашнике, и мы их используем по мере надобности, в зависимости от состояния, времени суток и атмосферы центральной площади города.
Наша фишка в том, что на площадке работают ещё и режиссёры. Мне удалось в своё время убедить двух своих актёров получить режиссёрское образование, что дало нам новые возможности и краски. Горючая смесь актёрских и музыкальных талантов, плюс режиссёрское мышление – всё это позволило добиться нам невероятных успехов в свободном творческом полёте. Прорабатывая заранее обусловленную тему-идею, мы можем её трансформировать и вывести в совершенно иное русло с новыми задачами и вытекающими отсюда последствиями. Поверьте, это очень здорово и интересно как для нас самих, так и для зрителя. Гена знает, потому что сам подвержен подобной инфекции.

Г е ш а  (смеётся):

- Вот уж точно зараза! Как прыщ на заднице. Сначала егозишь, егозишь, а потом бац – прорыв! И полетел высоко-высоко, и уже не ты летишь, а душа твоя. Кайф невероятный!

В е д у щ и й :

- Ну, если музыка у вас такая специфическая, вы не могли бы привести пример – сценарий из того прошлого? Кратко рассказать сюжет, который был обыгран вашим театром?

А к с ё н ы ч :

- Я не думаю, что это нужно рассказывать. То же самое, как подойти к художнику в галерее и спросить: слушай, старик, ты не мог бы рассказать мне сюжет данной картины? Вот здесь два пятна каких-то, высохшее дерево, очки, два колеса, штурвал… о, и задница! Что бы это значило? Нельзя рулить страной с голой задницей?

И вот здесь начинается карусель: дискуссия, сцепка, аналитика и навязывание своего понимания. Но художник имел в виду совсем иное, отличное от зрителя, видение. Однако, цель достигнута: он заставил зануду шевелить мозгами, взбудоражил его нутро. Результат на холсте есть конечный продукт фантазий и ассоциаций творца, вызванных внешними раздражителями и его внутренней потребностью самовыражения. А у зрителя свои эмоции, зависящие от его интеллекта и мировосприятия. «Нра» – «не нра», моё – не моё.

Можно говорить о спектакле – плох он, или хорош, соответствует ли режиссёрское воплощение замыслу драматурга, или нет, насколько добротно сделана работа, и есть ли жизнь в материале, или это всего лишь эффектно преподнесённая мёртвая форма. Вот об этом можно говорить. Ещё – о каких-то ярких моментах, которые потрясли зрителя. Это если было, чем трясти, а если нет? Что может дать мёртвый живому? Разве что назидание.

В нашем деле включается автопилот подсознания, где ты должен выстроить действие так, чтобы зритель увидел произошедшее на его глазах событие, интересное, значимое и понятное для него.

Мой педагог по режиссуре Валерий Израилевич Плоткин любил повторять гениальную истину: «Если ты хочешь, чтобы зритель тебя понял, не мудри! Расскажи таким языком, чтобы скушала твоя бабушка, и при этом не подавилась».

Зрителю глубоко до фонаря, какую идею преследовал режиссёр, какая сверхзадача у актёра и в каких предлагаемых обстоятельствах она выполняется. Для него главное: интересно, или нет. А понимание приходит уже исходя из собственного багажа. Мы же – актёры, музыканты – зависим от режиссёрской задачи, поставленной перед нами, от места действия и времени, в котором работаем. На площади в Кракове, где сумасшедшая акустика и неповторимая естественная сценография, днём получится один спектакль, а вечером – совершенно другой. То же самое и у нас в Риге: на «Домчике» прозвучит одно, а в «Яня Сета» – совершенно другое, более камерное действие. Ведь мы работаем безо всяких примочек – только действие и живой звук.

В старинном замке под открытым небом, где фантастическая акустика, восприятие будет на уровне чуда. Представь себе: ночь, свечи, живой огонь, звук в расщеплении… и зритель в центре звукового колокола впитывает в себя мистический видеоряд, не понимая, что сам в этот момент является составной частицей звуковой вибрации. Ни одна студия не даст такого завораживающего эффекта. Поверь, это больше, чем «хорошо», «красиво» или «здорово».

В е д у щ и й :

- А как вам удаётся на уровне подсознания общаться со своими коллегами во время спектакля? Это что, какие-то способности в области гипноза?

А к с ё н ы ч :

- Ни в коем разе, Игорь – гипноза нет. Скорее, чёткое партнёрство и интуиция. Не тянуть одеяло на себя, а делиться им со своим партнёром. Уметь его видеть и слышать. Одним словом – работать на партнёра.

Г е ш а :

- Знаешь, как взрослые смотрят кино? Каждый видит своё. А дети? Ты помнишь фильмы про индейцев? С компашкой идёшь, садишься, и смотришь какого-нибудь Чигачгука – и ты не испытываешь никаких сомнений в том, что вся твоя компания видит одно и то же. Понимаешь?

В е д у щ и й :

- Да, очень интересный такой образ создаётся…

Г е ш а  (смеётся):

- Назад к детям!


Прозаик

Автор: СаняАксёнов
Дата: 24.01.2017 16:37
Сообщение №: 163283
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Саня

В е д у щ и й :

- Так что же получается? Смотри, не смотри, а птичка всё равно вылетит и не чирикнет?

Г е ш а  (смеётся):

- Старик, когда кайф и тебе хорошо, то и не надо что-то говорить. И так всё ясно, просто, и само по себе получается.

В е д у щ и й :

- Может, потому и возникают проблемы с официальными органами? Они не воспринимают и боятся непредсказуемости?

Г е ш а :

- Официальные органы – это рамки и рамочные люди. У них рамочное представление о жизни, о вещах, явлениях – обо всём. Они привыкли так. Хорошо или плохо – не так важно, но многообразие для них опасно…

А к с ё н ы ч :

- А мне кажется, Гена, зависит ещё и от того, кто эти органы представляет. В Германии, на фесте в Ростоке, человек, занимающий пост начальника Департамента по культуре, дал нам зацепку на следующий фестиваль. Посмотрев наше выступление, он офигел. После спектакля подходит и говорит: «Ребята, вам надо обязательно поехать на фест в Бремен!» Я говорю: «О кей, давайте тогда вести конкретный разговор…» Вот вам и официальное представительство.

Г е ш а  (смеясь):

- Сашка, это значит лишь одно: и среди официальных лиц есть наши парни!

А к с ё н ы ч :

- Конечно.

В е д у щ и й :

- Вот сейчас в Эстонии состоится фестиваль «Rock Summer»…

Г е ш а :

- Но это не театральный, а музыкальный фест…

В е д у щ и й :

- Но допустим, вы туда попали. Представим такую ситуацию. И как вы будете себя ощущать среди мировых звёзд и групп, подобных вам?

Г е ш а :

- А там бы мы и играли по-другому, и условия были бы соответствующие. Здесь мы пришли – молния упала на гамму, процессор полетел, пульт зажмурился. Экстрим полный. Друг друга не слышим, играем, как слепые котята… (дружный смех). Сцепки нет абсолютно. Это перебор! Я даже не знаю, куда тыкаю пальцем. И вообще, такое чувство, будто двигаемся во вчерашний день. Просто фантастика, адреналин зашкаливает! Ты нам доставил много приятных мгновений, которые длятся со вчерашнего вечера: ночь, гроза, ливень, ураган, тоска, техника вырубилась. Хоть поговорили без помех – тоже хорошее дело… (запел):

«Поговорить о том о сём – ла-ла-ла, лала-лала! Как здорово плывём! Куда, сынок? Не знаю, мама…» (смех).

В е д у щ и й  (оправдываясь):

- Ну, что поделать? Мистика! У нас, конечно, с техникой не алё…

Г е ш а  (со смехом):

- Кончай со своим официозом. Давай нормально общаться. Поехали!

В е д у щ и й :

- Ты прав, между нами есть интересные моменты. Техника подводит? Не беда! Зато эфирный пульт дышит. Может, слегка ослабленно, но дышит, и мы как-то слышим друг друга, а это уже успокаивает.

Г е ш а  (смеясь):

- Я и говорю, что эфир – это снотворное, причём, самое лучшее. Маску тебе бах на лицо! – и улетел…

В е д у щ и й :

- Давайте вернёмся на землю и все маски отбросим.

Г е ш а :

- Куда идти будем?

В е д у щ и й :

- А сейчас определимся. Вам доводилось играть на открытом воздухе?

Г е ш а :

- Тыщу раз!

В е д у щ и й :

- Вот и расскажите об одном таком выступлении.

Г е ш а :

- Да хотя бы сегодня. Вон у тебя окна после грозы нараспашку открыты.

В е д у щ и й :

- Ну, сегодня к сожалению глубокая ночь, и Агенскалнский рынок нас не слышит. А что у вас было в Иманте?

А к с ё н ы ч :

- Одна из бредовых идей. Провели музыкальный мини-фест на крыше Центра культуры «Иманта», поставили на уши район.

Г е ш а  (смеясь):

- Такой кошачий джаз.

А к с ё н ы ч :

- Ну, не только кошачий…

Г е ш а :

- «Джаз» переводится как «болтовня». Как у тебя проворачивается язык, насколько он вёрткий в полости рта, настолько и музыка будет…

А к с ё н ы ч :

- Геша, судя по твоему языку ты джазмен хороший…

Г е ш а :

- Сашка, благодаря ему и возникает музыка – хорошая, или не совсем хорошая, но обязательно разная (смеётся).

В е д у щ и й :

- Ну а как тогда насчёт рэпа? Вот он точно трёп напоминает.

Г е ш а :

- Сравнил! То джаз, а то рэп. Джа-а-а-аз… – слышишь этот плавный звук? Ты не смейся, звук очень многое определяет. Не только положение играющего, но и вообще сознание. Рэп – это рэп: «гав» и всё. Понял? Ррррррэп! Фас!

А к с ё н ы ч :

- Очень, кстати, актуально. С кошек перешли на собак. А я категорически против кастрации животных!.. (дружный смех) Но, вернёмся к нашим баранам.

Г е ш а :

- Неужели и их надо кастрировать?!

А к с ё н ы ч :

- Геш, я об игре на крыше. Прикинь, какой класс! Акустика на весь район, это похлеще стадиона, тысяч на сто пятьдесят потянет!

Г е ш а :

- Представляю, как это будет звучать, если поведёт в кайф…

А к с ё н ы ч :

- Ты что! Я год назад вышел на крышу девятиэтажки. Вечер, тихо так, спокойно. Начал играть – люди повыскакивали наружу, кто-то на балконе застрял. Меня не видят, а звук прёт с неба – акустический смерч такой кружит по всем дворам. Обратка идёт сумасшедшая, от неё и плясал. Закончил играть уже у всех на виду, на самом карнизе. Спускаюсь, а внизу целая толпа обалдевших «братков» выскочила из кафеюшки:  «Вау, братан, здорово! Супер!! В конце надо было «Мурку» сбацать, пусть знают, кто здесь хозяин!» Знакомый подходит, весь такой ошалевший: «Ну ты, Санёк, испугал меня. Думал – лебединую песню слышу. А когда ты на карниз встал, я глаза закрыл – боялся увидеть твой полёт с саксофоном в руках…»

Г е ш а  (смеётся):

- Как же, как же. Не дождётесь! Мы ещё покувыркаемся маленько, наш час ещё не пробил. Просто паровоз на время в депо загнали, там слегка подрихтуют – и снова в путь… (поёт): «Наш паровоз вперёд летит, в Европе остановка, тарара ра-рарара, тарара ра-рарара!»

В е д у щ и й :

- А в Литве у вас что было?

Г е ш а :

- О, это отдельный случай. В Вильнюсе сказка была. Человек, далёкий от искусства, – француз, представляющий свой бизнес в Литве, – организовал Международный фестиваль уличных музыкальных групп и театров. Причём, за свой счёт. Министерство культуры ни копейки не вложило. Мол, тяжёлые времена, кризис в стране…

А к с ё н ы ч :

- Вот Патрик и подарил сказку – и городу, и всем участникам. Мы там в центре на площади два спектакля работали. Это было что-то! Аппарат – супер, звук – о таком только мечтать можно. Человек на деле показал чиновникам от культуры, как надо работать для людей.

Г е ш а :

- Организация по высшему международному классу. Праздник души на целых четыре дня. Улёт полный! Я представляю, какие бабки он выкинул.

А к с ё н ы ч :

- Да, действительно мы все улетели – актёры, и музыканты. Олег с Юлей такое выделывали – мама, не горюй! Зрителей вогнали в ступор и размазали.

Г е ш а :

- Нас принимали в оставшиеся дни, как своих. Очень по кайфу было. Жаль только, что запись не сделали. Вот там было качество, что надо. Блеск!

В е д у щ и й :

- Сколько человек работало у вас на этом фесте?

А к с ё н ы ч :

- Семь. Актёры, они же саксофонисты, и три музыканта. Геша с гитарой, я на дудках, и очень неординарная личность и музыкант (перкуссионист и мастер игры на губных гармошках) Серёжа Буданов. Группа невероятно мобильная и интересная.

Г е ш а :

- О чём ты говоришь, Сашка! Серёга – это человек очень тонкой души, музыку чувствует печёнками, нутром. Сердцем играет!

В е д у щ и й :

- А кого из актёров можно выделить?

А к с ё н ы ч :

- Всех абсолютно. Моя жена Нина – магистр искусств. Она же и педагог, и режиссёр, и актриса, при этом великолепно играющая на саксофоне-баритоне. Олег Панченко – тоже и магистр, и режиссёр, и актёр, и прекрасный тенор-саксофонист. Юля Вилчинская – с академической хореографической подготовкой, в совершенстве овладевшая сложной, не классической формой пластики. Это настоящий авангард. Бомба! Мозги заточены очень правильно. Наш человечек.

Г е ш а :

- Да, Юлька – это что-то. Чудо ходячее! Да и Сандра старалась, как могла, помогала Юльке. На контрасте неплохо сработала, хотя тяжело ей было. Всё видит напрямую. В спектакль, правда, вписалась, но косточки нашей в ней нет…

А к с ё н ы ч :

- Гена, насчёт «косточки» далеко ходить не надо. Мы на днях запись в радиокомитете сделали с девочкой из Питера – Терри. Я её на улице срисовал: сидит с гитарой и классно так поёт. Короче, зацепила меня. Поговорили по душам, а она с такой досадой: «Блин, ну почему мы не можем записаться вместе!» Отвечаю: «Почему не можем? Можем!» Позвонил Гене, потом в радиокомитет – там очень клёвый оператор, наш фан, работает. Вот и записались ночью. Неплохой материал получился для очередного спектакля. Обязательно использую. А девочка гениальная, может работать в любом направлении.

В е д у щ и й :

- Интересное открытие. А у вас что, может быть и рояль в кустах запрятан?

Г е ш а :

- Рояль не рояль, а кассета есть. К кассете мы вернёмся в конце нашего эфира, пока не будем спешить…

/Гена взял инструмент и стал музицировать/

А к с ё н ы ч :

- Если говорить об атмосфере и организации, можно поностальгировать о наших мини-фестах. Возьмём «Дзинтарпилс». Невероятная атмосфера царила в этом, некогда бывшем кинотеатре. Гена помнит. Супер, что происходило. Такие фестивали устраивали!

Г е ш а :

- Да-а-а, приятной чистоты адреналин.

А к с ё н ы ч :

- Столько коллективов, музыкантов проявилось. Причём, уходили на ночь и кайфовали до одури. Сутками погружались в музыкальное затворничество.

Г е ш а :

- И никто не уставал. Всем мало было: «Ещё, ещё!» Глаза светились, как лампочки, энергетика бешеная…

А к с ё н ы ч :

- Играй, Гена, не отвлекайся. Я говорю, ты играешь. Потом поменяемся. Ты же сказал: болтать языком – значит, джазировать. Мы с тобой сейчас как бы дуэтом работаем: я словом, ты музыкой.

Конечно, те времена были чем-то невероятным. Один фест в Иецаве чего стоит! Собрались музыканты из Литвы, Эстонии, Латвии, и всё это под открытым небом. В допотопном сарае сделали площадку, со столба возле избушки лесника сняли напряжение – на «соплях», на экстриме, но по кайфу!  Голь на выдумки хитра, и музыканты этим пользуются. Уникально! Всё сделали – аппарат выставили, звук согласовали, и погнали. Вечер, ночь, утро, следующие сутки… сплошной нон-стоп. Спали по очереди в палатках. Кто-то умудрялся и вовсе не спать. Кофе из ушей фонтанировал. Представляешь, на костре готовили его так, что мама таки была бы довольна!

Зато потом участникам долго отзывался постфестовский синдром. Начались разборки в органах. Стали выявлять организаторов и вставлять клизмы по самый си-бемоль. Кто-то вылетел с работы, кого-то на долгое время задвинули в глубокую «дырсу».  Но были и плюсы! Благодаря этому событию органы всё-таки прислушались к массам и официально зачали, а потом и родили Рижский рок-клуб – по схеме действующего питерского клуба.

В е д у щ и й :

- В каком году это всё произошло?

Г е ш а :

- В восемьдесят втором.

В е д у щ и й :

- А что сейчас у нас в Риге с рок-клубом? В «Кабате» какие-то фестивали проходят. Вот конкретно сегодня что-то творилось, и Слава Митрохин в жюри был.

А к с ё н ы ч :

- Да, я читал анонс в газете. Честно говоря, не в курсе.

Г е ш а  (смеясь):

- Ну, какое жюри может быть в рок-клубе?

А к с ё н ы ч :

- Гена, играй. Ты меня с тональности сбросил.

Г е ш а :

- Извини, я не думал, что у тебя так далеко зашло. Это не рок-клуб. Какое жюри?

А к с ё н ы ч :

- Геш, не останавливайся, играй!

Г е ш а :

- Я вслепую играю. Ничего не понимаю, что играю…

А к с ё н ы ч :

- Да нормально всё. Ты вслепую играешь, я под сурдинку болтаю. Сохраняем видимость дуэта. Насчёт «Кабаты» получилось следующее: первым Карл озвучил идею организовать нечто подобное, но подвёл дофинизм менталитета, и его ноу-хау перехватили. В результате «Кабата» оказалась официальным лидером и мозговым центром этого феста. Но какова вероятность попадания в десятку, я не знаю…

В е д у щ и й :

- Может быть у Карла ещё как-то наладится в жизни? Ведь хороший музыкант, да и голос приятный.

А к с ё н ы ч :

- Ещё как наладится. Честно говоря, не ожидал, что он плюс ко всему всё же окажется прекрасным организатором. Совковое прошлое его закалило и сделало оптимистом настоящего. К сожалению, сейчас уже мало таких людей. Музыканты кто где. Кто-то кинулся в бизнес, некоторые даже на рынке торгуют, свои ларьки имеют, а музыка осталась как хобби. Вот и всё.

В е д у щ и й :

- Может музыка и есть хобби? И если она ещё приносит какие-то дивиденды – это уже хорошо. А не было ли у вас мысли создать какой-нибудь интересный клуб альтернативной музыки или, скажем, кафе с теми же задачами?

А к с ё н ы ч :

- Проект в голове есть, но всё будет зависеть от помещения – насколько оно окажется подходящим для нас и, главное, во что это выльется? Если сумма окажется неподъёмной, придётся эту проблему решать с музыкантами, которые оказались в бизнесе и смогли бы помочь хотя бы с арендной платой. Тогда мы развернёмся в продвижении молодых талантов и в реанимации старых. Что из этого получится, одному Богу известно, но хотелось бы чего-то неординарного. Да хотя бы, чтоб туда могли прийти музыканты и просто расслабиться. Встретиться с друзьями, выпить чашечку кофе, поболтать, а заодно вытащить из кустов инструмент и поиграть. Одним словом, у музыкантов должен быть свой дом – как для себя, так и для своих гостей и друзей.

В е д у щ и й :

- В Москве есть солидные клубы, выступая в которых музыканты и звёзды помельче каким-то образом зарабатывают себе на хлеб насущный. А как быть, допустим, нашим местным, которые кочуют по всяким фестивалям, а потом вдруг пришли в это кафе, и возникает вопрос: на что купить чашку кофе? Вот как решить подобную проблему? И можно ли её решить? Я лично не представляю себе кафе, в которое музыканты вбухают кучу денег. Как правило, творческая личность и бизнес – вещи несовместимые. Может, спонсор какой-то откликнется? Как вы считаете, есть ли надежды на это?

А к с ё н ы ч :

- К сожалению, отвечу: «нет». Наши новоявленные бизнесмены не успели ещё пресытиться своим взлётом. Вот когда они переступят черту удовлетворения чрева и плоти, думаю, у них появится желание и духовного насыщения. Но пока до этого далеко. Не дошли они до нужной кондиции. Я лично давно их понял и перестал обращаться за помощью. В своё время у нас сорвалась поездка во Францию. Зашёл к одному воротиле: глаза навыкате, тупые, холодные, а интеллект весь в заднице. Обсуждает с коллегой свой отпуск на Мальдивах и тёлок, которых он имел «по Камасутре». И ему по барабану, что рядом стоит посторонний человек. Спрашивает: «И чего тебе надобно, старче?» – «Да, собственно говоря, уже ничего, золотая рыбка. Хотел вот тёлок предложить местного розлива, но куда уж им до мальдивских див. До свидания!»

В е д у щ и й :

- Ну, а если будет коммерческий проект, и в связи с этим он почувствует финансовую жилу? Возможно, мог бы образоваться продюсерский центр, который занимался бы организацией фестивалей, привлекая туда массы зрителей, поклонников и просто друзей музыкантов?

А к с ё н ы ч :

- Может быть, почему нет? Но мы в первую очередь будем ориентироваться на бывших музыкантов, преуспевших в бизнесе. Они стали бы учредителями проекта, а там видно будет. А вдруг заинтересуются?

В е д у щ и й :

- А на каком следующем фестивале вы с театром «ТЕСТ» будете представлять Латвию?

А к с ё н ы ч :

- На июль месяц у нас вызов на фест «Искусство в шляпе» в город Росток, а дальше – проект с французской труппой «Аудио-балет», с которой мы год назад работали два совместных спектакля. В коллективе этого театра сплошной интернационал: француженки, шведка, немка, и даже одна танцовщица из Киева. И все, как на подбор – такие модельки, глаз не оторвать. Руководитель – француз. Этот проект предложили немцы. Вначале я к данной затее отнёсся скептически, но после первого выступления заинтересовался, и уже на втором работали по чётко продуманной схеме. В итоге получилась очень классная сцепка, спайка двух коллективов, благодаря чему мы и выезжаем на совместную работу.

В е д у щ и й :

- А бизнес-план на этот раз не сорвётся? Или это уже реальное сотрудничество?

А к с ё н ы ч :

- С годами мы приобрели колоссальный опыт выживаемости: два-три выступления с французами в Германии, затем работаем на фесте в Кракове. Но если б даже их «Аудио-балета» не было, мы сами по себе тоже представляем интерес – не пальцем деланы. Так что, в материальном плане всё будет о’кей.

В е д у щ и й :

- Мне просто интересно было узнать, как наши ребята выживают на «гнилом западе». Казалось бы, Рига – город не очень маленький. И хоть называют его «маленьким Парижем», но здесь дело не поставлено на такую широкую основу, как в Европе. Давайте поговорим о недавно прошедшем фестивале «Ахтунг – 95», который организовывал Карл. По жизни его знают как Игоря, а творческий псевдоним – Карл Хламкин. Он, кстати, должен был быть сейчас с нами, но что-то случилось непредвиденное.

Г е ш а  (играя):

- Привет, Карл!

В е д у щ и й :

- Может быть, он слушает нас… если не спит.

А к с ё н ы ч :

- Ну а если ещё и спит, то разговор у нас с ним будет особый. Мало того, что не явился, так ещё и не слушает!

В е д у щ и й :

- Хотелось бы вспомнить что-то из выступления на этом фесте. Были ли какие-то подводные камни?

А к с ё н ы ч :

- Сложности были. Там я работал с минимальным инструментарием: альт-саксофон и всё. Поэтому совершенно другая музыка была. Я уже говорил, что часто приходится работать в зависимости от обстоятельств, и всегда по-разному. С саксами – одно, с гитарой – другое. В данном случае мы приблизились к стилистике «Атонального Синдрома».

В е д у щ и й :

- Несколько слов о вашем предстоящем в среду спектакле в ДК железнодорожников: что это будет?

А к с ё н ы ч :

- Если конкретно, то первую часть мы работаем с Геной: гитара и духовые со всеми примочками и электронными делами. Во втором отделении будет представлена группа саксофонов, бонги, ударные, гитара и актёрская пластическая группа. Я не хочу называть это спектаклем, но вечер посвящён памяти Олега Горбаренко. Поэтому могут возникнуть фрагменты из выступлений «Синдрома», и сидящие в зале музыканты смогут к нам присоединиться и оторваться. Как-никак, соберутся оставшиеся в Риге осколки этой группы, они-то и поставят точку в летописи её истории.

В е д у щ и й :

- А когда состоится этот спектакль?

А к с ё н ы ч :

- Опять ты за своё, Игорь. Не спектакль, а вечер памяти, но с пластическим актёрским перфоменсом. Состоится он в среду, в 19.30, в ЖДК. Если реклама сработает – через радио, газеты, афиши… кстати, Карл и занимается этим – то есть маленькая надежда, что какая-то часть наших «старых перцев» и музыкантов встретятся, и просто почтут память нашего товарища и проведут вместе чудесный вечер.

В е д у щ и й :

- Уточним: этот вечер состоится 21 июня, в 19.30, в ЖДК?


Прозаик

Автор: СаняАксёнов
Дата: 24.01.2017 16:41
Сообщение №: 163284
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Саня

А к с ё н ы ч :

- Да, совершенно верно.

В е д у щ и й :

- Мы приглашаем всех радиослушателей нашего канала 102,7 на интересный музыкальный вечер памяти Олега Горбаренко, который состоится в ЖДК, 21 июня, в 19.30.

Скажите, а если всё-таки найдутся какие-то фирмы или люди, которые пожелают с вами сотрудничать и помогать?

Г е ш а  (играя на гитаре):

- Конечно, найдутся. Видишь, как пошло? Самолёт взлетел!

А к с ё н ы ч :

- Надеюсь, что всё образуется и преобразится: станет таким милым, таким прекрасным, – и жить станет чуток веселее!

В е д у щ и й :

- В вашей группе никто не поёт. Скажите, а с чем это связано?

Г е ш а :

- Так сложилось.

А к с ё н ы ч :

- Почему? Есть поющие ребята. Олег Панченко на раз выдаст Розенбаума и не сморщится. В одни ворота. В какой-то момент возьмёт гитару – хоп! – и появилось что-то такое этакое. Но это уже другой пласт.

В е д у щ и й :

- Получается, что всё делается спонтанно?

А к с ё н ы ч :

- Конечно, спонтанно. На приколах, фишках каких-то. Актёр после сакса поработал в пластике, а потом взял гитару – и в разнос!

В е д у щ и й :

- Ну, с приколами всё понятно – мы их любим и ценим. Без них жизнь была бы неинтересной. Но если захочется после себя оставить какие-то работы, чтобы было что вспомнить этак лет через пятнадцать-двадцать? Как быть с этим вопросом?

А к с ё н ы ч :

- Никаких проблем. Наш замечательный ударник Серёжа Сушко на протяжении многих лет записывал все наши выступления… Серёга, если не спишь – привет от меня с Гешей!.. Так вот, Серёжа – единственный обладатель всей фонотеки «Атонального Синдрома». В своё время его записи разлетались по Совку, как горячие пирожки. По сути, он является летописцем группы с самого её начала. Причём, записи очень хорошего качества.

В е д у щ и й :

- А вы не планируете издать компакт-диски? Ведь сейчас в Риге это стало доступным. Можно взять и записать. Есть такая идея?

А к с ё н ы ч :

- Пока нет. Есть мысль – нам с Геной записаться с музыкантами в Европе. С теми, с которыми работал наш театр. Да и с нашими остатками «Синдрома» можно было бы замутить что-то подобное. Тем более, что есть условия, где это реально сделать – великолепная студия с навороченным оборудованием. Но это не сейчас, а позже. Всему своё время. Так что, мы думаем о том, что останется после нас, чтобы поностальгировать в обозримом будущем.

Гена, хорошо зажигаешь! На ночь – то, что надо. Поезд такой мчится, мчится. Уже два часа ночи, а сна ни в одном глазу.

В е д у щ и й :

- Вы по характеру относитесь к жаворонкам или к совам?

А к с ё н ы ч :

- Стопроцентная сова. Ночь – моя стихия. Могу до утра пахать, а на заре сломаться. Работоспособность невероятная. Зато утром я размазан по стенкам, всё из рук валится. Так что, получается, что я ночная бабочка. Путана! Успокаивает, что я не одинок. Судя по всему, Гена – того же поля ягода. Наташа, ты не спишь? За Гену не переживай: девочек нет, сплошной мальчишник. Ты же слышишь?

В е д у щ и й :

- Гена увлёкся своими фантастическими эффектами. Переместился от нас на два метра в сторону и кайфует.

А к с ё н ы ч :

- Он уже в другой плоскости. Крышу совершенно снесло, летает малец! Пользуясь случаем, передаю привет своему Малышику: Малыш, чмоки-чмоки!

В е д у щ и й :

- Сегодня мы больше похожи на передачу «Поле чудес». Радиослушатель Михаил интересуется, как вы относитесь к фонограмме, если она сделана на очень высоком уровне?

Г е ш а  (не переставая играть):

- Хорошая фонограмма – это память хорошая. Если удаётся поймать птичку на лету – значит, класс! Просто по кайфу так сидеть и слушать в «ушах». Хорошо, приятно, на душе легко. Поймал волну за хвост – и полетел!

А к с ё н ы ч :

- Держи волну, Гена, играй, играй! Многие сейчас слушают и не знают, что для них играет легендарная личность восьмидесятых, лидер группы «Поезд ушёл». Всем, кто помнит такую, – привет-привет! Хотя, из молодёжи вряд ли кто о ней знает. А группа была уникальная, все музыканты с офигенной энергетикой. Выделялись в ней два красавца: выпендрёжники и хулиганы от музыки Андрей Яхимович и Гена Эдельштейн… (Геша продолжает «летать») Вот и сейчас Гена по-доброму хулиганит. Ну чем не «Дзинтарпилс»? Композиция называется «Спокойной ночи, малыши»…

В е д у щ и й :

- Да-да, спокойной ночи. Ну а мы с вами продолжим эфир на волнах радио FM102,7 (дружный смех). Но малышам действительно давно пора сказать «спокойной ночи»…

А к с ё н ы ч :

- Юленька, тебе надо в люлю. Баю-бай, глазки закрывай – иначе утром проспишь школу.

В е д у щ и й :

- Ну, а у нас время раннее. До утра пара часов есть, и скоро в эфир выйдет передача «Музыкальный нонстопчик». Могу сказать одно: мы живы, пребываем в хорошем здравии, прекрасном настроении, и продолжаем беседу с руководителем театра «ТЕСТ» Александром Аксёновым.
Телефон кипит от возмущения, и вот вам следующий вопрос: как группа относится к популярности, и кто составляет вашу аудиторию?

А к с ё н ы ч :

- Знаешь, Игорь, в польском Кракове у нас произошёл уникальный случай. Работаем на площади старого города, акустика богатейшая. А само место тусовочное, любимое молодёжью. Вокруг нас стали образовываться группы ребят – одна, другая, третья. Потом они уселись прямо на брусчатку. В итоге собралась очень большая масса молодняка, человек двести, которые клюнули сначала на звук, а потом уже не смогли оторваться от самого действа. Мы отработали свой сорокапятиминутный формат и обалдели от их реакции – шквал аплодисментов! Потом стали подходить, знакомиться, разговаривать. Из ратуши вышел человек, оказавшийся режиссёром Фестиваля уличных театров в Елене Гуре, и предложил нам в него вписаться. Мы согласились. А через неделю (уже в числе лидеров фестиваля) вернулись в Краков, чтобы принять участие в заключительном праздничном выступлении. Просто фантастика!

В е д у щ и й :

- А что у нас в Риге? Неужели все ушли в рыночные отношения – сникерсы, пепси – и никому ни до чего нет дела? Я до сих пор переживаю провал «Ахтунга – 95». Больно было смотреть на всё, что происходило. Почему всё так случилось?

А к с ё н ы ч :

- Конечно, больно. Но обвинять кого-то – допустим, тех же организаторов за то, что они не до конца выложились – глупо. Исходя из сегодняшнего времени, они сделали всё, что от них зависело: решили проблему с помещением и с аппаратурой, максимально подсуетились с рекламой. Остался вопрос: а нужно ли это людям? Хотя было невероятно интересно – вон, сколько течений представлено: ретро, рок, бардовские дела, метал. Перед нами «Ландыши» работали, потом Саша – «Alex Rock and Roll». После нас – «Три толстяка» с гитаристом-самородком из Болдераи Володей Кучинским. Потом – Кастот со «Спецбригадой» и Яхим с «Цементом». Группа «Коридор» и Карл Хламкин с «Кукушкой». Групп было больше, чем людей в зале. Конечно, в душе остались осадок и боль. Получилось, что музыканты собрались, чтобы пообщаться. Этакий тусиньш-междусобойчик: повидаться, поболтать, а заодно и поиграть. Отыграли и ушли. А те, кто хотел пива – они таки его получили. И в больших количествах. Его рядом в шатре продавали, очень удобно: можно пить, общаться, а вторым ухом ловить то, что происходит на сцене. Дистанционное прослушивание.

В е д у щ и й :

- Может быть этот пассив связан с тем, что весной нас насытили всякими звёздными личностями из Москвы?

А к с ё н ы ч :

- Я не думаю, что каждая из этих звёзд заполняет зал. Почему так много отказов от гастролей? Потому что ломается график. Вместо двух выступлений одно, и то без аншлага. У людей масса заморочек, не все готовы пожертвовать колбасой ради концерта или феста. Обычно народ требует и хлеба, и зрелищ, но сегодня хлеб более актуален. Какие зрелища? Время колбасы!

В е д у щ и й :

- А как вас в Москве принимали?

А к с ё н ы ч :

- Там зритель подготовленный, да и условия жизни лучше. Москва есть Москва – очень обширное поле деятельности. Я со многими музыкантами и театралами работал, и надо отметить, что «колбасный» период там плавно перешёл в зрелищный. Короче, Игорь, Москва – она и в Африке Москва. Вся музыкальная и театральная тусовка происходит в данном мегаполисе. Поэтому, кто может и хочет преуспеть, перебираются туда. Совершенно другой биоритм, там жизнь бурлит и бьёт ключом.

В е д у щ и й :

- А параллельно той музыке, которую вы исполняли, исполняете, и в среду её же будете играть, у вас не было желания повернуть в сторону традиции?

А к с ё н ы ч :

- Не было. Хотя я играю конкретную музыку в той же Германии, что является моей основной деятельностью, но здесь я от неё отдыхаю.

Г е ш а  (закончил играть):

- Есть такое хитрое  объёмное понятие, как модальность времени. То есть – заявка самого времени на то, что должно происходить. Совершенно невозможно сегодня взять и просто так вытащить что-то живое из того времени. То время было наполнено другим воздухом, атмосферой, потенцией. А сегодня эти составляющие совершенно иные. Говорить, что сегодняшнее хуже – значит за просто так закапывать себя всё глубже и глубже, шаг за шагом. Это скучно и небезопасно. Нельзя говорить «хуже». Просто сегодня всё по-другому. И вообще, кто сказал, что кого-то, тем более, целую массу людей  надо принуждать к культуре?
Сашка, бери сакс, теперь твоя очередь…

(Аксёныч идёт в угол студии, играет тему, обыгрывает её и выходит на импровизацию)

…Нельзя людей заставить слушать то, что им сегодня неинтересно. Если у них сейчас другие заманухи и они увлечены другими делами и идеями, и даже быть может глупостями, это не страшно. Завтра они утолят свой голод и потенцию, натрут задницу от сидения, и снова вернутся на круги спирали. Образуется какая-то общность, и кривая подбросит их вверх. Начнут все резко молодеть – рубашечки с цветами, длинные волосы, любовь-морковь и огурцы… то есть, если это будет, то в каком-то другом, видоизменённом состоянии. Но обязательно будет!

В е д у щ и й :

- Гена, а в каких группах тебе доводилось играть до того, как ты встретился с Аксёновым?

Г е ш а :

- Самое главное, что мне везло на встречи с очень интересными людьми. И если у меня с ними возникал контакт, то я безмерно обогащался. Очень долгое время я провёл с Олегом Горбаренко. Вот мы упоминаем имя, но не можем до конца осознать, какого масштаба была его личность. Фокусник такой. В нём всё было настолько круто, что я даже не знаю, с кем его можно сравнить. Человек, способный на ходу сочинить такую историю, что ни у кого не возникало сомнений в её правдивости, настолько всё было искренне и подробно, вплоть до мелочей. К тому же он владел языком рассказчика высочайшего класса. Человек – умница. Умница, ходивший в обтрёпанных штанах и с какой-то тросточкой. Он просто прикалывался по жизни. На голове белая шапочка, курточка какая-то непонятная и очень странно сочетающаяся с его остальным прикидом. Окружающими он воспринимался этаким лёгким шизиком. Но, в определённом смысле «лёгким». Никто не мог себе позволить открыто назвать его чем-то непотребным. И самое интересное, что когда в СКБ института ГВФ у студентов возникали «непонятки» с какими-либо чертежами, и они не могли въехать в расчёты, то просили Олега найти ошибку и помочь. И он таки давал советы, представляешь?

В е д у щ и й :

- Неужели? Ведь музыка и техника понятия несовместимые…

А к с ё н ы ч :

- А тут ларчик просто открывается: после «Дарзиня»  он учился в ГАФе на механическом факультете. Там и травму головы получил, потом инвалидом стал. Но талант – он везде талант.

Г е ш а :

- Уму непостижимо: рационализаторских предложений – двадцать семь! Ну, может я привираю слегка… на несколько штук.

В е д у щ и й :

- Пусть будет двадцать девять.

Г е ш а :

- Согласен. Двадцать девять – в области вертолётостроения. Это круто! Невероятной силы человечище. Я вот второго такого не знаю – чтобы выжил, а потом ещё столько и так прожил. Да для меня он и сейчас живой. Он прошёл мили жизней! Знаешь, как в компьютере: бешеное количество килобайт по наполненности и насыщенности. Другому человеку такое и не снилось. Это очень круто!

В е д у щ и й :

- А мне он кажется просто уставшим от жизни.

Г е ш а :

- А я думаю, что Олег расплескал свою энергию. Но это было его время. Уму непостижимо, какие люди тогда жили! Витька Чердак – но кто сегодня его знает? Миша Никитин – это вообще уникум. Представь: совковое время, улица Фрича Гайля… кстати, красивейшая улица, дома на которой проектировал отец режиссёра Эйзенштейна – Михаил Эйзенштейн… так вот, улица Фрича Гайля, огромная комната в генеральской квартире на первом этаже. В комнате рояль, при входе секретерчик, диван, на стенке ковёр, ещё телек и два шкафа, в которых нет свободного места – они забиты пластинками! В той махровой совковой реальности настоящий клад неортодоксальной музыки! Представляешь? Этот человек – окошко такое в Совке, через которое пришла не та музыка, которую видели на прилавках. И даже не та, которую везли моряки – хотя, спасибо им за это, они нас обогащали. Но была и другая музыка. И вот эта другая, альтернативная той, доступной нам, оказалась огромнейшим пространством. И всё это шло через Мишу Никитина. Как? Такие известнейшие сейчас имена, как Крис Катлер, Фрэд Фриз – тогда о них мало кто знал, а он с ними напрямую переписывался. У нас же были дешёвые пластинки с замечательной классической музыкой – Миша их скупал и высылал им. Здесь была собрана вся классика. Другого не было, но этого добра, хоть отбавляй, и там она стоила огромных денег. И он им отсылал эти пластинки, а взамен получал то, что интересовало нас.

В е д у щ и й :

- Да, хороший способ обмена информацией.

Г е ш а :

- Когда образовался рок-клуб, Миша пришёл туда весь из себя такой недоступный, в необычной по тем временам моднявой клетчатой куртке, бородатый солидный дядька, вызывающий робость и уважение. Он для многих был авторитетом, и к его мнению прислушивались.

В е д у щ и й :

- А что случилось? Почему люди, которые клуб как бы образовывали, отошли от дел, и осталась только группа «Цемент», а вокруг какой-то вакуум?

Г е ш а :

- Игорёшка, я с этого начал. Понимаешь, есть модальность времени, потенция. Она, к сожалению, иссякла и переродилась в другие формы. Когда я совсем молодым играл в «Поезде», мне хватало адреналина, и всё было по кайфу. Вокруг вращалось много людей, которым хотелось тех же ощущений. Но когда в мою жизнь вошли Миша Никитин и мой приятель их Гамбурга Володя Гурвин – философ, открывший мне глаза на какие-то эзотерические тайны и перевернувший мой мозг с ног на голову, – я кардинально поменял отношение ко многим вещам, да и к самой жизни. Вот там, где сейчас находится клуб «Кайя», на втором этаже когда-то была столовая, где поздними вечерами мы репетировали и записывали музыку. Миша играл на бас-гитаре, Серёга Сушко на барабанах. Гурвин, хоть и не клавишник, но человек очень тонкий и обладающий музыкальным чутьём – играл на синтезаторе. Вот как ребёнок, который прикололся, а у него вдруг пошло. Просто потрясающе! Я со своей гитарой в этой компании оказался самым молодым, и они все были для меня мужиками с большим жизненным опытом. Но, что интересно, мы общались на равных! Для меня эти годы стали самыми счастливыми. Это было настолько потрясающе – улёт полный!

Ещё представь: приезжает армия хиппи и разбивает в излучине Гауи палаточный лагерь. Потом они заскакивают в Ригу и забирают меня с гитарой к себе. Там проводим несколько суток и рвём в Москву. Наши записи кочуют по рукам, всё бурлит и клокочет, сама жизнь бьёт аккордами по струнам: «Жизнь! Жизнь!! Жизнь!!!» И кажется, что она никогда не кончится и будет вечной. Вот ты спрашиваешь: как это –
«кажется»? Да, так и есть. Детству тоже кажется, что оно никогда не кончится. Понимаешь? До какого-то момента думаешь, что время остановилось. Или, что его просто нет. И вдруг – бах! – и мы сегодня уже здесь, у тебя. Вот так, запросто – раз! – и приземлились. А всё остальное осталось во вчера.

Нет «Поезда», нет «Синдрома», нет студенческого театра. Но зато есть мы, свежие проекты, новые идеи, переродившийся «ТЕСТ» с талантливыми ребятами, и всё та же жизнь, только совершенно иная, в свободном полёте. Что, плохо нам? Нет, не плохо. Может, не так, как нам хотелось, но нас это устраивает.

В е д у щ и й :

- Хорошо, что это дело как-то возрождается.

Г е ш а :

- Самое главное – вовремя приколоться… (дружный смех). Неизменным остаётся только Сашка (смеётся). Всё дует и дует…

В е д у щ и й :

- Он то тихо, то не очень, пытается в углу нашей студии наиграть какую-то очередную импровизацию. О, звук в узел завязывает… медитирует…

Г е ш а :

- Вот, смотри: звук плавно так перетекает. Эх, стать бы таким же текучим! Сел на ноту, и просто катишься. Катишься, и всё. Вот это счастье, это по кайфу! А если вдогонку бежать и определять: а что это я сейчас слушаю? Как это, блин, назвать? В этом случае ускользает что-то самое важное…

В е д у щ и й :

- Наверно мы, как это у нас принято, привязаны к определённому формату. Тот формат? Не тот? Или это вообще не та концепция?

Г е ш а :

- Совершенно верно. Когда ты успеваешь просто прокатиться на скорости того мгновения, которое сейчас имеет место быть, для тебя всё по кайфу!
Нет глобальных вещей, потому что они все похерились – вот и всё. Или наоборот – стали живыми… представляешь, они живые!

В е д у щ и й :

- Просто замечательно. В такое позднее, а для кого-то и раннее, время это очень актуально звучит: жить?.. или не жить?.. – вот в чём вопрос (общий смех). Слава Богу, что шаровая молния ни меня, ни вас не прибила, и нам ничего не остаётся, кроме как жить и радоваться.

Г е ш а :

- А у меня один знакомый гитарист есть, который во всеуслышание заявил: «Всё, надоело видеть, как она мелькает. Я оседлаю молнию! И прошу зафиксировать рекорд в книге Гиннеса».

В е д у щ и й :

- И как его зовут?

Г е ш а :

- Его таки зовут: «Геша с Москачки»… (смех).

В е д у щ и й :

- Вот и подошёл наш ночной эфир к своему логическому завершению. Мы узнали очень многое о наших современниках и земляках, об их интересном театре, о его актёрах и музыкантах.

Ребята, спасибо вам громаднейшее, что помогли мне скоротать ночь. Вы молодцы! Удачи вам на фестивалях!

Я хотел закончить нашу встречу живой музыкой, но техника не позволяет, поэтому воспользуюсь «роялем в кустах», который подогнали Александр Аксёнов и Геннадий Эдельштейн. А помогают им ленинградская певица Людмила Бринкерт под псевдонимом «Терри» и звукорежиссёр Владимир Любинский, который их записал. С радостью делюсь с вами фрагментом этой записи* из будущего спектакля, который называется «Memory» – в память об ушедшем от нас лидере группы «Атональный синдром» Олеге Горбаренко.

Дорогие мои полуночники, я прощаюсь с вами. До новых встреч в ночном эфире радио FM102,7!


__________________________________________________________________________



 
Спонтанная импровизация «Memory»:

Александр Аксёнов – альт-саксофон, голос;
Геннадий Эдельштейн – электрогитара;
Людмила Бринкерт (Терри) – вокал.

Звукорежиссёр Владимир Любинский


Ссылка для прослушивания записи:

https://rockclubriga.bandcamp.com/track/memory-1995

Прозаик

Автор: СаняАксёнов
Дата: 24.01.2017 16:47
Сообщение №: 163285
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Саня

Комментариев всего: 2 Новые за последние 24 часа: 0Показать комментарии
Александр, поздравляем Вас с выходом Вашей новой книги "Моё сердце - саксофон"!
Читатель

Автор: Anastasiya
Дата: 29.06.2017 13:39
Сообщение №: 169502
Оффлайн
Администратор сайта

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Как душа без плоти не зовётся человеком, так и плоть-без души. Иоанн Златоуст (347-407 гг.)

Комментариев всего: 5 Новые за последние 24 часа: 0Показать комментарии
Александр, поздравляем Вас С Днм Рождения!
Успехов во всём и нескончаемого вдохновения!

Прикрепленные файлы:

Читатель

Автор: Anastasiya
Дата: 24.08.2017 08:23
Сообщение №: 172449
Оффлайн
Администратор сайта

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Как душа без плоти не зовётся человеком, так и плоть-без души. Иоанн Златоуст (347-407 гг.)

Комментариев всего: 3 Новые за последние 24 часа: 0Показать комментарии
С Днем Рождения, Александр.
Счастья, удачи, тепла и новых книг.
Прозаик

Автор: Swieta
Дата: 24.08.2017 11:54
Сообщение №: 172472
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Светлана Лобова

Комментариев всего: 1 Новые за последние 24 часа: 0Показать комментарии
Александр, позвольте мне поздравить Вас с Днём Рождения) Пусть невзгоды-непогоды облетают Ваш дом за тридесять земель) Пусть хворобы отскакивают как от стены) Пусть жизнь будет длиннее Млечноого Пути, а вдохновение неиссякаемым) Творите на радость людям)
Поэт

Автор: витамин
Дата: 24.08.2017 17:48
Сообщение №: 172501
Оффлайн
Администратор сайта

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Я многолик - не спорю, это странно Но в каждой ипостаси генерал Не всем моя материя желанна Для всех взрощу принятия коралл http://www.tvoyakniga.ru/forummenu/forum/13/?show=50&proiz=1 Виталий Ворон - Сказочник

Комментариев всего: 1 Новые за последние 24 часа: 0Показать комментарии
Александр, примите и мои поздравления) Здоровья крепкого, вечной молодости и неиссякаемого вдохновения) Творите на радость людям) Мне Ваши произведения пришлись по душе)
Поэт

Автор: ГалинаГригорьевнаБагаева
Дата: 25.08.2017 12:33
Сообщение №: 172572
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Познание самого себя есть гарант создания мироздания...

Комментариев всего: 1 Новые за последние 24 часа: 0Показать комментарии



Щука в чужом саду

 

 
День не заладился с самого утра. Недаром старшие говорят: «Понедельник – день тяжёлый»…

Хотя, нет, утром всё было классно. Ярко светило солнце, птички щебетали. Бабуленька меня накормила и выпустила на улицу. Просто во дворе делать было нечего, а на улице – жизнь. Вон тётя Фрося на коромысле воду домой тащит, красиво так несёт, ни капельки не пролила…

Бабуленька открыла окошко:

– Сашенька, ты только далеко от дома не ходи. Мамка придёт с работы, и если тебя не будет рядышком, дрына задаст и тебе, и мне. Ты уж не подводи меня.

– Бабуленька, ну я же рядышком. Два шага туда, два шага сюда, и всё. А потом к Кольке зайду. У него мамка тоже строгая, чуть что, так сразу полотенцем по заднице. Будем вдвоём гулять, а то одному рядышком скучно. Вдвоём можно и дело какое-нибудь придумать. Не сидеть же под окном весь день…

У Шурки, видно, тоже день не задался – музыки не слышно. Другой раз выйдешь из дома, и сразу аккордеон в уши лезет. Наяривает пацан, старается. Папка у него больно строгий. Нет, он не лупит, но иногда как посмотрит на тебя – и всё. Все дельные мысли из головы вон. Обидно просто. Копишь их, копишь, собираешь до кучи, а тут глаза. Зырк! – и ни одной мысли. Во как! А у Кольки тётя Поля добрая, она просто вид сердитый делает, если он что-то нахулиганит. Воспитывать же надо детей. Бывало, придёшь в гости: «Здравствуйте, тётя Поля, как ваше здоровье?»…

– Ну что, латышок, опять вчера на Замке дрались? Ишь какой синяк под глазом. Получил от папки?

– Тётя Поля, миленькая, так получил, так получил! Знаете, ещё на завтра останется…

– А я, таки, на будущее не загадываю. Я твоему дружку вчера за вчера выдала. Правильно я говорю?

Колька нахохлился, как петушок:

– Мамка, ну чего ты? Прямо не знаю, как маленькая. Сказал же: больше не буду!

– Ладно-ладно, хулиганы, смотрите мне… (взяв кусок сахара из тайника, ножом отколупнула два маленьких кусочка и протянула нам с Колькой на своей большой и доброй ладони).

– Тётя Поля, спасибо вам.

– Чего уж там, ешьте на здоровье, только не хулиганьте. А то, смотрите, у меня не забалуешь!

Ну и кто сказал, что она злая? Она добрая, вид только делает, что злая. Но это больше для порядка, чтобы мы знали своё место. Она мне даже рану на лбу заделала. Кровь лилась, как вода из рукомойника. Это мы с Колькой в войну играли. Гранат набрали полные карманы. Улица была разрыта – глубокая такая траншея, и длинная. А гранаты – просто камешки из песка насобирали, и в карманы. Дальше стали спорить: кто за Гитлера, а кто за Сталина. Колька нажимал на моё плохое понимание русского языка:

– Ты же по-русски ни бельмеса! Значит, ты за Гитлера!

Мне эта мысль очень не понравилась. Ну как я мог воевать за того, кто войну проиграл! Хитрый, зараза, вон сколько гранат себе напихал, даже за пазухой. Ну ничего себе, Сталин – паразит такой! Ладно, сейчас повоюем…
И началась война.

Я без предупреждения нанёс оплеуху своему противнику. Тот, не удержав равновесия, рухнул в траншею. Быстро опомнившись, Колька стал забрасывать меня гранатами. Я же, спрятавшись за кучей песка, отвечал ему тем же. Иногда наши точечные удары сопровождались возгласами:

– Сдохни, фашист!

– Сам такой! Немец!

– Я первый сказал «фашист»!

– Хулигана банда!

– Сам ты банда! Получи и сдохни!

Видимо, в свой посыл Колька вложил всю боль наших отцов и семей, переживших эту злосчастную войну – и граната попала в цель. С моего лба потекла кровь. Защитник Сталина, увидев поверженного врага, съёжился от страха перед грядущими разборками. Моё лицо было залито, в ушах звенело. Из глаз высыпались последние искры, тут же затушенные горькими слезами. Обидно так по-глупому проиграть! Вот наверно и Гитлер ревел, когда продул. Ну, ему поделом, а я-то тут при чём?

Вовремя вышла тётя Поля. Сначала она побледнела, а потом опомнилась. Схватила меня как полено в охапку и быстро внесла в дом. Отмыла лицо, обработала рану и заставила лечь. Потом опять что-то поделала, и угостила кусочком сахара. А Кольке она ничего не дала, во-от! За Сталина, за Сталина… – а фигушки вам! Врага всегда жалко, особенно когда ему по голове настучат. И кто сказал, что тётя Поля злая? Добрая она. А Кольке надаёт полотенцем по заднице. И поделом!

Незаметно я оказался у Колькиного дома. Он же совсем рядышком, и окно второго этажа смотрит на нашу улицу. Свистнул – и тут же высунулась взлохмаченная голова другана:

– А, это ты…

– А будто не видишь. Я, конечно.

– Ну, и что будем делать… или не делать в этот раз?

– Ты знаешь, мне наложили запрет: дальше ста метров от дома не гулять…

– Это что, за штурм Берлина?

– Ага, опять Замок, будь он неладен.

– Ладно, стой. Сейчас выйду. У меня тоже всё болит. Мамка так отчихвостила. Хорошо, батя заступился, а то убила бы нафиг.

– Скажи тёте Поле, что рядышком будем. Далеко не пойдём.

– Вчера тоже далеко не ходили, а вона как получилось. Воевать пришлось. Хорошо, что «горьковские» «суворовским» наваляли, а то бы нам ни за что ни про что досталось. Но за правое дело не так обидно.

– И то верно. Дух укрепили – и наказание легче переносится…

Через минуту мы уже вдвоём стояли у дома и размышляли на тему разгрома неприятеля на Замковой горе. Наши старшие собратья вызывали у нас восторг и уважение:

– Вовка Наглис молодец – пятерых одной левой! Видел, как он приёмами владеет?

– Ага, здорово! Мне ещё братья Жихневские понравились. Они сзади с дубинами навалились – раз, раз, и чисто! Замок опять наш, знай «горьковских»! 

– А мы тоже помогли. Отвлекающая группа для стратегии – это самое важное. Главное, как говорит Славка, план разработать.

– Ага, только-только зажил прошлый синяк, а теперь вот он, новый.

– Да ладно, синяк украшает пацана.

– Очень украшает. Домой приходишь – сразу видно, где был и с кем, и тут же получаешь «награду»!.. Ну что, может рядышком до Славки? Узнаем, что у него новенького?

– А сколько метров до его дома?

– На глазок метров шестьдесят, не больше. Так: от твоего дома до меня двадцать метров, плюс Славкиных шестьдесят – вместе восемьдесят. У тебя ещё двадцать метров.

– Здорово! Мне папка так и сказал: радиус до ста метров.

Довольные своим законопослушанием, мы прогулочным шагом двинулись к цели. Но дойти не успели –  Славка опередил. Нет, мы его не видели, зато услышали грохот и скрежет. Это он гнал в нашу сторону обод от велосипедного колеса. Фирменным «рулём» служила короткая отполированная палочка, которая элегантно скользила по пазу, и можно было поворачивать налево или направо.

…Шедевр пацанской выдумки производил на окружающих неизгладимое впечатление. Взрослым дядькам шумовая атака агрегата действовала на нервы, и мы не раз слышали от них о причиндалах кота, которые мы, якобы, отрываем. Что мы, изверги какие? И какая связь между котом и нашим «вечным двигателем»? Мы даже забеги делали. Правда, не у всех были колёса от великов. Ну и что? Мы научились снимать обручи с деревянных бочек. Это было великое изобретение латгальских пацанов! Правда, технические недоработки мешали занимать призовые места, потому что обруч от бочки по сравнению с ободом от велика всё равно, что танк против самолёта. Поэтому мы периодически устраивали комплексную демонстрацию сил наших войск. Танки ползли, самолёты летели, а звуковая волна начисто нейтрализовывала противника. При этом тётки визжали, а мужики матюгались и вспоминали кота…

– Ну что, пацаны, потарахтим на нервах? – спросил сияющий Славка.

– Ты чего? Сегодня же понедельник. Мне папка сказал, что это самый плохой день, и проводить его надо или дома, или рядышком с домом.

Мои доводы подействовали на нашего пилота отрезвляюще.

– А я, дурак, не мог въехать: за что мне баба Фрося мокрой тряпкой по шеям надавала? Теперь понятно. Не наш день.

– А по мне, так у нас каждый день не наш, – вмешался Колька, – вчера, вон, спокойно гуляли. Гуляли-гуляли, и что получилось? Берлин пошли брать на свою голову! Сашка по заднице получил, а меня мамка метелила.

– Пацаны, нас ведь старшие попросили врага отвлечь. Гениальный план! Если бы не мы, ни хрена бы не вышло. А так – Замок опять наш! В следующий раз ещё что-нибудь придумаем.

– Эх, до следующего раза ещё дожить надо! – встрял Колька. – А сегодня что нам делать? Жить как-то скучно стало…

Славка перехватил инициативу:

– Давай на базар рванём, там такая морковка вкусная! Вы отвлекаете, а я буду тырить.

– Не, ты чего? Папка же сказал: сто метров, и ни шагу больше!

– Так, и что теперь делать? – засуетился Славка. – Может, до Шурки дойдём, а там и думать будем?

– До Шурки, так до Шурки. Пошли... – согласился Колян и закинул «двигатель» через забор в Славкин огород. 

Чтобы не вызвать у соседей лишних подозрений, мы
прогулочным шагом, не спеша, двинулись в сторону моего дома, поскольку Шурик жил через дорогу от меня.

Шурка точно был дома – его выдавал звук аккордеона. Колька с сочувствием вслушивался в игру другана:

– Вот бедолага! Как его мучают! Каждый день играет, играет – никакого продыха. Это же ненормально для пацана. А пошалить или просто погулять? Вон погода как разошлась – и солнышко тебе, и тепло. Благодать сплошная. Знай, придумывай, чем заняться. Придумал – и вперёд! И почему взрослые так ненавидят своих детей? Может, война на них повлияла?

– Точно, война, – поддакнул Славка, – наши батьки пережили то, что нам и не снилось. И поэтому нервы у них ни к чёрту.

– А наши нервы? – поинтересовался Санёк.

– Ну, ты и сравнил, – съязвил друган, – у нас нервов ещё нету, сплошные капризы!

Оторвавшись от нравоучений, Славка издал свой соловьиный свист, который в момент перекрыл музыку. В окно тут же высунулась голова очкарика:

– Ну, чего, опять дурью маетесь?

– Привет, Манделеев! Музыку сочиняешь?

– Не Манделеев, а Менделеев, и это не композитор, а химик. Он изобрёл периодическую систему химических элементов.

– Может, Жуков? – попытался исправить ошибку Колька.

– А Жуков – это маршал Советского Союза, он выиграл войну.

– Тогда Ульманис! – решил внести свою лепту Сашка.

– Не, пацаны, не угадали. Ульманис был президентом Латвии.

– Да ладно, Бетховен, чо я музыки не знаю, – обиделся Славка. – Ты лучше скажи, чем заниматься будем?

– Чем будете заниматься вы, не знаю, а у меня музыка. Пока не выучу, никуда не выпустят. Вот вам яблоко, и не мешайте мне работать.

Окно захлопнулось так же внезапно, как и открылось. Образовавшуюся тишину опять заполнили мелодические секвенции аккордеона. Славка крутил в руках спелое, сочное и, наверное, очень вкусное яблоко.

– Ну что, мальцы, на троих по-братски? – спросил он.

– Как всегда, – поддержал его Колька. – Жалко пацана!

– Кого это? – спросил Сашок.

– Да Шурку. Видишь, какой он умный. Всё знает, наукой занимается. Поэтому и тощий, как глиста.

– Да ладно, наукой! – съязвил Славка. – У него энциклопедия под головой вместо подушки.

– А тебе кто мешает подушку заменить?

– А я, Колян, на жёстком спать не люблю.

– Ну и нечего тогда языком молоть! Ты не любишь, а он любит.

– А я чо, имею что-нибудь против? Пусть спит. Нам на компанию одного умника по-за глаза хватит!

– Вот это яблоко! – не удержался Сашка. – Вкуснотища, аж жуть!

– Конечно, жуть. Попробовать только – и всё. А до желудка даже и не дошло, – возмутился Славка. – А что делать, мы так и не решили. Зря только шли.

Из соседнего с Шуркой дома выкатилась инвалидная коляска, в которой восседал Манька. Нет, не женщина. Это мы так Манькова прозвали. Из-за фамилии. Я точно знал, что он дядька заслуженный. Инвалид войны. На нём всегда был слегка потрёпанный пиджак с какими-то медалями и орденом Боевого Красного Знамени. Манька прошёл всю войну и вернулся домой одноногим инвалидом. Мы его почему-то шугались. Когда он вставал с коляски на костыли, то казался нам очень большим и сердитым. А может потому, что мы его доставали? Кому будет приятно, когда пацаны тебя дразнят? Я бы точно кого-нибудь костылём – и по горбу, чтобы знали, как надо с таким мировым дядькой общаться!

Потом мы подружимся, и даже будем ему помогать с доставкой на дом керосина, продуктов и всякой нужной мелочи. Но в тот момент нас больше всего интересовал его сад…

– Эврика! – заорал Славка и швырнул огрызок в сторону Сашкиного дома. – Я знаю, что нам делать! Главное, разработать стратегию. Маньки не будет дома примерно час, так? Да или нет?

– Ну, допустим, да. Ну и чего? – не понял Колька.

– Чего, чего! Идём задами к его огороду, ты будешь на шухере стоять, а мы с Сашком через забор. По-быстрому насобираем яблок – и назад. Каково? По-моему, план, что надо. Гениальный. Тыловая тактика, Жуков бы одобрил.

– А родители? – забеспокоился Сашка.

– А родители ничего не узнают. Яблоки съедим – и никаких улик. Просто гуляли рядышком, и всё.

– Да? А как же сто метров?

Колька, загоревшись идеей, погрузился в арифметику:

– Знаешь, Санёк, сейчас мы завернём за угол – до подвала метров пятьдесят. Потом мимо бабы Фроси, через её огород и к забору – это ещё тридцать. Через забор – и до яблони с белым наливом примерно десять. Итого – девяносто. Получается, что в остатке целых десять метров, и мы укладываемся в норматив. Во как!

– Ну, если укладываемся, пошли, – обречённо согласился Сашка.

Славка стал уговаривать траурную рожу Санька:

– Да не кисни ты, всё будет в ажуре. Главное, соблюдать план конспирации. Если что, идём в штаб: никакой паники, у нас учения по гражданской обороне. Всё делаем спокойно…


Ну, вот и свершилось! Наконец-то пацаны придумали себе дело. Колька за забором стоял на атасе, а Славка с Сашкой окучивали яблоню. Яблок в тот год действительно было очень много. Аппетитные, они лежали на земле, и как будто ждали, что их подберут. Но Сашке понравилось яблоко на дереве. Это было очень большое старое дерево, многие ветки были обломаны и торчали в разные стороны, как рога у коровы. Зато по ним легко взобраться…

– Ну, всё! – подытожил наш промысел Славка. – Слезай, а то Колька там заждался. Всех яблок не соберёшь, давай за мной!

Но, не тут-то было! Славка уже перемахнул через забор, а Сашкина нога второпях промазала мимо ветки и зацепилась своей короткой штаниной за сук. Все яблоки, пригретые под майкой, рухнули на землю…

– Ну, ты чего, заснул, что ли?

– Нет, не заснул…, кажись, штанами зацепился…

Глянув в дырку в заборе, Славка вынужден был констатировать этот прискорбный факт:

– Да, Санёк, теперь вижу – висишь. Сейчас выручу, подожди…

Он уже вскарабкался обратно на забор…, но тут раздался скрип открывающейся калитки – Манька вернулся домой! Славку сдуло, будто ветром, а Сашка в густой листве замаскировался под созревший плод. Слава Богу, хозяин ничего не заметил. Мальцы по очереди изучали моё положение через дырку в заборе и держали шёпотом совет.

У Кольки вдруг прорезались способности к ясновидению:

– Всё, влипли. Теперь батька ему точно задницу оторвёт. Это конец… вот и не верь после этого приметам!

– Стоп, без паники! Пока Манька в доме, будем спасать, – взял командование на себя Славка, – надо придумать, как его снять. Думай, Коля, думай!

– А может, его кирпичом сбить?

– Ты мозгами думай! Каким кирпичом? Мы ж его пришибём.

– Ну да, кирпич – это тебе не подушка…

– Ещё раз – стоп! Идея. Глянь в дырку: видишь?

– Вижу: висит.

– А как висит? За что зацепился?

– Да штанами повис, вон задница торчит. Ну и что?

– Как что? Надо удочкой его подцепить и приподнять – вот штаны и освободятся. Понял? Ну, как идея?

– Класс! А где удочку брать?

– Колян, ну что ты тормозишь? У тебя же батя рыбак.

– Точно. В сарае у него несколько удочек с разными крючками.

– Вот и бери с самым большим – на щуку. Здесь делов-то тьфу, на полминуты. Бегом за удочкой!..

Колька убежал, а Славка стал готовить Сашку к операции по спасению:

– Санёк, щас он удочку принесёт, и, как только я дам команду, задницу расслабишь, и мы тебя отцепим. Главное, молчи, а то Манька выскочит, и будет хенде хох. Понял?

– Да понял я, понял. 

У Шурки видимо открыли окно,  и мелодия аккордеона стала всё настойчивее вторгаться в чужое пространство. Что же он такое играет?.. «Kur tu teci, kur tu teci, gailiti mans...» Ну, ни фига себе, «петушок»! Во, пацан наяривает. Издевается, что ли?..
 
– Ну, ты живой там?

– Да живой ещё… живой…

За забором стала происходить какая-то возня. Колька принёс удочку. Славка опять стал командовать:

– Размотай леску и держи, чтобы не зацепилась. Я встану на колени и буду смотреть в дырку, а ты давай забирайся мне на спину и забрасывай удочку. Освободи леску, я должен видеть крючок! Давай, давай, к его заднице подводи. К жопе, говорю, подводи! А ты к ушам направляешь. Ещё ближе, ещё… стоп! А теперь представь, что это щука, и ты её подсекаешь… представил?

– Да давно уже представил.

– Хорошо. Приготовились… Сашка, расслабь задницу. Готов?

– Вроде бы да…

– Хорошо! На счёт «три» ты, Колька, подсекай, а ты, Санёк, расслабляй. Поехали: раз, два, три! Хоп!

Славкин «Хоп!» растворился в моём «Ой!» – крючок таки нашёл свою "щуку".

– Кажись, клюнула… тащить?..

Задница горела огнём. Славка, видя оттопыренную штанину, дал команду Кольке подтягивать удочку до упора…

– У, зараза, большая попалась. Как бы леску не оборвала…

– Тащи, философ!

Такого насилия за свою короткую жизнь Сашкина попа ещё не встречала. Боль пронзила до мозгов, и из нутра раздался непотребный вопль:

– У-у-у-о-о-о-а-а-а-а!!!

– Ты чего? – опешил мой спаситель.

– Вы мне крючок в жопу загнали!!!

А Шурка, паразит такой, всё наяривает: «kur tu teci, kur tu teci, gailiti mans?...». Точно, издевается пацан!

Из дома на костылях выскочил Манька?

– Кто здесь?! Ну-ка, отвечай!

– Это я…

– Кто ты? И где прячешься?

Мальцы притихли, отдав ситуацию в руки победителя.

– На дереве я…, а зовут Сашкой.

– Ну, так слезай! Или костылём тебя достать?

– Не могу слезть, я штанами зацепился, а в заднице крючок.

– Крючок? А как он туда попал?

– Меня мальцы спасали, хотели, как щуку, подсечь, чтобы штанцы приподнять. Не получилось…

Из-за забора появилась голова Кольки:

– Дяденька, ты только крючок с леской не оборви, иначе батя меня убьёт. Он мне не разрешает удочки без спроса брать. Ладно?

Фронтовик как пушинку снял Сашку с яблони, и стал внимательно разглядывать последствия «рыбалки».

– Стой, я сейчас йод принесу, и мы всё сделаем. Представь, что ты на войне, и тебе будут делать операцию в полевых условиях.

Через пять минут всё было кончено. Крючок вытащен – главное, штаны не порвались – а задница обработана йодом. И ещё: Кольке сохранили удочку!

Мы объяснили нашему спасителю, что просто  захотелось яблочек. Много не взяли, только чтобы перекусить, потому что вчера брали Берлин на Замковой горе, и было не до яблок.

«Первым делом, первым делом самолёты!», ну а яблоки, а яблоки… 

А потом мы стали «тимуровцами»: чем могли, помогали своему новому другу, а он угощал нас вкусненьким, и иногда со смехом вспоминал нашу «рыбалку». 


Прозаик

Автор: СаняАксёнов
Дата: 05.11.2018 18:59
Сообщение №: 185419
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Саня

Комментариев всего: 2 Новые за последние 24 часа: 0Показать комментарии
Оставлять сообщения могут только зарегистрированные пользователи

Вы действительно хотите удалить это сообщение?

Вы действительно хотите пожаловаться на это сообщение?

Последние новости


Сейчас на сайте

Пользователей онлайн: 13 гостей

  Наши проекты


Наши конкурсы

150 новых стихотворений на сайте
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Толмач
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора ЛюбовьУшакова
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора НинаАкс
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора НинаАкс
Стихотворение автора Толмач
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора tatiana
Стихотворение автора tatiana
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора saman
Стихотворение автора saman
Стихотворение автора saman
Стихотворение автора Вера
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Юлия
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора Толмач
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Zoya
Стихотворение автора Толмач
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора olgpota2012
Стихотворение автора olgpota2012
Стихотворение автора olgpota2012
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора DINADINADINA
Стихотворение автора DINADINADINA
Стихотворение автора DINADINADINA
Стихотворение автора DINADINADINA
Стихотворение автора ЛеонидОлюнин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора archpriestVasiliy
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Natalapo4ka
Стихотворение автора olgpota2012
Стихотворение автора Natalapo4ka
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора agafonova954
Стихотворение автора agafonova954
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора vera
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора ЛеонидОлюнин
Стихотворение автора MarinaNezhina
Стихотворение автора MarinaNezhina
Стихотворение автора MarinaNezhina
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора Вересень
Стихотворение автора vera
Стихотворение автора ЛеонидОлюнин
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Zoya
Стихотворение автора Zoya
Стихотворение автора Zoya
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора ЛеонидОлюнин
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора Галина_Безменова
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора Lenchen
  50 новой прозы на сайте
Проза автора archpriestVasiliy
Проза автора Николай
Проза автора СаняАксёнов
Проза автора prelestnica13
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора витамин
Проза автора витамин
Проза автора Zoya
Проза автора vsaprik
Проза автора archpriestVasiliy
Проза автора belockurova1954
Проза автора витамин
Проза автора витамин
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора витамин
Проза автора витамин
Проза автора verabogodanna
  Мини-чат
Наши партнеры