Товар добавлен в корзину!

Оформить заказПродолжить выбор

Поздравляем
с днём рождения!


Вход на сайт
Имя на сайте
Пароль

Запомнить меня

 

Приглашаем всех в Коллективный сборник поэзии и прозы "РЕКА-ГРАНИЦА и КОРМИЛИЦА"

Книги на Маркетплейсе

Форум

Страница «strannikek»Показать только стихотворения этого автора
Показать все сообщения

Форум >> Личные темы пользователей >> Страница «strannikek»

                                                             ПОВОРОТ

 

Михалыч рисковал! Гнал «Урал» на порядочной скорости. Потому что уж очень хотелось успеть вовремя! Впереди ещё полсотни километров, а надо ещё разгрузиться, да назад вернуться! 
 Висевший над тундрой морозный туман, сужал видимость почти до «нулевой». Да кто в такую погоду в рейс пойдёт? Разве что он, Михалыч!
Предприятия выпускали технику только в спарке, или день просто актировался. Но Алексею Михайловичу Чугунову доверяли: опытный водитель с тридцатилетним стажем, из которых пятнадцать провёл здесь, в тундре. Стучали на стыках бетонных плит автомобильные колёса, врывался в приоткрытую форточку холодный северный ветер, барабанил по лобовому стеклу крепкий ямальский снежок, но молчали примёрзшие «дворники», да отключённый телефон навевал иногда тревожные мысли.
Всё это прошёл Михалыч, ко всему привык!
 Вот и торопился сейчас. Память подсказала, что сейчас должен быть поворот. Крутой, почти девяносто градусов. Михалыч лихо вошёл в него, почти не снижая скорости.
 Глухой удар эхом отозвался в кабине. Машину подкинуло, как на трамплине, и Чугунов интуитивно нажал на тормоза. Морозная пелена под покровом полярной ночи не давала возможности увидеть что же там, перед капотом! Урчал на холостых оборотах мотор, еле слышно шелестела печка.
 Медведь? Вряд ли, январь идёт. Хочешь не хочешь, а смотреть надо!
 Михалыч плотнее застегнул «душегрейку» и, нахлобучив шапку, открыл дверцу. Спрыгнул на землю и… ноги ударились о что-то твёрдое. Чуть не упав, Чугунов наклонил и обмер!
 Под колёсами лежал человек. Вроде, парень! Михалыч приподнял сдвинутую на нём шапку. Молодой. Откуда ж ты взялся, дурачок?! 
Господи, как же это? Ведь за тридцать лет ни единой аварии! 
 В руках появилась противная дрожь. Не чувствуя мороза, Чугунов потянул труп из-под колёс. «Именно, труп!» - мелькнуло в голове.
… Михалыч появился на буровой через три часа.
- Лихо ты, Алексей Михалыч! – довольно констатировал буровой мастер, - Никак, по «зимнику шёл?
- По нему, - буркнул Чугунов, - По плитам разве что дурак поедет! А здесь в два раза короче.
- Оно конечно!


 Этот парень пришёл к Михалычу ночью. Просто пришёл и стоял возле кровати. Почувствовав присутствие постороннего, Чугунов открыл глаза и замер. А парень просто стоял, мял в руках окровавленную лисью шапку, и смотрел Михалычу в глаза.
- Прочь, дьявол! – закричал Чугунов.
- Ты чего?! – откинув одеяло, удивлённо спросил Васька Сомов, сосед по комнате, протирая заспанные глаза, - Сон что ли дурной приснился?
- Сон… - успокоил его Михалыч.
- Ну-ну, - Сомов укоризненно покачал головой и снова зарылся в одеяло.
 Чугунов вгляделся в темноту – парня не было.

 Получая путёвку в диспетчерской, Михалыч уловил разговор двух шофёров.
- Нашли случайно, - говорил долговязому верзиле всё тот же Васька Сомов, - Алфёров ехал, видит, бугорок на самом повороте. Остановился, разгрёб ногой, а там труп замёрзший. А неподалёку «Нива» капотом в сугроб! Видать, скорость не рассчитал, вот и вылетел! Вышел из машины, ну, и… Сам ведь знаешь, что за полтинник давило!
- Да… - Долговязый поёжился, - И машин рядом не было, все на приколе стояли!
Увидев Михалыча, долговязый крикнул:
- Михалыч, ты в тот день на «пятидесятую» по зимнику мотался?
- По зимнику… А что на «бетонке»?
- Да парень какой-то замёрз. Говорят им, говорят по телевизору! Молодёжь!
 С неделю Чугунов боялся даже думать об основной дороге. Да и не выпадал рейс на «пятидесятую». Но всё-таки пришлось. Зимник перемело, почистить не смогли, потому что грейдер встал на неопределённый срок.
 Вот и увидел Михалыч того самого паренька! Вернее, сначала увидел памятник. Поставили на самом повороте, почти у дороги. «Зачем так близко-то? - отстранённо подумал Чугунов, - Памятники чуть дальше ставят…». Потом увидел паренька: тот сидел на снегу, прислонившись к памятнику и смотрел на дорогу. « Чертовщина!» - поёжился Михалыч.
И уже отъехав, вздохнул:
- Ты уж прости, парень!
 
… Михалыча не стало через неделю. Как рассказывал всем Васька Сомов, в ночь перед смертью Чугунов долго не спал:
- И ещё, - говорит, - последний рейс делаю, Вася! Заканчиваю с северами, на землю пора!
 Когда в диспетчерскую сообщили, что на злосчастном повороте обнаружен чугуновский «Урал», туда срочно выехал директор и милиция.
Говорили, что Михалыч не смог притормозить, потому что отказали тормоза, и он прямо с лёту врезался в кем-то поставленный у дороги памятник. Как специально, сразу под горкой.
 Вот и стоят теперь по дороге на «пятидесятую» уже два памятника: Михалычу и тому неизвестному парню, потому что ни документов на машину, ни паспорта и прав при нём тогда не обнаружили. А памятник буровики поставили, и тот, старый, восстановили.
Судьба. Или что-то другое?



Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 07.01.2017 14:18
Сообщение №: 162658
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                                ЖИВОЙ

 

У Сафронова болело сердце. Сам он считал, что сердечником никогда не был, поэтому по больницам не ходил. Не любил длинных очередей, оханья и аханья, сидящих возле кабинетов людей, разговоров про урожаи и неудачные женитьбы сыновей и замужества  дочерей. Был один раз, наслушался разговоров и больше не ходил.
 Так, придавит изредка, захлестнёт боль, подкосятся ноги. Присядет Сафронов, закроет грудь рукой, боль и отпустит.
 И ещё он выпивал.
- Какой я алкаш?! – кричал он жене, когда та, начинала причитать, присев на лавку, и закрывала руками голову. Она раскачивалась из стороны в сторону, и у неё долго дрожали плечи.
- Господи, как же так получилось-то? – сквозь слёзы шептала она, - Ведь добротный же мужик был! За что, господи?!
- Да иди ты! – вскакивал обозлённый Сафронов и выходил во двор.
 Во дворе гуляла весна. На снежных проталинах желтела прошлогодняя трава, из-за забора тёплый ветерок приносил запах лесной хвои, а на одинокой берёзке, стоящей аккурат напротив ограды, уже сидели прилетевшие грачи. Хорошо!
 Вот и сегодня, рассерженный от очередного скандала, он выскочил на крыльцо и присел на ступеньку. Сколько можно, изо дня в день одно и то же!
Ну, выпили на работе, что такого? Сенька Кравцов проставился – у него сын родился! Разве плохо?
 У Сафронова сдавило грудь. А у тебя, Лёша Сафронов, как? Пятнадцать лет с Нинкой живёшь, а детей так и не нажили. Не слышно детского крика в доме, не поёт жена колыбельные песни, а только всё пилит и пилит.… « Потом! – отмахивался он, - Успеем ещё родить, сначала на ноги встать надо!
А я встану, ты меня знаешь!» Только вот как-то с натягом всё получалось, неправильно. Сначала уехал на Север Сафронов за длинным рублём. Много ни много заработал, а на дом хватило! Друзья в это время деток уже в ясли водили, а они с Нинкой всё ещё жить начинали. Потом в тюрьму по глупости на год попал. Так к чифирю пристрастился, а потом и водочку стал попивать.
 Иногда смотрела на него жена своим жалостливым взглядом, как бы говоря: « Может, попробуем?», но Сафронов то уводил разговор в сторону, то произносил своё привычное «потом».
 « А ведь она могла меня бросить…» - пронеслась неожиданная мысль. Могла, но ведь не бросила же! Тогда терпит почему? Неудачник, пьяница, а не бросает. Непонятные люди женщины!
 Начинало темнеть. Сафронов поёжился и пошёл в дом. Чертыхаясь в темноте, разделся и завалился на постель. Нинка молчала, как всегда отвернувшись к стене. Как бы пытаясь помириться, провёл рукой по её плечу, но она одёрнула его и глубоко вздохнула.
 А потом… 
 Сафронов оглянулся по сторонам – он стоял в длинной очереди. Над головой нависли тёмно-свинцовые тучи, откуда-то доносился вой шквального ветра, но здесь его не было. Здесь стояла гробовая тишина, и только шорох тысяч ног вонзался в уши бесконечным страхом неизвестности. Шли мужики, старики, дети…. « Где я?» - спросил себя Алексей, и, не получив ответа, снова посмотрел по сторонам. Огромные скалистые вершины обступили не большое плато, по которому двигалась бесконечная вереница измождённых людей.
 Только сейчас Сафронов почувствовал за спиной  мешок, и он держал его обеими руками, придерживая, чтобы не упал. С грустной улыбкой повернулся идущий впереди мужик, обречённо цокнул языком. « Ты кто?» - спросил Алексей, но не услышал своего голоса. Только вздохи вокруг, вздохи…. Очередь двигалась медленно, безмолвно. Вокруг витал странный запах. « Запах пустоты, - определил для себя Сафронов, и сам удивился: Так пахнет пустота?».
 Впереди появилась, вернее, как бы выплыла из тумана, огромная арка, а по бокам её стояли два воина. Гигантского роста, этажа в три высотой, они стояли с непроницаемыми лицами. «Цирики!» - подумал Алексей. Были такие воины в древней Монголии. Солнца не светило, но почему-то блестели их доспехи, сабли, изогнутые, и поэтому казавшиеся особо опасными, переливались в ножнах позолоченными рукоятями.
 Пропуская через арку безвольную очередь, воины выискивали взглядами только им подозрительных людей и жестами показывали место, куда нужно было отойти. Те же, кто прошёл через арку, исчезали со своими мешками в тумане, который стеной стоял сразу ней. Ни крика, ни разговора….
- Ваш груз не принимается! – громом раздался над головой Сафронова голос одного из воинов.
- Это почему же?! – заартачился, было, Алексей, но грозно сверкнул глазами цирик, положил руку на рукоять кривой сабли.
- Им можно, а мне нет! – как ребёнок поджал губы Сафронов, отходя в сторону.
 А потом кто-то больно ударил его по щеке. И ещё раз, и ещё! Ничего не понимая, Алексей  хотел отвести удар,  да только не слушались руки, и откуда-то со стороны вонзался в уши женский плач. Понимая, что у него закрыты глаза, Сафронов всеми силами старался приподнять веки. Сквозь щель он видел, как билась в истерике жена, как люди в белых халатах склонялись над его лицом.
 Уже в карете скорой помощи, Алексей осознал случившееся. Нинка сидела рядом. Она всхлипывала, гладила Сафронова по руке и шептала непонятные слова из какой-то молитвы. А он успокаивающе, чуть заметно, кивал ей головой.
 Живой…

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 25.01.2017 12:35
Сообщение №: 163313
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                                 ЁЖИК

 

- Ну, пацаны, поехали! – Васька Каров поднимает  до краёв наполненный стакан и чокается со своими друзьями. Все умилённо молча поддерживают тост и прикладываются каждый к своей посуде. По очереди, крякнув от удовольствия, растягиваются на уже прогревшемся песке.
- Как у тебя ума хватило, Лось, насчёт рыбалки? – щурясь от яркого солнышка, выдаёт Стёпа Бугров.
- Мозги ведь не у каждого есть! - констатирует Лосев, - так что цените своего товарища!
- Ценим, неоценимый ты наш! – добавляет Каров.
 Трое закадычных друзей отправились на рыбалку. Рыбалка – это, конечно, для жён. На самом деле решили просто отдохнуть, сказав своим, что очень уж клёв сказочный в Марьяновке, что в тридцати километрах от города. У Карова супруга очень удивилась увлечением Васьки рыбалкой, поскольку ни в чём подобном  ранее замечен не был. У Стёпы Бугрова жена заподозрила что-то неладное в поведении мужа и косилась, каждый раз проходя мимо. А вот у Лося, Лосева Севы, суженая сразу поняла, что из рыбалки можно извлечь выгоду:
- Главное, Севка, место найди хорошее и никого близко не подпускай! Стёпке с Васькой ведь главное  из дома вырваться! А ты у меня другой, ты у меня аналитического склада ума, сразу отделишь зёрна от плевел!
- Отделю! – смотрел на жену Лось, удивлённый её тирадой. Откуда всего нахваталась?
 Как бы то ни было, а на свободу они вырвались. На автобусе до Марьяновки доехали быстро. 
 И вот лежат они сейчас на небольшой поляночке, что отыскали на самом берегу Безымянки. Кузнечики стрекочут, солнышко жжёт. О рыбалке ни слова. Да и какая рыбалка в такую погоду? 
- Хорошо, мужики! – нарушает тишину Стёпа. Переворачивается на спину и чуть не сбивает ногой раскладной столик со всем содержимым.
- Ну, ты, бегемот! – чуть ли не хватается за сердце Лось.
 - Давайте ещё по одной, а то в «сухаря» отдыхать будем! – предлагает Стёпа.
- У нас ещё три! – уточняет Васька.
 Пьют ещё по одному стакану. Все понимают, что жизнь прекрасна, и, пока есть живительная влага, ничто не сможет изменить этого мнения.
Заметив в кустах какое-то шевеление, Лось внимательно всматривается туда.
- Ой, ёжик! – радостно вскрикивает он, распознав животное.
Все трое вскакивают и, окружив напуганного ёжика, пытаются пальцами дотронуться до иголок.
- Не даётся… - разочарованно произносит кто-то из них.
- Вот что, пацаны, я слышал, что когда дуешь на него дымом, он так интересно крутит мордой! – вспоминает Лось, - Честно, мне на работе рассказывали!
 Кое-как палочкой подкатили иглистый  клубочек к еле тлеющему костру. Закурив сигарету, Лось, встав на корточки, внимательно выжидает, пока ёжику надоест прятаться. Остальные  стоят рядом.
 А потом происходит то, чего никто из компании не ожидал. Ёжик, вдруг внезапно раскрывшись, впивается зубами прямо Лосю в нос.
- А-а-а! – от нахлынувшей боли вскрикивает Лось и, вскочив, со всего маху хватает ёжика обеими руками. От дополнительных страданий, раскинув руки в стороны, начинает бегать вокруг костра. Ёжик, с упорной настырностью не желавший раскрывать рот, ещё крепче свернулся прямо у Лося на носу.
- Воды! – кричит Стёпа, и Васька, схватив котелок с остывшим чаем, выплёскивает содержимой прямо Лосю в лицо. Тот, едва не захлебнувшись, отплёвывается, пытается грозить в сторону кулаком. Испуганный Васька отскакивает от костра и пытается найти выход из создавшейся ситуации.
- Воды! – снова кричит Стёпа.
- А-а-а! – продолжает выть Лось.
- В воду! – уточняет Васька, догадавшись как можно спасти друга.
 Лось огромными скачками бежит к Безымянке. Со всего маху падает в воду, скрываясь в речке прямо с лицом.
- На карачки встань! – издалека советует Васька, не рискуя подходить ближе.
Наконец, у ёжика не хватает терпения, а, может, воздух закончился, но он, в конце концов, раскрывается и исчезает в мутной речной воде. Потом воздух заканчивается и у Лося. Тяжело дыша, пошатываясь, он поднимается над речной гладью и, словно раненный солдат, тяжёлым взглядом осматривает окрестности.
Показывает пальцем куда-то на берег, где семеня лапками, исчезает в прибрежной траве мокрый ёжик.
- Вот иуда! – участливо заглядывая Лосю в глаза, произносит Стёпа, - Как ты, брат?
Лось обречённо машет рукой и направляется к костру. Остальные двигаются следом.
- Может…. – вопросительно смотрит на Лося Васька.
- Давай! – наконец произносит пришедший в себя Лось, - Вот зараза, противная скотина!
Нос уже распух настолько, что выделяется на лице огромным красным бугорком. Пощупав его, Лось, машет рукой и тянется за стаканом...



Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 11.03.2017 11:05
Сообщение №: 165357
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                  ЛЕДИ ЮЛОВСКОГО ОЗЕРА

 

Мерным шелестом набегает на берег хрупкая волна, накатывается на ещё зеленеющие камыши и, чуть задержавшись, рассыпается мелкой рябью по песчаному берегу Юловского озера. Где-то крикнет ночная птица, но звук, чуть поднявшись над землёй, исчезает в чернеющий ночи прибрежных лесов. Затем снова слышится, как приближается волна, снова птичий вскрик, снова шёпот…. И так бесконечно.
 В палатке уютно! И думается хорошо, и спится хорошо под такую мелодию лета. Хорошо спится, да только не всем! Второй час Фёдор ворочается с бока на бок, но не берёт сон, хоть убей! Витька с Лёшкой, поди, второй сон смотрят, ишь как посапывают, а ему, Фёдору, никак не спится. 
 Давно в отпуск собирался, ох, давно! Вот и приехал, наконец! Друзья уговорили на озеро съездить, благо, недалеко, километров сорок от дома. Одичал, говорят, на своих Северах, забыл, как теплом пахнет! 
 Снова где-то далеко крикнула птица. Зная, что уже не уснуть, Фёдор неспеша вылазит из палатки. Черна ночь! Звёзды точками рассыпаны по небу, как веснушки на лице. Не счесть!
 Затух костёр. Ещё тлеют угли, дым тонкой струйкой тянется к небу. «Как дорожка к звёздам!» - мечтательно думает Фёдор.
Внезапно до него доносится женский плач. Какой плач, откуда? Фёдор внимательно вслушивается в темноту. Ну, да, со стороны озера. «Какого чёрта!» -  приходит внезапная мысль. Ночь на улице, до ближайшего человека километра три, а здесь девичий голос! Долгий голос, певучий, только болью нечеловеческой пропитан. Рвутся над озёрной гладью слёзные ноты.
 « Что за чудеса?» - думает Фёдор и направляется к берегу. До него метров десять, но очень уж буйно разрослись по берегам травы, широко раскинули свои ветки зеленеющие ивы. В темноте, не заметив, Фёдор бухается в воду. Чертыхнувшись, замирает, понимая, что плача уже не слышно. « Показалось!» -  думает он и собирается вернуться назад. Но вот снова плывёт голос над рябью Юловского озера, снова боль растекается над заросшим берегом и поднимается вверх. Наверно, туда, к звёздам!
 Только тут Фёдор замечает движение: прямо по озеру, по озёрной глади, скользит девичий силуэт! Не видно движения ног, не колышется длинное платье, не развевается длинный шарфик, обёрнутый вокруг тонкой шеи! Чуть надвинутая на лицо шляпка и белая вуаль скрывают лицо, но Фёдор уже понимает, что девушка достаточно молода и, скорее всего, красива.
- Мадам! – сквозь ночную темноту зачем-то кричит он, но девушка его не слышит. Она продолжает своё бесшумное движение, и только плач доносится до стоящего на берегу Фёдора. Ночь, очень плохо видно, но он пристально всматривается в чернеющие воды озера, на которых светлым пятнышком выделяется белое платье незнакомки. Наконец, плач слабеет, становится тише, в ночной мгле тускнеет женская фигура и становится тихо…. 
 Как бы очнувшись ото сна, Фёдор ошарашено смотрит по сторонам. Сколько он тут простоял? Что это вообще было?
 Заметив, что начинает светать, плетётся назад. Как в полудрёме, пытается развести костёр. Обжегшись о закипевший чайник, наконец, приходит в себя. Вот чудеса так чудеса!
- Ты чего так рано? – доносится Лёшкин голос, - Не спал что ли?- тот выползает из палатки и, прищурившись, протирает глаза.
- Спал, спал… - успокаивает друга Фёдор.
Витька вываливается из-под брезентовой крыши, когда они уже пью чай:
- Эгоисты! – нарочито грозно кричит он и тут же присоединяется к компании.
Отдых есть отдых! Где ещё можно дышать таким воздухом и ловить такую рыбу?!
Пусть небольшую, неприглядную, но очень вкусную!
Фёдор ничего не говорит друзьям о ночном видении. Не поймут, ещё и на смех поднимут! Они загорают, травят какие-то несуразные анекдоты, часа три сидят на озере, закинув удочки, а Фёдор нет-нет, да незаметно для друзей всматривается в водную гладь, всё ещё мучая себя вопросом: а было ли?
 Время неумолимо. Накапливается тысяча дел, которые надо сделать за время отпуска, поэтому вечером они возвращаются домой. Проезжая через Юлово, Фёдор просит остановить возле магазина. Там какая-то маленькая старушка приютилась на деревянной лавочке. Она внимательно смотрит на подходящего к ней Фёдора и шевелит губами.
- Вы давно здесь живёте, бабушка? – задаёт он ей вопрос, на что та какое-то время молчит, а потом, вздохнув, произносит:
- Давно.
- Вы, уж, простите ради бога, я впервые в этих краях! Озеро, вот, ваше понравилось.   
- Красиво тут! – утвердительно кивает головой старушка.
- Вы и родились здесь?
- А как же! – старушка подозрительно смотрит на Фёдора, - Так ты спрашивай, чего мнёшься–то!
- Ничего странного здесь не замечали? – Фёдор оглядывается на друзей, которые из машины тоскливо смотрят ему в спину, а Витька молча тычет пальцем по часам: пора, мол!
- Так  ты Аленку, что ли видел? – наконец, догадывается старушка.
- Да так…. – пытается темнить Фёдор.
- Видел, видел, поняла уже!
- А кто она такая, Алёнка эта? – удостоверившись, что ночью ему ничего не привиделось, Фёдор присаживается на лавочку.
- Интересно? – хитро щурится старушка, - Так ты не переживай, ничего плохого не будет! Она просто горе своё выплакивает. Да…. Сто лет уже, почитай!
- А что за горе-то? – пытается докопаться до истины Фёдор.
- Так жениха своего всё оплакивает! Как ушёл в 14-м на войну, так и не пришёл после. Убили его! А красивый офицер был, видный! Тоже из господ. Сынок какого-то начальника из Симбирска. А Алёнушка, так она дочка нашего помещика бывшего Юлова. Говорят, для неё он и пруд выкопал. И мельницу заодно поставил.
- Дела… - Фёдор инстинктивно подёрнул плечами, -  Так ведь сто лет прошло, бабушка!
- А горе, сынок, никогда не кончается. Хоть сто лет, хоть двести…. А кто увидит её, плачущую, того горе минует, Алёнушка сама на себя всё возьмёт. Так люди говорят!
 Фёдор поднялся:
- Спасибо за рассказ, бабушка!
- Иди. Тебе повезло, что её увидел. Редко кому такое случается. Иди!
 Как не растягивай отпуск, всё-равно дни становятся короче, часы пролетают быстрее и вот наступает минута, когда, стоя в тамбуре поезда, понимаешь: всё, начинается прежняя жизнь. За окном уже  мелькают незнакомые остановки, соседи по вагону начинают давать друг другу ненужные советы, и ты точно знаешь, что жизнь продолжается!
 Фёдор смотрит в окно и тоже знает, что на будущий год он непременно приедет на таинственное  озеро с надеждой, что ему снова повезёт, и он снова встретит Леди в светлом платье, в шляпке с белой вуалью…

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 01.06.2017 18:43
Сообщение №: 168609
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                                ТУМАН

 

 Надо же.… Именно в этом месте срезало «центровик»! 
Алексеев матюгнулся от возмущения и со злостью ударил ладошками по рулю. Заглушил мотор и, посидев пару минут, он с обречённостью толкнул дверь, выходя из салона.
 Теперь помощи не жди: в этих местах две-три машины за сутки проходит – гиблые места. Хотел же по основной трассе, так нет, по старой дороге срезать решил. Дурак! Дочка Анютка, верно, давно уже ждёт, все глаза просмотрела! Свадьба как-никак! Хорошо, что супруга не с ним, а раньше уехала. Единственная дочка, как ни помочь!
 Алексеев знал, что эти места издавна звали «лихими». Ещё в пору восьмидесятых бывал здесь несколько раз – с геологической партией. Поговаривали, что нечисти в этих сибирских краях невидимо, да только кто в молодости верит в потусторонние миры и умершие души?! А сейчас вдруг неуютно стало. Вот и туман над болотом….
То ли озеро, то ли болото – их множество раскинуто вдоль дороги. Тайга километров тридцать как отступила, а здесь уже тундра началась. До Таймаяхи ещё полторы сотни вёрст наматывать надо! 
 От этих мыслей сразу стало одиноко. Делать–то что? Пешком не дойти…. А туман над болотом всё густел.
 Сорок три года прожил, двадцать лет геологоразведке отдал, дослужившись до  главного геолога управления, а боишься? Алексеев разозлился сам на себя! Ладно, разве не приходилось в одиночку перевалы проходить да холодные ночи в зимней тайге коротать?! Всё ведь было, а здесь…. Главное, дочку подвёл, жену расстроил. В то, что на свадьбу он не попадёт, Алексеев уже знал точно.
 Он сел в машину, поёрзал на сиденье, стараясь найти удобную позу.
 Туман какой-то странный. Сплошной серой стеной, абсолютно вертикально, он приближался к дороге. Как скальник, почему-то подумал Алексеев, и ему стало действительно страшновато. На всякий случай он закрыл на замки двери.
 «Странный туман…» - подумалось снова. Идя стеной, он принимал какие-то причудливые очертания: то в клубящейся серой мгле появлялись очертания человеческих лиц, то прямо изнутри доносились вздохи и стоны. Как будто внутри его шла своя, непонятная и невидимая для посторонних глаз, жизнь.
 «Фильмов насмотрелся!» - натянуто усмехнулся Алексеев. Только улыбаться больше расхотелось, как только он увидел выходящую из тумана человеческую фигуру. Сначала руки, потом голова, ноги…. Человек приблизился к машине и остановился.
 Измождённое лицо, изъеденные мошкой руки. Порванные на коленях штаны от «энцефалитки» дополняли эту жуткую картину. Истёртые до крови босые ноги, словно угли, чернели на дорожном песке.
 «Кто ты?» - мысленно спрашивал Алексеев, а человек беззвучно кричал, размахивая руками. Из беззубого рта не доносилось ни звука, но, странное дело, Алексеев его слышал: « Уходи!» 
 А потом началось то, что даже в самом кошмарном сне  вряд ли могло присниться: из тумана прямо к машине посыпались полчища безобразных тварей. Они выли, стонали, скакали вокруг машины и скалились в стёкла своими отвратительными зубами. Летали руки, ноги, головы, со стуком ударяясь в кузов. Автомобиль трясло и шатало из стороны в сторону.
 Алексеев видел, как пытавшегося помочь ему человека, какая-то одноногая тварь одним ударом своих когтей разрубила пополам. Одна часть упала на дорогу, а вторая пошла прямо в туман, пока не упёрлась в серую стену, но потом рухнула, навсегда исчезая в болотной мари.
 Час, два, сутки…. Сколько продолжался шабаш всей этой нечисти, Алексеев так никогда и не вспомнит. Не вспомнит он и то, как на дороге, прямо из-за ближайшего колка, заклубится пыль, и появятся два грузовика. Они остановятся возле одинокой легковушки, и шофера будут долго упрашивать открыть им дверь. Они выведут странного человека за руки, но у того будут постоянно подкашиваться ноги, и он постоянно будет твердить о каком-то тумане. Сочувственно качая головами, шофера будут убеждать Алексеева, что никакого тумана нет, да и не бывает его в это время. Подцепив алексеевскую машину, грузовики дотянут её до Таймаяхи, прямо до центральной больницы.
 Уже потом к Алексееву допустят жену и дочку с женихом. Они будут успокаивать его, твердя, что он обязательно будет присутствовать на их свадьбе, потому как её отложили на несколько дней.
 Потом в больницу приедет его лучший друг Федотов, начальник одной из экспедиций. Он выслушает рассказ Алексеева о тумане:
- Это Мангулов был, помнишь его? Ну, рабочий, который однажды через болото пошёл и пропал? Тогда ещё, в восемьдесят шестом, помнишь?
 Алексеев будет утвердительно качать головой, хотя какое ему было дело в то время до какого-то рабочего, хоть и забросали тогда органы управление проверками да запросами.
 Ничего этого Алексеев не вспомнит никогда. Только где-то из глубины, из самых потаённых уголков памяти, будет иногда выплывать картина, в которой он, сидя на больничной кровати, уткнётся лицом в плечо жены, а та, вытирая ладошкой набегающие слёзы, чуть слышно будет шептать:
- Господи, ведь белый весь, как лунь белый….
 
 
 

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 21.07.2017 14:36
Сообщение №: 170276
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                               МАШИНА

 

 Валера Степанов купил машину. Не новую, конечно, с рук. Да и марка не ахти какая, но главное ведь колёса да салон от дождя, остальное его не волновало!
 Ух, ты! Друзья кружили возле автомобиля, то похлопывали по капоту, то зачем-то пинали колёса и периодически пожимали Валере руку.
- «Москвичонок» что надо, молодец, Валерка! – радовался больше всех Женька Мажура, закадычный друг детства и, вдобавок, сосед, живущий через забор в родительском доме.
- Ага! – Степанов ласково поправил боковое зеркало и с довольным видом посмотрел по сторонам.
- Главное, чехлы классные! – с видом крупного знатока резюмировал Гоша Зайцев, ещё один друг и бывший одноклассник Валеры.
 Все трое работали на совхозной автобазе: Женька водителем на хлебовозке, а Степанов с Гошей простыми слесарями. Валера находился в законном отпуске, вот и подвернулся по дешёвке этот автомобиль. В соседнем селе купил. Почти даром продала его незнакомая тётка, уверявшая, что это машина её покойного супруга, который полгода назад отдал богу свою душу. А то, что он любил до невозможности свой «Москвичок» и что лелеял его, как дитё малое, Степанов старался пропустить мимо ушей. Какой хозяин не любит свою машину? Но автомобиль был в идеальном состоянии, и в этом тётке не откажешь. Хорош!
- Ладно, мужики, пора в стайку! Завтра в ГАИ, то да сё.… Потом покатаемся! Вы, уж, извиняйте, братцы!
 Степанов уверенно сел за руль, осторожно хлопнул дверцей и включил замок зажигания. Автомобиль завёлся, как говорится, с полуоборота. Махнув друзьям, что б отошли в сторону, Валера с заправским видом въехал во двор. Неспеша вышел из машины, ещё раз поправил зеркало и пошёл закрывать ворота.

 На оформление ушло два дня. Сразу возле ГАИ Степанов прикрутил номера. Потом, как городской, заехал в районную мойку и, счастливый, покатил по просёлочной дороге в свою Неклюдовку.
 От июльской жары изнывали бесконечные поля. Травы, потускневшие и потерявшие былую свежесть, всё ниже гнулись к земле.
«Эх, кондиционер бы!» - мечтательно подумал Валера. Конечно, это не иномарка какая-нибудь, но всё-таки….
 Откуда-то дунуло ветерком. Окна были открыты, но повеяло сзади. Степанову даже показалось, что в салонном зеркале мелькнуло чьё-то лицо. Он в недоумении оглянулся назад, но на заднем сиденье никого не было. Да и откуда там кому взяться!
 Валера остановил машину прямо посреди дороги, вышел и задумчиво остановился возле задней дверцы. В голове промелькнуло, непонятно откуда взявшееся, беспокойство.
«Это у тебя от радости что ли?» - спросил он сам себя. Ответа, естественно, не было, но неприятный осадок остался.
И всю дорогу до деревни Валера через зеркало то и дело поглядывал назад, ощущал прохладу и затылком чувствовал чьё-то незримое присутствие.
 Подогнав машину к своему дому, он запер « Москвич» на ключ и пошёл на ферму, где работала Глаша, его жена. Специально, не стал подъезжать на автомобиле, чтобы избежать ненужных расспросов, да и почему-то захотелось поскорее прогуляться на свежем воздухе.
-  Мог бы и на машине приехать! – обиженно проворчала жена.
- Да ладно тебе, успеем ещё! – Валера прижал к себе супругу, - Вот вечером и заеду!
- Хорошо, - примирительно согласилась Глаша.
 От жены Степанов прямиком направился, было, на автобазу, но, проходя мимо дома, с удивлением заметил, что «Москвичок» стоит далеко от ворот, совсем не в том месте, где он его оставил.
«Ну, блин, поймаю – уши надеру!» – раздражённо передёрнул плечами Валера. Конечно, местные пацаны облюбовали новинку, кто ж ещё? Вот я вам!
 Возле машины никого не было, да и следов рядом не наблюдалось, кроме его, Валериных, но других объяснений в голову не пришло, и Степанов поставил машину на прежнее место. Во двор загонять не стал, поскольку вечером собирался забрать с фермы жену.
 В салоне было жарко. Он мысленно упрекнул себя за излишнюю впечатлительность. Только вот давило что-то на сердце, и назойливое беспокойство никак не хотело его оставлять.
 Позже, заехав за Глашей, они вместе катались по пыльным окраинным дорогам,  и Степанов убеждал супругу, что им просто подфартило, потому что автомобили в таком техническом состоянии стоят гораздо дороже. Её убеждал, а сам замечал, что не стало в его душе былой радости от этой покупки. Была просто пустота, и где-то в мозжечке свербило и не давало покоя нехорошее предчувствие.
 Обо всём этом он, естественно, не стал рассказывать Глаше. Друзьям тоже ничего не сказал: не дай бог, подумают, что от радости заговариваться стал.
 Ночью, выйдя во двор по нужде, Степанов увидел, что машина стоим капотом к воротам. По спине пробежал неприятный холодок и, словно тысяча иголок одновременно впилось в пальцы ног. Не так ведь она стояла, не так! Как загнал, так и оставил! И ещё показалось, что за рулём сидит какой-то мужик в надвинутой на глаза кепке. Тот любовно гладил рукой по рулю и смотрел прямо вперёд на закрытые ворота.
 Валера, едва придя в себя, осторожно, стараясь не шуметь, попятился назад и тихо закрыл за собой дверь. Сдерживаясь, он заскочил с веранды в дом и накинул крючок. Ё-моё!
 И тут он понял, кто был этот мужик. Хозяин! Тот первый хозяин «Москвича», что умер полгода назад! Тётка же говорила, что он до безумия любил эту машину! Ещё припомнилось, что проскользнула в её речи фраза, мол, он и умер-то за рулём, прямо в салоне, едва подъехав к дому. Поняв, что сболтнула лишнее, она постаралась перевести разговор на другую тему. Степанов тогда не придал этому значения, а вот сейчас дошло….
 Утром, стараясь не поддаваться панике, Валера с опаской завёл машину, как ни в чём не бывало довёз Глашу до фермы. Она на прощание помахала ему рукой: до встречи, мол! А он, кивнув головой, отъехал неспеша и, как только супруга скрылась за дверью, судорожно нажал на газ. Степанов знал что делать! Он летел, брезгливо держась за руль, а сзади снова веяло холодом. Холод, как покрывалом, обволакивал его спину, медленно продвигаясь по рукам и ногам. Не обращая на это внимания, Валера всё давил и давил на газ! Он даже улавливал на заднем сиденье непонятное шевеление. Боковым зрением заметил в зеркале удивлённые глаза того мужика. Хозяин был сзади!
 Машина выскочила на берег местной речушки. Выключив скорость, Степанов рванул ручник и почти выкатился из дверей. Надорванный мотор заглох, только это уже не имело никакого значения! В салоне никого не было, но Валера знал, что Он там.
 Трясущимися от страха руками, пришедший в себя Степанов, открыл багажник и вытащил оставленную про запас канистру с бензином. Он с каким-то наслаждением поливал некогда счастливую покупку.  Вспомнил, как это не раз видел в фильмах. Оставляя бензиновую дорожку,  отошёл от «Москвича» на достаточное расстояние и чиркнул зажигалкой.
 В рванувшемся пламени услышал ужасающий вопль. Оно, бывшее когда-то человеком, металось по салону и билось в закрытые двери! В боковом стекле отразились выкатывающиеся из орбит глаза на перекошенном лице. А затем, как восковая фигура от огромной температуры, всё начало плавится и течь. Взрыв поставил окончательную точку в этой вакханалии. В столбе огня, взметнувшимся вверх, Валера увидел поднимающееся в небо бесформенное искрящееся  пятно. 
- Вот и полетела к богу твоя душа, - не переставая шептал Степанов, - вот и полетела!
 Возвращаясь назад, усталый от свалившихся на голову событий, возле деревни увидел бегущих к нему людей. 
 - Что случилось?! – наперебой спрашивали возбуждённые мужики, а  он, в изнеможении просто махнул рукой:
- Проводка замкнула….
- Вот не повело человеку, горе-то какое! – шептались потом в деревне бабы, - Ведь только машину купил….

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 10.11.2017 13:11
Сообщение №: 175774
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                               МЕДВЕДЬ

 

Медведь – это хищное крупное млекопитающее, относится к подотряду псообразных. Отличительными чертами являются коренастое сложение тела, мощные когти и клыки, короткий хвост, густая длинная шерсть. Медведи отлично ощущают запахи и слышат. Выходят на охоту вечером или рано утром. Очень ловкие, умеют плавать, могут передвигаться со скоростью до 50 км/ч. При необходимости умеют стоять и ходить на задних лапах. На зиму впадают в спячку.



Я хочу рассказать о двух случаях, когда судьба свела меня с этим хищником. Должен признаться, что это не совсем приятные воспоминания. В первом случае – страх, во втором - жалость.
 Работа на сейсмостанции оставляет много свободного времени, поскольку сейсмограммы на приборах  меняются два раза в сутки, да оформление документации и расчёты занимают 2-3 часа. В остальные часы занимаешься своими личными делами, не считая, конечно, заготовку дров, уборку, выход на связь с базой  и другие разные мелочи.
 Как-то раз, в конце мая, взяв мелкашку, решил я прогуляться по окрестностям Северо-Муйского хребта, что плотным кольцом прижал нашу маленькую сейсмостанцию к горной речушке. Малокалиберная винтовка, мелкашка – это так, для полной экипировки, потому что ни на что в тайге она не годится, разве что рябчиков пострелять! 
 Не помню уже, сколько я гулял по близлежащим склонам, но вышел на какую-то полянку. Небольшая полянка, метров двадцать в диаметре. В тайге тепло, птицы кое-где поют. Хорошо! Прислонил винтовку к дереву, сам присел, было, что б сапоги переобуть. Неожиданно мой  взгляд зацепился за какой-то предмет, что неподвижно возвышался на противоположной стороне. Мама моя, медведь!
 Он стоял на задних лапах и внимательно разглядывал меня. Сейчас всё не дают покоя мысли: почему? Он не крутил мордой, как обычно показывают в фильмах, не рычал, не махал лапами. Он просто стоял – МОЛЧА…. Именно в этот момент я впервые узнал, что такое страх! Огромная туша со сверлящим взглядом, и семнадцатилетний студент-практикант.
 Прошло ровно сорок лет, а как сейчас чувствую зловонный запах, исходящий от этого медведя! У меня внезапно отнялись ноги, парализовало голосовые связки…. Предчувствия смерти не было, но одна мысль неустанно билась в моей голове: как это, наверно, больно, когда тебе откусывают руку!
 Сколько мы так стояли, уже не помню. Кажется, долго. А потом я увидел, как медведь вдруг развернулся и вломился своей огромной массой в кусты. Издал ещё непонятный мне звук, из его зада вылетела мощная струя тёмной массы. Понос!
 Уже давно стих хруст ломаемых веток, а я так и стоял с раскрытым ртом: то ли от удивления, то ли от страха.
 Прошло много лет, и я плохо помню, как оказался на станции. Наверное, придя в себя, мчался по сопкам в противоположную сторону. Возбуждённый и усталый, начиная каждый раз сначала, рассказывал напарнику о неожиданной встрече. Он качал головой и, спасибо ему за выдержку, терпеливо слушал мой бесконечный рассказ!
 Потом, набравшись храбрости, я всё-таки нашёл то место. Моя мелкашка преспокойно стояла, прислонённая к дереву. Медвежьего запаха не было, но я так и не решился перейти поляну….
А вот второй случай произошёл, когда я был уже зрелым человеком. Наш артельный участок располагался как раз возле знаменитой речки Вачи, что издревле течёт по Патомскому нагорью. Кажется, был сентябрь, потому что ночами начинало холодать, и желтеющая лиственница выделялась на пёстром фоне скучающих сопок.
 Ночью нас разбудил выстрел. Стрелял сторож-узбек, что постоянно дежурил на территории.
- Медведь! – испуганно повторял он, тыча пальцем в тайгу,- Я стрельнул, он зарычал и убежал!
 Ну, убежал, так убежал. Все поговорили о неординарном случае, выкурили по сигарете и отправились по баракам досыпать.
 А утром повар с берега Вачи прибежал в лагерь, то и дело повторяя:
- Медведь! Медведь!
Он тыкал пальцем в сторону речки, роняя недомытую посуду. Мы, естественно, забыв про завтрак, побежала за возбуждённым поваром.
… Медведь лежал прямо на противоположном от лагеря берегу. Так и не сумев перейти речку, он, видимо, пытался выползти по склону, но не хватило сил. Вот и лежал наполовину в воде, как человек, скрестив лапы, словно руки, положив на них застывшую от боли морду.
 Жалко. Помню, я почувствовал ненависть к этому сторожу. Почему-то показалось, что он убийца. До конца сезона я, здороваясь,  так ни разу и не пожал ему руку.
 Повара приготовили из разделанной туши великолепные мясные блюда. Кто-то ел, кто-то отворачивался. 
 А я? Я попробовал один раз. До сих пор во рту это сладковатый привкус. Может, просто, кажется….

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 14.11.2017 15:59
Сообщение №: 175900
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                                СЛОБОДА  (ч.1)

 

                               Часть первая. НА СТРАЖЕ РУСИ СТОЯТИ
 


  Стаей чёрных воронов кружили вокруг мордовского сельца ногайские всадники. На быстрых конях, в надвинутых на брови малахаях, они издавали только им понятный клич, и с визгом врезались в толпу перепуганных сельчан. Рассекали воздух ногайские сабли, мелькали  плетёные арканы, и вот уже катится по дымящейся траве чья-то буйная головушка, тянется за конём на длинной верёвке, крича от боли и страха какая-нибудь молодуха. Ужас смерти, который внезапно обрушился на это мордовское сельцо, чёрным дымом от горящих изб окутывал бескрайний лес между речками Сызганка и Тумайка.
 Из вихода (подвала) у одного из домов выглянула, было, детская головёнка, но тут же скрылась обратно, захлопнув дверцу. В неё тут же вонзилась стрела, выпущенная одним из всадников.
 Местные мужчины, кто с рогатиной, кто просто с голыми руками, пытались наброситься на незваных гостей. Те же, играючи, кружились вокруг своих почти безоружных жертв. А потом с гиканьем и азартом разили их своим смертоносным оружием.
 Горела съезжая изба, в которой всегда останавливались купцы, везущие свои товары в далёкую Московию. Мужик с чёрной окладистой бородой выскочил на крыльцо, но тут же свалился на землю, пронзённый стрелой. Он  морщась, тщетно пытался вытащить её из плеча. Подскочил на коне ногаец, довольно улыбнулся и взмахнул саблей.
 Ях-х! Фонтаном хлынула кровь, тёмной струёй ударилась о тёсаные перила. Ужасной болью вырвался крик, но тут же стих, потому что потерявший силы мужик всё пытался дотянуться до своей отрубленной руки. Она лежала чуть в стороне вместе с вонзённой в неё стрелой, и ещё дёргались пальцы в последних конвульсиях. 
 Ногаец снова усмехнулся, отскочил в сторону, вздыбил коня и со всего маху, прямо в полёте, опустил свою саблю на склонённую голову. Ях-х! Вот и нет больше купца, нет человека!
 Купеческий обоз, загруженный под завязку, грабили несколько воинов, раскидывая непонравившиеся товары.
 Схватив за пулай (набедренное украшение) девушку, один из ногайцев, спешившись, тащил её в лес. Там, в прилеске, жались друг к другу  с десяток женщин, судьба которых уже была предрешена. Они выли, прикрывая лицо рукавами.
 Чёрным дымом поднималось над густым лесом горе человеческое, криками и плачем растекалась над Сызганкой и Тумайкой людская беда, от которой не было ни пощады, ни защиты.


 Вечкуш не помнил, сколько просидел в виходе. Час, два, сутки…. Голодный, он пожевал вяленую рыбу, так любовно приготовленную отцом. Голод утих.
- Тетя, авай! – заплакал Вечкуш, - Папа, мама!
В детском сердечке поселилась горе. Ребёнок чувствовал, что никогда не увидит своих родителей. Он плакал навзрыд, колотя ручонками по дубовым бочкам с капустой, валялся в исступлении по земляному полу, кричал, обращаясь к ненавистным врагам, которых видел впервые в жизни.
 Покштя (дед) послал его за рыбой. Вечкуш только спустился вниз и внезапно услышал на улице крики. Он пытался выбраться наверх, но увидев множество страшных всадников, испугался. Только успел заметить, как покштява (бабушка), стоявшая возле окна,  вдруг схватилась за грудь и медленно стала оседать вниз. Вечкуш захлопнул дверцу и притаился, пытаясь понять происходящее.
 Сколько времени прошло? Решившись, ребёнок осторожно выбрался на улицу. Опять стало страшно. Дымились остатки некогда крепких домов, угаром растекался по всей округе смердящий запах сожжённых тел. Вечкуш опустился на колени и снова зарыдал:
- Тетя, авай!
 И снова по своей спирали летело время. Минуты, часы…. В отрешённом состоянии ребёнок стал бродить по бывшей улице. Нашёл отца. Тот, прислонившись спиной к стене чужого дома, сидел, сражённый в грудь ногайской стрелой. 
- Тетя! – Вечкуш дотронулся рукой до остывшего тела, и отец завалился набок. Испуганный ребёнок в смятении отскочил назад. Размазывая слёзы по испачканному лицу, он пошёл дальше.
- Авай, авай! – неслось по мёртвому селу, и только эхо, наполненное невосполнимой потерей,  возвращалось назад безысходностью и наступившей тишиной.
 Вечкуш увидел людей, выходящих из молчаливого леса. Длиннющий обоз выползал и выползал на мёртвую улицу. Испуганно оглядывались вокруг незнакомые ребятишки, приютившиеся на телегах, закрывали лицо от угара дородные бабы, а бородатые мужики в длинных кафтанах, вооружённые топорами и ружьями, негромко переговаривались между собой.
- Кажись, беда недавно прошла, Милентий! – проговорил один из бородачей.
- Беда, Осип, беда….
Милентий Климахин, стрелец московский, снял высокую с отворотами шапку и поклонился дымящимся развалинам.
- Здесь наше место, - промолвил он, оборачиваясь к своим спутникам, - Здесь жить и помирать будем!
 Осип Мартынов, стрелец огромного роста с вьющимися белокурыми волосами, опустил к ноге бердыш и утвердительно кивнул:
- Здесь, так здесь! Братцы, - крикнул он подходящим стрельцам, - Надо б лагерь разбивать!
 И загудел обоз, ожил. Детишки вылезали из телег и бежали по нужде прямо в кусты. Бабы топали ногами, разгоняя застоявшуюся от долгого сиденья в жилах кровь. Стрельцы снимали запылённые кафтаны, бросали их в кучу, и, потирая от нетерпения руки, доставали инструменты.
 Давыд Истомин, один из стрельцов, тронул Милентия за рукав:
- Смотри, дитё!
Он показал пальцем на мальчика, лет восьми от роду. Тот стоял возле чернеющего сруба и непонимающими глазами смотрел на незнакомых людей.
- А ну-ка, подь сюда! – поманил пальцем Милентий.
Осторожно приблизившись, ребёнок вдруг остановился, сел на землю и, обхватив руками колени, заплакал. Плакал тихо, горько, лишь подрагивали плечи его худенького тела.
- Ну, что ж ты, вьюнош! – Милентий опустился перед мальчиком на колени и прижал к груди его голову. Он гладил разлохмаченные волосы, понимая, что никакие тёплые слова не смогут сейчас прекратить это плач, - Эко досталось, видать, тебе!
 Мальчишка притих, выплеснув своё горе этому чужому бородачу.
- То, что произошло, мы поняли…, - спокойно проговорил Милентий.
 Вечкуш не понимал его. Он показывал пальцем на лес и шептал:
- Виряс….
 Мол, из леса налетели всадники, которые убили его родителей.
- Виряс… - повторил стрелец, стараясь запомнить, - А зовут тебя как?
 Ребёнок снова заплакал, видимо, от нахлынувших воспоминаний, и Милентий, взяв его на руки, понёс к обозу, возле которого уже сгрудились бабы и детишки. Он положил Вечкуша на телегу, заботливо прикрыл рогожей и снова погладил по голове.
- Тише вы! – рыкнул, было, на своих спутников. Но, смягчившись, добавил, - Пусть поспит.
Подбежавший сынишка Милентия прижался к отцовской ноге.
- Запомни, сынок, - Милентий поднял сына, обернулся к спутникам, - И вы все, братцы, запомните: будет здесь ещё один форпост от набегов нагаев! Что б не лилась больше кровь невинная, да не уводили в кочевой полон жён наших! На то и отправлены мы в эти края Великим государем Михаилом Фёдоровичем!
 Его слушали молча. Стрельцы поддакивали, соглашаясь со сказанными словами, детишки, открыв рты, посматривали на родителей, а бабы умилённо посматривали на своих мужей, которые были их единственной опорой и защитой в жизни: Абросимовы, Ильины, Егоровы, Пронины, Трошины, Чурбановы, Усынины, Старостины….
… Шёл одна тысяча шестьсот тридцать восьмой год от Рождества Христова. Так начиналась Сызганская Слобода.

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 18.11.2017 16:48
Сообщение №: 175994
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                        СЛОБОДА  (ч.2)

 

       Часть вторая. ПЕРЕВЕДЕНЦЫ, СТРЕЛЬЦЫ МОСКОВСКИЕ



 Ушло, отгремело грозами, пролилось тёплыми дождями поволжское лето. Улетели в далёкие края певчие птицы. По утрам всё чаще покрывались инеем опавшие листья, и холодный ветер напоминал о приближении ранней зимы.
 Стрелецкий урядник Климахин торопил своих людей. Сам с утра до ночи не выпускал из рук топора, помогал валить деревья, размечал будущие улицы. 
- До зимы успеть надоть, братцы! – убеждал он, хотя и без этого все понимали, что не продержаться, не пережить морозы без крепких изб.
На самой горе, что возвышалась над Тумайкой-речкой, решили строить новую съезжую избу. И построили. А вокруг неё с каждым днём росли свежие срубы из добротного сосняка. Работали все, даже бабы и дети.
 Едва прибыв на это место, отправил Милентий Анфима Трошина да сына его шестнадцатилетнего Андрейку с посланием к голове стрелецкого приказа Григорию Желобову в «саму» Москву. Помощи просил «людьми строильными», потому-что « до морозов лютых место обустроить надобно». Вскочил на гнедого коня Анфим, сунул свёрток за отворот кафтана, и, сверкнув своими голубыми очами, махнул рукой сыну. Жена его Прасковья кинулась, было, к ним, но попридержал Милентий, грозно глянув в её лицо. И стихла стрельчиха. Враз потускнели глаза, безвольно опустились руки. Она повернулась и пошла к бабам, что собирали кору от ошкуренных брёвен. Так и не увидела, как скрылись за тёмными стволами многовекового леса её кормильцы и опора.
  Почти год прошёл, весна гуляла солнечными лучами по оттаивающим избам. И вот пришли люди, много людей. Привёл - таки Анфим «строильных людишек»! А с ними и « татары служилые», да несколько стрельцов с семьями для «отбывания» службы. И хлебное жалование привёз, и сукно на новые кафтаны. Значилось в приказе стрелецкого головы, чтобы строил он, урядник Милентий Климахин, «сторожу  на этой землице» от набегов степняков да защиты караванов купеческих, что шли в Московское государство по Большому афганскому пути.
- Теперь жить будем! – обнял Трошина Милентий.
- Как отзимовали-то?- как бы вскользь спросил Анфим.
- Прозимовали… – вздохнул урядник, - Да ты не беспокойся, все живы-здоровы! Вон и жёнка твоя бежит!
Урядник показал на бегущую к ним Прасковью.
- Что ж я ей скажу-то… - прошептал Анфим, - Как же ей про убитого в пути Андрейку расскажу?
 Он снял шапку, мотнул головой и, переминаясь с ноги на ногу, ждал жену, искоса поглядывая на Милентия.


 Закипела жизнь, забурлила! Под топорами ложились наземь вековые деревья, с выдохом падая на прошлогодние травы, через которые едва пробивалась свежая зелень. На раскорчеванных с осени полянах чернели борозды целинных полей, а из открытых дверей добротных домов доносились запахи щей, пирогов и хлеба.
 Ушла зима, становилось теплее, но до первого урожая было ещё далеко, поэтому всё зерно хранили сообща, в свежесрубленном амбаре, который поставили тут же, возле съезжей избы.
 Часто выходил Милентий Климахин на косогор. Петляла речка Тумайка под самым подножьем высокой горы, то появляясь, то исчезая среди густых зарослей ив и ольхи. А потом и вовсе пропадала среди бескрайних лесов, которым не было ни конца, ни края.
- Не подобраться нагаям, ни в жисть не подобраться! – довольно осматривал окрестности урядник, - Через леса да с подъемом на гору не пройти! С другой стороны селения ров вырыт, и тын бревенчатый построен, да косая острожная стена во рву установлена! А чуть дале засека, а затем опять речка, Созганка. Укрепили слободу, защитили от пришлых людей!
 Вечкуш повзрослел за этот год. Стрелецкие ребятишки учили его русскому языку, и он уже вполне сносно мог с ними общаться. Только не понимал, почему его называли Вечкутом. Но как-то свыкся, откликался на это имя. Жил он в избе урядника Климахина, который принял его, как сына. Замечая грустные глаза мальчонки, Милентий, жалеючи, прижимал его к себе. Молчал, гладя шершавой ладонью по непокорные вихрам.
- Почему меня Виряскиным кличут? - однажды спросил Вечкуш.
- Ты ж в прошлом годе сам говорил, что из леса! – хитро улыбнулся Милентий.
- Я не из леса! – насупился Вечкуш.
- Ладно, ладно! – урядник присел на лавку, притянул к себе парнишку, - У нас, у русских, так удобно. Есть имя, и есть фамилия. Вот какая у тебя фамилия?
 Вечкуш не знал и удивлённо пожал плечами.
- Ну, вот! А теперь ты Вечкут Виряскин. Так и в книге тебя запишем. Вот построим церковь и запишем! Ты только подумай, сынок, какая жизнь всех вас ждёт впереди! И тебя, и моих отроков, и других!
… На поволжскую многострадальную землю шла новая беда. Отогнав в южные земли ногайские племена, из-за Каменного пояса через Яик-реку шли другие кочевники. Несметная калмыцкая конница, почти не зная поражений, отвоёвывала для себя новые территории, сметая на пути беззащитные сёла и мелкие деревеньки.
 

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 20.11.2017 15:19
Сообщение №: 176059
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                         СЛОБОДА  (ч.3)

 

    Часть третья. ПОСЕРЕДЬ РУСИ




 Сдавать начал Милентий Климахин. Семь лет прошло, как первая сосна под острыми топорами упала на землю, а, кажется, жизнь прошла…. Лежал стрелец на топчане, кутаясь в овчинный тулуп. А косточки всё-равно болели, ныли проклятые так, что выть хотелось, как тому волчонку, что поймал на днях Якимка Пронин, сын, Фёдора Пронина, пришедшего в слободу с первыми стрелецкими поселенцами.
Милентий повернулся набок. До тепла дожить бы, а там…. 
Кружил февраль бесконечными метелями по заснеженным полям, вихрями гулял по улицам, слепя, не признающих холода, ребятишек. Послышится где-то среди этой  зимней суеты беспокойный материнский голос, опечалится отрок, помашет своим товарищам рукой и уныло побредёт на зов, потому как нельзя по-другому.
Ушёл с купеческим караваном в Москву Вечкут Виряскин. Как не настаивал Милентий, да не послушался его парень. Сказывал, что прямо в Приказ. После всех бед, что свалились на его голову, кроме как стрельцом себя и не мыслил. Удивился тогда Климахин, но письмо сопроводительное всё-таки написал.
Расширилась слобода, выросла. Из-под Яика пришли казаки, с южных степей беглые, кто от беды, кто от гнёта боярского. Да ещё гонец, что давече прискакал, письмо вручил от стрелецкого головы Желобова, в котором тот наказывал старосте отрядить с десяток людей на строительство острога, который встанет на пути татар да калмыков недалечь от слободы.
Метель приутихла. Климахин поднялся, кряхтя и проклиная свою немочь. Испив воды, вышел на крыльцо в накинутом тулупе. Бабы и мужики тянулись к деревянной церквушке, что поставили совсем недавно на самом людном месте. Вера, вот чем живёт душа человеческая! Не будь веры, и загинет эта душа от бесконечных сомнений, от разброда мыслей, от страха перед неизвестностью!
- Зашёл бы! – услышал сзади Милентий голос жены.
- Ничего, постою… - Он поцеловал в лоб подошедшую Анастасию, - А ты иди, матушка, иди! Ишь, как народ-то радуется! – Климахин вздохнул, - Меланья куда делась, Василий где?
- Здесь я, иду! – к родителям вышел подросток. Глянув на сына, староста порадовался: хороший стрелец вырастет, крепкий!
Стало тревожно; как они без него? Мелашка на выданье, да ещё Ванятка только ходить начал. Тяжко будет, ох, тяжко! Сорока пяти лет от роду Милентий, а, как старик стал. Ноют раны от сабель да стрел вражеских, не повинуются ноги после дальних бесконечных переходов, огнём горит спина от наступающих болей. А теперь вот и до сердца очередь дошла. Обидно. Столько сделано, и столько не суждено увидеть….


Снежок попал Мелашке прямо в грудь. Притворно скривив личико, она упала прямо в снег и, распластав руки, затихла.
- Ух, ты! – с маху опустившись перед ней на колени, выдохнул юноша. Забыв про слетевшую казачью шапку, он склонил голову над девичьим лицом, - Какая ж ты красивая, родная моя!
Не утерпев, Мелашка взвизгнула от счастья и, обняв за шею улыбающегося Данилку, стала жадно целовать такие знакомые и такие сладкие губы.
Забыв про запрет покидать слободу «в малом количестве», они убежали в дальний прилесок, едва закончилась метель. Два дня не виделись – это ж целая вечность! Часовой, было, погрозил им кулаком, но потом, распознав в Данилке сына казачьего сотника, пошёл дальше « по обходу».
- Весной поженимся! – шептал Мелашке на ухо Данилка Еланцев,- Ей богу, только снег спадёт! Отец сватов пришлёт, всё, как положено!
Мелашка закрывала счастливые глаза, и виделась в девичьем воображении просторная пятистенная изба с изразцовым сосновым крыльцом и куча ребятишек, сидевших за огромным столом.
- Хорошо-то как! – мечтательно пропела она.
Далёкий конский храп встревожил Данилку:
- Бегом! – крикнул он Мелашке. Поставив её на ноги, он мимолётно глянул на близлежащие кусты,- Бегом!
Они бежали, утопая в глубоком снегу. Данилка придерживал рукой болтающуюся в ножнах саблю, другой тянул девушку за собой.
С десяток калмыков из леса выскочили к Сызганке. Один, натянув тетиву лука, выпустил смертоносную стрелу. Но мимо пролетела стрела, упала в шаге, издав протяжный вой.
- Калмыки! – кричал раскрасневшийся Данилка. Мелашка, от страха потерявшая дар речи, крепко держалась за его руку, страшась оглянуться назад.
Заметил часовой кочевников. Протрубил в боевой рожок, и вот уже бежала к тыну «вооружённая сторожа», уже выскакивали на улицы казаки, а бабы с малыми детишками прятались в избах.
Сотник Еланцев увидел сына с дочкой Климахиной. Ринулся было вперёд, но остановился, вскинул бердыш. Взвизгнула пуля и понеслась навстречу неожиданному врагу. Передний калмык взмахнул руками, выгнулся телом, приподнялся в седле и завалился на конский круп, не успев схватиться за гриву обезумевшего от скачки по глубокому снегу коня.
Покрикивали стрельцы, не стреляли, боясь попасть в бежавших. Да только выскочила из-за их спины казачья дружина. Издав клич, двинулись вперёд «пластуны», посверкивая клинками.
И повернули назад калмыки. Заскочив назад за Сызганку, они гортанно выкрикивали какие-то ругательства и грозили кулаками. Выпустив в защитников ещё несколько стрел, калмыки скрылись в лесной чаще.
- Приказ слышали? – после молчания спросил сотник молодых, когда те, отдышавшись от бега, предстали перед ним  с опущенными головами, - Ведь для таких, как вы, нужны эти приказы!
- Отец! – начал Данила, но тот прервал его взмахом руки: идите, мол.
А через неделю не стало стрелецкого урядника Климахина. В день похорон светило солнце. На прицерковном кладбище толпилось много народа.
- Вот пришёл человек из самая Москвы. А лежать веки вечные будет посередь Руси. Потому что натура такая у русского человека – быть там, где надобно, а не там, где хочется! – сказал над гробом друг Милентия Осип Мартынов.
Вернётся однажды в слободу и Вечкут Виряскин. В стрелецком кафтане он мало будет похож на того затравленного мальчонку, коим был обнаружен первыми «воинскими людьми», ступившими на развалины мордовского сельца. Вот и пойдут от него Виряскины да Вечкутовы, а от Данилы и Мелашки Еланцевы, а от сыновей Милентия Василия да Ванятки Климахины…. Потом и вовсе сотрётся сословная грань, до наших времён никому и в голову не приходило каких он кровей: стрелецких или казацких.
Стоит слобода. С древних времён стоит, меняя свои названия. Только вот дух первых переселенцев до сих пор живёт. Аккурат посередь Руси…

 

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 24.11.2017 15:06
Сообщение №: 176215
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                          ЗВОНОК

 

 Меркулов позвонил на работу. Сотовые телефоны только-только входили в моду, но Аркадий Меркулов предпочитал пользоваться по старинке проводной связью. « О,чёрт!» - в сердцах воскликнул он, когда в ответ раздались короткие гудки. Хотел сообщить, что заболел и совещание, назначенное на 11.00, отменяется.        
« Спит что ли?» - недовольно подумал о секретарше. «Ладно, позже позвоню!» - успокоил он сам себя и пошёл на кухню, где жена приготовила какую-то настойку, предназначенную от простоды.
 Во всю бушевал февраль. Частые метели снежной вуалью накрывали улицы маленького городка, порывами ветра стучались в зановешенные ночные окна, и утром совсем не хотелось выходить из дома, где было тепло и уютно.  Строительная фирма Меркулова процветала, заказов было множество, поэтому каждое утро он надевал своё драповое пальто, водружал на лысеющую голову соболиную шапку и, кутаясь в махровый шарф, выходил на лестничную площадку. У подьезда его ждал водитель Андрей на новенькой, недавно купленной компанией, «ауди». А на работе совещания, деловые встречи, бесконечные звонки…. Вечером, возвращаясь в квартиру, с удовольствием надевал мягкие тапочки, ужинал, присаживался с женой возле потрескивающего камина, и, обнявшись, они мечтали, как отправятся куда-нибудь на отдых: хоть на Байкал, хоть на Валаам…. К загранице оба были равнодушны, поэтому этот вариант даже не рассматривался.
 Мысли прервал неожиданный звонок. «Вот я ей сейчас!» - подумал Меркулов о секретарше и взял трубку.
- Извините, - услышал он слабый детский голос, - Вы нам звонили?
- Извини, деточка, вам я не звонил! – хотел было бросить трубку Меркулов, но что-то его сдержало.
- Тогда простите, - донеслось из трубки, - только скажите, как Вы к нам дозвонились?
- То есть? – удивился Меркулов.
- У нас телефон давным-давно отключен, - пробулькало на том конце, - даже проводов уже нет….
- Это как?
- А их давно обрезали, как только немцы подошли к Ленинграду.
- Какие немцы, к какому Ленгинграду?! – начал было Меркулов.
- Немецкие немцы, так мама говорит, когда я ей надоедаю с вопросами. Только она уже два дня как ушла и до сих пор не вернулась.
- Постой! - ничего не понимающий Меркулов плотнее приложил трубку к уху,- Ты вот что скажи мне, деточка, кто тебя надоумил так шутить со взрослыми людьми? Это ведь телефонное хулиганство, за которым обязательно последует наказание, понимаешь? 
- Понимаю, наверно…,- вздохнули в трубке, - только это ведь Вы позвонили.
- Я… – задумался Меркулов, - Кстати, как тебя зовут?
- Лена. Лена Князева из восемнадцатой квартиры, а Вас?
- Меня Аркадий Петрович. Давай так, Леночка, ты сейчас объяснишь мне где находишься, и почему два дня отсутствует твоя мама. Слушай, а сколько тебе лет?
- Десять. Только я знаю, что мама уже не придёт. Она взяла золотые серёжки, что ещё до войны подарил ей папа, и пошла поменять их на хлеб. Если б поменяла, она давно бы вернулась….
- Опять ты за своё! А папа твой где?
- Папа ушёл на фронт. Не пишет только давно. Я уже большая и тоже понимаю, что раз человек не пишет с фронта, то он или погиб, или тяжело ранен.
 В трубке послышался какой-то посторонний шум. Шум, переходящий в гул, становился всё яснее и яснее.
- Что это там, Лена? - спросил Меркулов свою собеседницу.
- А это немцы опять летят…. Бомбить будут…. Только я уже никуда не прячусь. Если суждено убить, убьют ведь всё-равно, правда?
- Ты что, деточка! – в сердцах крикнул Меркулов. Немцы, бомбить, фронт…. Что вообще происходит, чёрт возьми?! И тут до него стало что-то доходить. Неужели правда петля времени необыкновенным образом  связала его с голосом ребёнка из блокадного Ленинграда?
- Лена, как ты там? – взволнованно спросил он собеседницу.
 Та молчала, а потом до Меркулова донёсся её слабеющий голос:
- Дядя Аркаш, а правда, если ножки опухли, то умереть можно, да?
- У тебя что, ножки опухли?! – почти закричал Меркулов, и ему стало страшно.
- Ножки, ножки, ножки…. – затухающим эхом неслось из трубки, а потом всё стихло.
 Тщетно Аркадий кричал в трубку и стучал по телефону: ответа он так и не получил. Чуть позже позвонила секретарша, долго извинялась за неотвеченный звонок, но Меркулов, дав указания и предупредив о своей простуде, думал уже о другом.
 Вечером он всё рассказал вернувшейся с работы жене. Поверила та или нет, его не очень интересовало:
- Мы мечтали с тобой о Валааме, о Байкале? Так вот, нам в Питер ехать надо!
- Аркаш, ну кого мы там будем искать?
- Лену Князеву, понимаешь? Лену Князеву из восемнадцатой квартиры! Ведь есть же там архивы какие-то, домовые книги, музеи, в конце-то концов! Не может быть, чтобы бесследно пропал человечек, что никаких следов от него не осталось! Всего-то четыреста тысяч детей было! На каждой улице есть дома с квартирой восемнадцать, а сколько в Питере улиц? 
 Меркулов задумался:
- Всё-равно найдём! Завтра отпуск на работе оформляй, хоть на недельку!
 Через день «Стрела» уносила Аркадия с супругой в Питербург…

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 06.03.2018 14:31
Сообщение №: 180112
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                         ФЁДОР

 

 Семь лет прошло, как не стало Аннушки. Доченьки, кровинушки ненаглядной. Семь лет одна и та же мысль не давала Фёдору покоя: почему она, его любимица, его умница и красавица, оказалась в тот момент в кабине проклятого автомобиля! Почему все остались живы, а она нет?!
 И Сашка Сахно жив остался! А ведь это он сидел за рулём той злосчастной «девятки»! Первые дни после похорон Аннушки, с перевязанной рукой и синяком под глазом, он старался избегать встречи с Фёдором. Едва завидев его на улице, сразу поворачивал назад или нырял в первый попавшийся переулок. За семь лет ни разу не встретились. Он и на кладбище был как бы издалека: стоял на пригорке у ограды и, прищурившись, смотрел, как билась в рыданиях Полина, жена Фёдора, как сам он, Фёдор, с помутневшими от нестерпимой боли глазами, беспомощно смотрел по сторонам, встречая сочуствующие взгляды.
 Верка и Стешка, подружки доченьки, тоже выжили. Минула беда их родителей, не придавила своей костлявой рукой смерть-разлучница! Что значат супротив жизни поцарапанные бока да побитые коленки?!
 Именно его дочери достался весь удар в той страшной аварии. Долго разбирались потом, как так случилось, что на ровной трассе в отличную сухую погоду, несчастная «девятка» врезалась в одиноко стоявшее в стороне от бровки дерево? Все пострадавшие кричали о «подрезавшем» их из-за поворота автомобиле, который, не останавливаясь, быстро удалился с места трагедии. Да только какое это имело значение, если Аннушки, его единственной дочери, уже не было на этом свете!
 Именно в тот день, придя с Полиной с кладбища, Фёдор понял, что он тоже умер. Проводив из-за стола «поминальщиков», пожав руку своему другу Василию Сахно, Сашкиному отцу, он плотно закрыл дверь и вернулся в избу.Полина, закутавшись в шаль, прилегла на кровать, поджав под себя ноги.
- Вот и всё, мать! – негромко сказа Фёдор. Налив стакан водки, одним залпом опрокинул содержимое в себя. Не почувствовав вкуса, налил ещё один.
 А через неделю Полина слегла совсем. Она часами лежала на кровати, глядя в потолок, и молчала.
- Ты хоть поплачь, Поль! – говорил Фёдор жене, но та, ничего не слыша, лежала с окаменевшим лицом, и только мелко-мелко дрожали уголки губ.
Местный фельдшер выписал направление в больницу, откуда Полину, обследовав, перевели в психиатрическое отделение. По выходным Фёдор с Сахно привозил супругу домой, и та все два дня неприкаянно ходила по тихому дому, подолгу останавливаясь у окна.  Вечером  каждое воскресенье снова подъезжал Василий на своём «уазике». Они усаживали Полину в машину, и Сахно увозил её в город.
 За все семь лет ни разу не напомнил Фёдор другу о его сыне Сашке. И Василий молчал, понимая, что всё призошедшее уже изменить нельзя.
 А Фёдор равнодушно ходил на работу. Перестав общаться со всеми, он не чувствовал одиночества, не тревожилась душа от невысказанных обид и недостаточного внимания. Её, когда-то весёлой и широкой души, уже не было. Вечерами, выходя на крыльцо, Фёдор видел своё запущенное хозяйство. Давно уже в курятнике не кудахтали куры. Несколько лет назад свёл на скотобойню дойную корову, которой когда-то завидовали все сельчане. А недавно сбежал и Вулкан, отличный пёс, вобравший в себя гены овчарки и какой-то бродячей бойцовской собаки.
 Постояв во дворе, Фёдор возвращался в дом, зажигал единственную люстру, висевшую над столом. Налив в стакан водки, он грустно вздыхал от безысходности. Выпивал и долго смотрел на единственный портрет Аннушки, прислонённый к вазе, в которой давно засохли однажды собранные цветы. Они осыпались на стол, и Фёдор стряхивал их ладонью прямо на давно не крашенный пол.
 Так и жил он в этом мёртвом доме, жил размеренной жизнью, в которой не было ни радости, ни достатка.
 На прошлой неделе врач посоветовал отправить Полину в Москву. В область приезжал какой-то знаменитый психиатр, который, осмотрев Полину, уверенно сказал, что её можно вылечить. Только для этого нужны деньги. Услышав, о какой сумме идёт речь, Фёдор только усмехнулся: откуда?
 Вот и сейчас, сидя за столом, он уныло тыкал вилкой в расползшиеся пельмени, и горестно вздыхал. А надо ли это Полине? И ему, Фёдору, надо ли? 
 Он обернулся на внезапно возникший позади шум.
 Из дверного проёма, ведущего в сени, через закрытую дверь выплывало белое пятно. Похожее на сгусток тумана, оно становилось всё плотнее и плотнее. Вот пятно прошло через дверь, вот оно полыло по комнате и остановилось в двух шагах от Фёдора. « Что за чудо такое?» - равнодушно подумал он и осёкся.
- Доченька… - прошептали его губы, когда Фёдор увидел, как пятно стало материлизоваться, и он увидел контуры женской фигуры, в которой явно угадывались черты его Аннушки.
- Здравствуй, папочка! – привидение подплыло поближе, и Фёдор почувствовал слабое дуновение ветерка.
«Допился!» - промелькнуло в сознании.
- Сашу не обижай, не виноват он… - слабый голос как бы издалека проникал в душу.
- Да я…. Как же так….- Фёдор не мог подобрать слова.
- Папочка, найди в шкафу мои фотографии! – привидение поплыло возле стола и остановилось возле старого трюмо, - Забыли вы меня, давно на кладбище не были!
- Хорошо, доченька, хорошо! – засуетился Фёдор, которому становилось неуютно.
- Там для вас подарок.
Удивлённый, он хотел было встать из-за стола, но не смог пошевелить ногами.
- Мы со своими собрали там! – Аннушка двигалась в сторону сеней. Вот она стала менять очертания, снова превращаясь в безликое пятно.
- Я люблю вас, папа! – донеслось до Фёдора , который растерянно провожал взглядом бесформенную субстанцию, которая без сопротивления входила в стену и исчезала прямо на глазах.
 Ошарашенный увиденным, он ещё долго приходил в себя. Пощупал икры и успокоился, почувствовав своё прикосновение. Заныло в груди. Ведь она только что была рядом, его Аннушка! А потом отхлынуло: она ли? 
 Выскочив из-за стола, рванул дверцы шкафа, и оттуда посыпалось наспех брошенное бельё. В исступлении он начал сбрасывать на пол всё подряд, пока под ноги не упал фотоальбом, с любовно обклееной когда-то Полиной обложкой.Из него выпало несколько фотографий. Подняв, Фёдор тут же отбросил их обратно: в гробу лежала Аннушка. Откуда? Ведь таких фотографий точно не было! Да и фотоаппаратом в их семье отродясь никто не пользовался!
 Заметив на верхней полке большой плотный конверт, Фёдор удивлённо взял его в руки и подошёл к столу. Догадываясь что там, он надорвал край. Перебирал пачки в банковской упаковке и не чувствовал удовлетворения. Всё было ненастоящим, выдуманным. Но деньги вот они, лежали на столе и почему-то не исчезали. Где собрали, кто собрал? В воспалённом мозгу перепуталось всё: Аннушка, Полина, профессор медицинский….
 Фёдор напугал Василия, когда утром громко застучал в его дверь.
- Федька, ты чего?!- напуганно, едва упев одеться, спросил он друга.
- Вася, в город, срочно!
 Они ехали по ещё пустующему шоссе, и Фёдор рассказывал свою удивительную историю. Для наглядности вынимал из карманов давно не стиранного пиджака ровные пачки «пятитысячных» и судорожного вталкивал их обратно. Василий угрюмо молчал, явно уличая друга в неадекватном поведении. Столько лет полного равнодушия, отстранённости, а тут….
- А Сашка мой уехал! – как бы мимоходом вдруг прервал он Фёдора.
- Как это? – не понял тот.
- Неделю, как уехал. Ты не спрашивал, я не говорил….
- Куда?
- В город. Обещал потом написать.
- А….
 Появилась пустота, заполняющая салон автомобиля. «Уазик» подпрыгивал на неглубоких ухабах, и Фёдора почему-то начал раздражать и мелькающий за окнами лес, и светившее прямо в глаза солнце.
- Мне главное, чтоб Полина домой вернулась… - чуть слышно проговорил он. 

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 12.03.2018 15:35
Сообщение №: 180367
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                    ПРОДОТРЯД

 

 Небывалой жарой прошлось по измученной земле уходящее лето. Склонившиеся пустые колосья пугающим шелестом навевали тоску на жёлтых полях, а вместе с тоской приходил страх, и слышались в этом шелесте всхлипывания умирающих от голода ребятишек, да протяжный вой обессиленных баб. Помощи ждать было не откуда, потому как выкосила война с германцами, а потом и безумная гражданская война, половину деревенских мужиков. Кто-то, побросав в окопах винтовки, а то и с ними, по пути домой  примкнули к большевикам, кто-то с оказией добрался до дома. Вернувшись, яростно взялись за восстановление своих обветшалых без мужских рук хат, на коровах да быках пахали заросшие сорняками поля. А потом помогали вдовам своих односельчан, зная, что не справятся женские руки с непослушной сохой, не осилят слабые плечи мешка с зерном, который собирали по всей деревне. По горсточке, по крохам….
 В стране грохотала гражданская война. Белые войска были отброшены на юг, но спокойствия в центральной России так и не было. Карательные отряды красногвардейцев то и дело сообщали о ликвидации банд, состоявших из бывших фронтовиков, крестьян, а иногда и белых офицеров, но банды после ликвидации появлялись вновь. 
 Тяжело жила Россия в этот трудный период: со стоном, с болью, с неизвестностью….

 Сёмка Павлов не знал деревенской жизни. Бывал несколько раз в соседней с городом Алексеевке: там жил его дядька по отцу Игнат Павлов. Он, жена его Мария, и трое детишек мал мала меньше. Стало быть, двоюродные братья да сестрёнка двух лет от роду. Игнат вернулся с войны на одной ноге. Злой на весь свет, честил нецензурной бранью и батюшку-царя, и большевиков, и белую армию вкупе с ними. А потом успокоился. Выстругал себе деревянную ногу, приладил к колену. Так и стал жить на свете – полухромой, полуздоровый!
 А Сёмке уже с весны семнадцатый год пошёл. Завод, на котором работал и погиб его отец, дышал на ладан, потому что при отсутствии сырья, один за другим останавливались цеха. Заводская гимназия закрылась ещё в прошлом году. Преподаватели дружно отправились на фронт, а свободные гимназисты бегали по пустующим коридорам и скандировали красивые лозунги, что-то вроде «вся власть Советам» и прочее, и прочее…. 
 Мать Сёмкина второй месяц не вставала с кровати. Сёмка знал, что она умирает, поэтому старался реже досаждать ей своими разговорами. Варил жидкую кашу из пайка, что выдавали изредка на заводе, кормил из ложечки, переворачивал со спины на бок. А потом незаметно уходил на улицу. Как-то случайно сошёлся с Сидором Милютиным, заводским молотобойцем. Тот помнил его отца, на этой почве и завязался первый разговор.
 А недавно Милютин окликнул Сёмку возле заводских ворот:
- Сёмка, подь сюда!
И добавил подошедшему парнишке:
- У нас тут продотряд создаётся, чуешь какое дело?!
- Не, не чую…. – Сёмка развёл руками.
- А это, брат, великое дело! Хлеб изымать будем у буржуазных элементов, которые Советскую власть до сих пор не приняли! Ненавидят они нас, большевиков, вот и прячут своё добро в погребах тайных. Пусть лучше сгниёт зерно от сырости, пусть мыши по своим норам растащат, а не дадим голодающему рабочему классу выстоять в суровую годину! Так они думают, так они и поступают!
- А разве там есть богатые? – удивился было Сёмка.
- Где?
- В деревне.
 Милютин не дал договорить:
- Конечно, есть, паря! Поля-то ведь сеются, а, значит, и урожай есть, понимаешь?! А много ты хлеба ел в своей жизни?
- Да нет… - пожал плечами Сёмка, - Только вот у меня родственники в деревне, так они тоже больше воду пьют, чем хлеб едят!
- Вот и получается, что только Советская власть сможет накормить всех голодных, чуешь?
- Ну, да… - вынужден был согласиться Сёмка.
- Что это мы стоим? – спохватился Милютин.
 Они сели на лавочку возле забора. Сидор долго и с упоением рассказывал Сёмке о красивой жизни, которая обязательно наступит, как только мозолистая большевистская рука уничтожит всех извергов и супостатов нашей необъятной родины! Какое будущее ожидает грядущие поколения, потому что не будет несправедливости и рабства, не будет богатых, которые только и ждут своего кровавого часа, чтобы вонзить ядовитый нож в спину молодой Советской власти!
- Чуешь?! – глядя в Сёмкины глаза, спрашивал Сидор.
- Кажется, чую… - неуверенно мотал головой тот.
- Пухнут детишки от голода в городах, Сёма, гибнут! Сам видишь – не работают пока заводы и фабрики, а людям всё-равно жить надо!
Я тебя в наш продотряд порекомендовал. Хоть и не комсомолец ты пока, но будешь, обязательно будешь, потому что отец твой самый что ни на есть трудящийся человек был, и голову свою сложил в трудовом бою! А у тебя теперь свой бой будет, смертельный бой с врагами Советской власти!
- Мать у меня… - начал Сёмка, но Милютин прервал:
- За мать не беспокойся, Анне своей накажу, чтобы приглядела. Не бросит в беде, я её знаю!
 Так и попал Сёмка Павлов в продотряд, отправленный в губернские глубинки для экспроприации излишков хлеба и других сельхозпродуктов на нужды голодающему рабочему классу. Три дня подготовки верховой езде на отбитых у белогвардейцев конях,  два дня на обращение с винтовкой и стрельбе, день на политинформацию…. Пять телег, да пятнадцать конных продотрядовцев составляли костяк этой по-настоящему боевой единицы.
 Мотала судьба Сёмку по выжженным зноем полям, по неприветливым сёлам, в которых, завидев продотряд, закрывались калитки и ставни, а потом долго смотрели вслед скрипучим телегам заплаканные женские глаза. И полные ненависти взгляды бородатых мужиков обещали беспощадную месть всем, обрёкших крестьянские семьи на голодную смерть.
 Спасали одних, чтобы погубить других…. О, Россия!
 Не мог привыкнуть Сёмка к безудержным порывам Милютина! Не принимала душа его бессердечия и жестокости! В одной деревне он без колебания застрелил молодого парня, когда тот хотел накрыть собой заброшенный на телегу мешок с просом, в другой отхлестал нагайкой щуплого старика, который с проклятиями попытался остановить входящих в хату продотрядовцев. Сёмке всё время казалось, что это другая жизнь бурлит в его жилах, что какой-то другой человек сидит на крупе гнедого, и совершенно чужие уши слышат детский плач да причитания перепуганных баб.
 И только в  Алексеевке он пришёл в себя. Только тогда, когда дядька его Игнат, завидев племянника, отвернул в сторону голову, когда соскочивший с коня Милютин, ударом в плечо легко отбросил в сторону хромого мужика и шагнул в дверь хаты. 
- Дядя! – крикнул Сёмка, но Игнат, поднимаясь с земли, показал племяннику кулак:
- Иуда ты, племянничек, изверг! Братьев и сестру свою на смерть обрекаешь. Как жить-то будешь потом, а?! Проклинаю….
- А ты не спеши проклинать! – выкрикнул, появившийся на  дворе Милютин, - Не спеши!
Он оглядел покосившийся сарай, поставленный ещё до войны, прошёл за хату и глянул на мёртвое поле, погубленное невыносимым зноем.
 Бойцы разбрелись по соседним дворам, пытаясь найти хоть что-нибудь. Где-то закудахтала чудом сохранившаяся курица, потом ещё одна.
- Зерно где? – спокойно спросил Милютин у Игната.
- В земле.
- В земле – это хорошо! И много?
- Было в земле, сам видишь! А теперя нету!
 В одном из дворов взметнулся к небу молодой девичий вскрик, послышался звук затвора, но выстрела так и не последовало.
 Милютин хотел было повернуться назад, к Сёмке, но не успел. То ли раскалённый воздух принял на себя тяжёлый выдох выпущенной пули, то ли секунда от жизни до смерти пролетела так стремительно, что не понял Сидор, с чего это вдруг он падает лицом в раскалённую пыль. Он так и остался лежать с открытым от удивления ртом, а на застиранной выцветшей гимнастёрке расплывалось громадное кровавое пятно.
- Дядька, бежать надо! – спокойным голосом сказал Сёмка, опуская винтовку.
- Ты что это, Сёма… - глядя на лежащего Милютина, прошептал Игнат, - Ты что.… 
 А Сёмка оглянулся и снова выстрелил. На этот раз в мужика, продотрядовца, который подбежав, рвался перепрыгнуть через плетень.
- Воронов… – не глядя на Игната, уточнил Сёмка, - Такая же гнида!
 Он кивнул на убитого Сидора, а потом добавил:
- Собирай своих, дядька!
 Через несколько дней в Губкоме сообщили, что продотряд Милютина бесследно исчез вместе с обозом в одном из уездов. Поговаривали, что в недавно появившейся банде Молодого, видели нескольких продотрядовцев, но подтвердить это было некому. Потом банда исчезла, и ходили слухи, что с боями пробившись через красные кордоны, она влилась в большую армию Антонова в Тамбовской губернии, которая вела смертельные бои с Советской властью.

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 05.06.2018 18:00
Сообщение №: 182728
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                    БЕРЕГИНЯ

 

- Вот ещё! - Левашов закинул на телегу несколько немецких «шмайсеров», - Кажись, всё подобрали.
- Стало быть, пора домой! – старшина Белоусов тронул вожжи, и Недотрога, повернув морду на стоящих возле телеги бойцов, недовольно фыркнула.
- Давай, давай! – усмехнулся старшина, - Ишь, распоясалась!
 Отряд трофейщиков возвращался в свою часть. Восемь солдат интендантской роты.
 Над пропахшей солдатским потом и изувеченной орудийными снарядами землёй, кружила дождливая осень сорок третьего года. Где-то вдалеке гремела канонада, и эхо вместе с шумом дождя витало над просёлочной дорогой, а потом сливалось с чавканьем армейских сапог бойцов в промокших шинелях.
- Гремит… - с завистью произнёс ефрейтор Калмыков, среди своих просто Калмык, шагая рядом с сержантом Левашовым, - Кабы не рука, заставь меня этот металлолом собирать! Разведчик я, Андрюха!
- Я ведь тоже, Калмык, не в трофейную роту призывался! – вспылил, было, Левашов, но потом тронул ефрейтора за рукав и прижал к губам палец.
 Дорога углублялась в лесной массив, и они как-то незаметно отстали от основной группы, погружённый каждый в свои мысли.
 Скрип телеги и шум дождя звучали в унисон с канонадой, но скорее внутренним чувством сержант ощутил тревогу. То ли звук посторонний послышался, то ли мелькнуло что-то среди деревьев!
- Ты догоняй наших, – шепнул Калмыку Левашов, - я сейчас!
 Калмык посмотрел на него с удивлением, но прибавил шаг, оставляя сержанта в одиночестве.
Ступив в придорожные кусты, Левашов осмотрелся. Ничего подозрительного, всё так же, но что-то настораживало, мешало. Скорее по наитию, он направился в сторону, приметив небольшой овраг, поросший дикой малиной. Взяв наизготовку ППШ, Левашов спустился вниз и только здесь понял причину своей тревоги: на самом дне оврага, обхватив руками коленки, сидела девчушка лет семи. Дрожа всем телом под бесконечным дождём, она со страхом смотрела на подошедшего сержанта.
- Чего ж ты, родная, одна-то… - Левашов не находил слов, глядя на трясущегося ребёнка, - как же ты одна-то….
Девчушка ещё сильнее обхватила колени и заплакала. Сержант не заметил, как стащил с себя промокшую шинель, как закутав в неё найдёныша, нёс к дороге, стараясь догнать ушедший далеко отряд. А разошедшийся дождь не прекращался ни на минуту, автомат больно бил по спине, и мокрая пилотка то и дело сползала на глаза.
- Дяденька, мне в кустики надо! – услышал Левашов из-под ворота шинели, - Очень надо!
- Слава богу! – обрадовался сержант, - В себя пришла!
 Он опустил девчушку на землю. Та выскользнула из своего укрытия, высохшая, разрумянившаяся. Благодарно взглянув на Левашова, юркнула в кусты.
«Как змейка!» - подумал он и удивился. Что ж это такое, как будто только что с печи скользнула!
- Эй! – позвал сержант. Не услышав ответа, направился к кустам, но там никого не было.
- Эй, дитё! – крикнул Левашов ещё раз, оглядываясь по сторонам. И только сейчас приметил он небольшой медальончик, который покачивался на сломленной ветке бузины. Медальон как медальон, только выбито на нём изображение какой-то женщины в древнерусском сарафане. То, что в древнем, это Левашов определил сразу, недаром до войны в библиотеках просиживал, всё в техникум готовился поступать.
Сержант переступал с ноги на ногу, совершенно не зная, что же делать дальше: иль в карман положить, иль выбросить от греха подальше.
- Носи! – ударил в уши знакомый голосок, - И не снимай никогда, слышишь?! Никогда!
 Голос удалялся. И вот уже опять в сознание Левашова возвращался шум канонады, и дождь всё так же хлестал по веткам, срывая с них пожелтевшие мёртвые листья.
 Бррр! Сержант, как под гипнозом, надев на шею медальон, стал натягивать на мокрую гимнастёрку шинель. «Мои-то уже далеко ушли! - почему-то подумалось вдруг, - потеряли, поди!» 
 Хотелось думать, что всё привиделось, что не было никакой мокрой девчонки в овраге, не слышался таинственный голос над головой. Ведь расскажи кому, засмеют! И, не дай бог, до особиста дойдёт – это прямая дорога в тыл. Кому ж ненормальные на фронте нужны!
- Ты чего там? – спросил Белоусов, когда сержант догнал отряд, - Приспичило что ли?
- Вроде того! – отмахнулся Левашов.
А уже в части не выдержал, показал медальон Калмыку:
- Не знаешь, кто это?
- Не, не знаю, - всматриваясь в изображение, ответил ефрейтор, - Трофей что ли?
- Да так, интересуюсь просто.
- Что-то я у тебя этой вещицы не видел раньше… - сощурил глаза Калмык.
- Да пошёл ты!  Не хочешь помочь, не надо! 
 Левашов обиделся и собрался уходить.
- Постой, я ж так просто! – Калмык придержал сержанта, - Есть у меня один землячок в штабе, Пичугин Лёшка. Писарь, но грамотный, чёрт! Одним словом «ботаник», в институте учился.
Пичугин, едва взглянув на медальон, ошарашил Левашова:
- Это Берегиня! – с видом знатока сообщил он.
- Кто? – не понял сержант.
- Ну, Берегиня, древнеславянская богиня. Образ некой древней женской силы, направленной на помощь людям, живущим по чести и правде. Кстати, чистое серебро.
- Ясно, - Левашов застегнул гимнастёрку, - Спасибо, брат!
- Не за что! Кстати, Берегиня призвана сохранять род конкретного человека. Нужный медальон, товарищ сержант!

 После того случая через месяц  Левашов был переведён в строевую часть и гнал фашистских захватчиков со своей земли в составе пехотного полка. До самого Берлина дошёл сержант. В штурме Рейхстага не участвовал, но окраины города зачищал от недобитой нечисти. И ни одна пуля не задела Левашова за всё это время. Гибли товарищи, а ему хоть бы что! Казалось, в самых страшных ситуациях, когда и выхода никакого не было, что вот она, смерть, здрасте, летели мимо предназначенные для него пули, не брали ножи и штыки немецкие!
 С тем и вернулся в родные края: живой, здоровый, с двумя медалями и орденом на груди. Женился, двух детишек на ноги поднял. Слыл по селу лучшим электриком. Пуще глаза берёг вылитый в серебре образ Берегини и верил в её небесное покровительство.
 Однажды забылся, видимо: снял в бане медальон, повесил его на гвоздь, да оставил там по непонятной причине. Утром на работу ушёл, а в обед сообщили жене, что разбился её супруг, упав со столба. После похорон вспомнила она про мужнин медальон, но только найти его так и не смогла. Потом всё гадала: может, подарил кому, может, забрал кто-то…

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 05.09.2018 22:59
Сообщение №: 184070
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                   НОЧНОЙ ПОРОЙ

 

 Муравей упорно тащил травинку. Её сдувало слабым ночным ветерком, но он изо всех сил удерживал свою находку и снова продвигался вперёд. Наконец, травинка зацепилась за волосок, торчащий из носа спящего человека. Лицо, по которому полз муравей, вдруг напряглось, задрожало. Муравей замер. Человек взмахнул рукой и чихнул, сбрасывая с себя непрошеного гостя вместе с его добычей.
« Господи, башка-то как раскалывается!» - горестно подумал Максим, усердно теребя чесавшийся нос. Чувствуя ночную прохладу, он поёжился и медленно открыл глаза. Над головой сверкали далёкие звёзды, а где-то совсем рядом шумели листья деревьев, то и дело затихая перед следующим порывом ветерка.
« Как бриз на море!» - мелькнуло в больной голове. Наверно, таким бывает морской шум, но вот только Максим никогда на море не был, и в ближайшее время такой возможности не наблюдалось. Он снова закрыл глаза, и память его устремилось в недавнее прошлое, стараясь восстановить цепочку событий. А что вчера было-то? Ну да, после работы с парнями зашли в магазин, купили две поллитры, потому что была пятница, и впереди светило два дня выходных. Потом взяли ещё две, потом ещё…. Дурачась, заглянули на местное кладбище. Сели возле какой-то и могилы и пили за здоровьё её хозяина. А вот потом полный провал. «Набрался, значит, поэтому не помню ничего, - успокоил себя Максим, - А почему так тихо, и парни где?
Кряхтя, он повернулся набок, чувствуя холод, исходящий от земли. С трудом открыв слипшиеся веки, он с удивлением увидел перед собой чьи-то ноги в чёрных лакированных ботинках. Ботинки не первой свежести, да и не чищены давно.
 Максим приподнял голову. На лавочке, возле оградки, сидел незнакомый парень.  Чёрный его костюм сливался с ночной темнотой, а в русых кудрявых волосах отражался звёздный блеск, совсем не вписывающийся в эту мрачную картину.
- Ты кто? – спросил Максим, пытаясь подняться, но ослабевшие колени то и дело подгибались.
- Местный! – равнодушно ответил парень и протянул Максиму руку.
Наконец тому удалось встать, и он плюхнулся рядом на шатавшуюся лавочку:
- А что у тебя руки холодные, замёрз что ли?
- Не, не замёрз, они у меня в последнее время всегда такие.
- Ясно, - Максим опять поёжился, - Ты-то здесь каким боком очутился?
- Да так! – отмахнулся парень.
- Ясно, - опять повторил Максим,- Слушай, ты наших пацанов поблизости не видел? Очнулся вот, а вокруг никого! Ты кто, сторож что ли?
- Вроде того! – парень вытянул ноги, и блеск лакированных ботинок мелькнул среди тёмной травы.
- Ну, ты даёшь! – удивился Максим, - На такой работе, и  вырядился, как франт! Да, а зовут тебя как?
- Вообще-то Денис. Был….
Максим не успел удивиться, как Денис, видимо, спохватившись, добавил:
- Не обращай внимания, со мной случается.
- А…. – успокоился Максим, - Слушай, Дэн, у тебя в заначке ничего нет? – и многозначительно щёлкнул пальцем по горлу.
- Да вон стоит! – Денис показал на одноразовый стаканчик, стоявший на могильном памятнике. В темноте Максим его и не заметил, но, разглядев, обрадовался:
- Надо же, наше осталось!
 Живительная влага обожгла желудок, а потом теплота молниеносно побежала по жилам, и Максиму стало хорошо и уютно.
- Ну, брат, выручил! – дёрнул он за рукав своего соседа, - Знаешь, а я ведь на кладбище первый раз ночью, честно!
- Страшно?
- Ты ж со мной! А одному не совсем по себе было. Хотя, я и не понял ещё, спал ведь! Ты-то ведь не боишься!
- А мне и не положено! – усмехнулся Денис.
- Это понятно при такой должности! – кивнул Максим, - Другой работы не было? Мне казалось, что сторожами только старики работают!
- Почему не было, была! Программистом был, семью имел.
- А сейчас? Всё «был», «была»!
- А сейчас один. С тобой вот разговариваю.
Максим захмелел:
- Видишь, как меня на старые дрожжи несёт!
Денис поднялся, и сухо скрипнули лакированные ботинки. «Дались мне эти ботинки!» - разозлился на себя Максим. 
- Слушай, - спросил он, - у тебя больше ничего нет?
- Принесу сейчас, - Денис открыл калитку и растворился среди деревьев.
«Ну, ты умница, - ругал себя Максим, - на кладбище знакомства заводишь!» Интересный парень: сторож, а ведёт себя странно. Да и не похож на сторожа! 
- Держи, - невесть откуда появившийся Денис протянул ещё один пластиковый стаканчик, - ваше осталось… на соседней могиле.
 Максим опрокинул водку внутрь. Снова зажгло. Он попытался ещё что-то сказать новому знакомому, но алкоголь делал своё дело: в мутнеющем сознании плавали какие-то вопросы, и всё сильнее клонило ко сну. «Отключаюсь….» - последнее, что запомнил Максим, прежде чем упасть на своё прежнее место возле могилы.

 - Макс! – донеслось совсем близко.
 Максим вздрогнул и проснулся. Вовсю светило солнце. На ветках берёзы, росшей возле ограды, прыгала какая-то птичка. Сильно ныла занемевшая рука.
- Здесь я! – отозвался Максим.
- Вот и наш герой! – Генка Арефьев первый подскочил к ограде, - Туточки он, парни!
 Его обнимали и хлопали по спине:
- Как она ночь среди мертвяков?!
- Да пошли вы, - обиженно отворачивался Максим, - бросили одного!
- Ты ж в кусты отлучился, а потом пропал. Отключился, видно! Да и темно было. А если честно, - Генка наклонился к уху Максима, - я и сам ни фига не помню!
- А кого мы здесь вчера поминали? – спросил кто-то, - Так… Соловьёв Денис, 1970 – 1999…. Не старый ещё.
- Кто, кто? – Максим подошёл к памятнику. Прямо на него с фотографии смотрел… ночной знакомый.
Стало не по себе.
- Вот ещё раз и помянём! – радостно воскликнул Генка и полез в пакет.
- Стой! – остановил его Максим, - Идёмте-ка отсюда, мне и ночи хватило!
- И верно! – засуетились парни, - Вон лесок поблизости!
Они сидели на лесной полянке, весело балагурили, иногда вспоминая кладбищенскую ночёвку Максима. Тот усмехался и всё время думал о том, что вряд ли расскажет друзьям о своём ночном знакомстве. Не расскажет и своей девушке Полине, потому что вряд ли она сочтёт нужным встречаться с ненормальным человеком, который в ближайшее время собирался сделать ей предложение. Да и был ли на самом деле этот Денис? Чего только с пьяных глаз в голову не придёт….
- Вот что, пацаны, - поднял стакан Максим, - давайте не чокаясь за того… ну, Дениса Соловьёва!
- Это за твоего соседа по ночёвке? – хитро улыбнулся Генка.
- За него самого…, - подтвердил Максим.

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 19.09.2018 16:36
Сообщение №: 184377
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                                 СОКОЛ

 

Об этом коне лопатинцы вспоминают до сих пор. Много лет прошло, а в каком-нибудь разговоре нет-нет, да промелькнёт:
- А помнишь, вот Сокол…
 Собеседник горестно вздохнёт:
- Помню….

 Раньше в районе часто проводились конные соревнования. Со всех сёл свозили в Лопатино беговых лошадей. И это был настоящий праздник! Перед скачками толпы детишек собирались вокруг участников, чтобы посмотреть, как наездники лелеяли своих питомцев: чистили щётками, чесали короткоостриженные гривы и осматривали подковы на копытах, коротко цокая языками и недовольно посматривая на любопытных.
 Ответственное дело – скачки! Это ведь не бега какие-то. Здесь всё от коня зависит, и только потом от наездника. Старались по-возможности защитить животину от посторонних глаз, чтоб, не дай бог, пакость какую не сотворили!
 Вот и в этот раз бурлило и рокотало Лопатино от наехавших гостей. Ипподрома, как такового не было, а было просто огромное поле, специально отведённое под соревнования. За десяток лет набили конские копыта твёрдую дорожку, над которой во время скачек поднималась такая пыль, что не только зрителей, но и солнце было трудно разглядеть. Только к этому все привыкли и не обращали на неудобства никакого внимания.
- Лютый где?! – спросил лопатинский директор на растерянного конюха.
- Дык, Василь Иваныч, не будет его….
- Как это не будет?! – свирепо глянул тот на конюха Феоктистова.
- Никак не можно, Василь Иваныч, - пытался вставить слово ветеринар Лопахин, - ногу поранил на выгоне. Так уж получилось….
- Почему узнаю об этом только сейчас?! – директор вдруг выдохнул и безнадёжно махнул рукой, - То есть хотите сказать, что мы участвовать не будем?
- Некому, получается,- мотнул головой Феоктистов.
- А это кто? – заметил Василий Иванович приближающуюся повозку, на которой сидел паренёк лет шестнадцати.
- Так это Сокол. Он тут у нас по хозяйственной части: то сено, то навоз, а в основном молоко по фермам. Вы у нас человек новый, можете и не знать, - ветеринар поддержал конюха,- Кроме Лютого скаковых лошадей нет.
 Но совхозный директор уже воспрянул духом:
- А это что, не конь? – показал он пальцем на Сокола.
- Так он не….
 Но Василий Иванович уже не слушал никого.
- Сможешь, парень? – бросился он к седоку, как только телега остановилась рядом, - Зовут как?
- Сокол.
- Да не коня, а тебя! – засуетился директор.
- Федька.
 Зрители топтались в ожидании на кромке поля. Нещадно палило солнце. Неспешные разговоры сливались со стрекотом кузнечиков, но в воздухе витало самое главное – состояние праздника! Ради этого уже который год в последнее июньское воскресенье люди откладывали все свои дела и ехали сюда, в Лопатино, чтобы ещё раз увидеть одно из самых зрелищных состязаний – лошадиные скачки. В каждом селе местные наездники считались почти героями, и всякий считал за честь иметь в друзьях или знакомых такого человека.
- Скачут! – крикнул кто-то, и сразу смолкли разговоры, сотни глаз устремились туда, откуда в единый гул сливались топот копыт и крики верховых. Пыль стеной приближалась от горизонта. И вот прямо из неё вперёд вырвалась сначала конская голова, потом половина туловища.
- Лешак чешет! – довольно произнёс конопатый мужик, - Из нашенских… - потом он вдруг напрягся и удивлённо посмотрел на окружающих.
 Впереди летел гнедой конь. Наездник, молоденький, с взъерошенными пыльными волосами, прижимался к телу скакуна и лишь изредка оглядывался назад. Это было единое целое – конь и человек! Никому из зрителей ещё не доводилось видеть что-нибудь подобное.
Вот, наконец, гнедой вырвался из пыльного облака и летел уже впереди него. Вот он на два крупа впереди, вот на три! А конь, словно почувствовал свободу. В расширенных иссиня-чёрных глазах метались молнии. Застоявшиеся лошадиные мышцы выдавали такую мощь, что, казалось, это была не скачка, это был полёт, на который способен один из тысячи, один из сотен тысяч, скакунов.
- О-па! – завопил кто-то от удивления.
И понёсся над нестройными рядами свист. Теперь свистели все, подбадривая лидера, топали ногами и хлопали друг друга по плечам. И не было уже «ваших» и «наших», а был всеобщий любимец - гнедой жеребец с сероватой звёздочкой на лбу.
- Такого коня и под навоз! – кричал лопатинский директор на конюха и ветеринара. Те виновато опускали глаза и молчали.
- Уж, я вас! – негодовал Василий Иванович.
 И на следующий год Соколу не было равных. Теперь за ним был особый уход. Федьку Евграфова прикрепили к скакуну, и он подолгу пропадал в конюшне. Слава Сокола вышла за пределы района и прошла по области. Многие задавали вопрос: как такой феномен не был замечен раньше?
 К очередным скачкам готовились все. Зрители так же толпились на поле, и мужики, отмахиваясь от назойливых насекомых, делали ставки, по местным меркам вполне достойные. Все ждали очередного чуда, и когда вдали возникло пыльное облако, все смотрели только туда, переминаясь с ноги на ногу и нервно сжимая кулаки.
Вот показалось несколько скакунов. Они мчались во весь опор, только… среди них не было Сокола.
- А где? - спросил, было, кто-то, и полетел этот вопрос по нестройным рядам. Зрители удивлённо посматривали друг на друга и снова устремляли свой взгляд на поле. Мимо проносились всадники, мелькали крупы вороных, серых, рыжих…. Вот только Сокола не было видно.
 - Что-то не того, Василь Иваныч, - сказал ветеринар директору перед скачками.
- То есть? – директор напрягся.
- Да Вы сами посмотрите, - Лопахин указал головой на Сокола, возле которого суетился Федька. Конь стоял неуверенно, пытался удержать равновесие, вот только почему-то предательски подгибались ноги.
- Что-о-о?! – в ужасе вскрикнул Василий Иванович.
 Сокол вдруг замер, а потом медленно опустился на землю.
- Соколёнок, ты что это! – бегал вокруг него Федька, пытаясь поднять своего друга, - Ты что, родной!
 Конь завалился на бок, глянул на Федьку своими огромными чёрными глазами. Последняя слеза прокатилась по лошадиной морде и упала в иссохшую землю. И, может, послышалось Соколу, как где-то гремят на дорожке конские копыта, потому что вдруг напряглись соскучившиеся по бегу мышцы. Он попытался поднять голову, а потом замер, умиротворенно закрыв глаза.
- Отравили, сволочи, травой отравили!!!

Об этом коне вспоминают до сих пор.
- А вот был Сокол, - нет-нет, да промелькнёт где-нибудь в разговоре среди лопатинцев.

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 28.12.2018 16:13
Сообщение №: 186292
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                 МОЙ ДРУГ ВАЛЕРА ЧУМНОВ

 

 Валера Чумнов – мой друг. Дружим давно, ещё с самого детства. Только как-то всё не везёт ему. Я пошёл в девятый класс, а он кое-как закончил восемь классов и решил: всё, учёба не идёт ему на пользу!
- Учись, учись! – выговаривал мне лучший друг,- Всё-равно дураком помрёшь! Всего не узнать, а то, что мне надо, я и так узнаю.
 Логика странная, но для жизни верная. Впрочем, смотря для какой жизни….
 После института я женился, а Валера ходил в холостяках.
- Эх, друган! – сетовал Валера,- кончилась твоя жизнь, помяни моё слово. Сам посуди: я куда хочу, туда и иду, что хочу, то и делаю. А ты? Не, меня на такой крючок не поймать! Вот ткну в карту: куда палец попадёт – туда и уеду.
 Ткнулся Валеркин палец в деревню Хлопушку, есть такой населённый пункт в нашей области. А ведь, действительно уехал! Благо, курсы какие-то загодя окончил: то ли тракториста, то ли комбайнёра.
 Теперь Валера изредка приезжает ко мне в гости. Осматривает мою «двушку» и качает головой:
- Вот и всё, чего ты добился!
- Но, кроме этого, я ещё и начальником цеха работаю! – пытаюсь ему возразить.
- Эко, достижение! – искренне недоумевает Валера.
- И дочка у меня скоро в школу пойдёт… - добавляю я.
- Не то, всё не то! – возражает мне друг.
 На днях Валерка приехал снова. А днём, когда супруга моя с дочкой отправились по магазинам, мы засели с ним на кухне за очередной бутылкой пива. Употребляю я редко и исключительно пиво. А поскольку завтра воскресенье, да ещё лучший друг приехал….
- Слушай, - оглянувшись, Валера заговорщически наклоняется ко мне, - у тебя ничего такого не бывает?
 Он водит ладошкой возле виска.
- Это о чём ты? – удивляюсь я.
- Понимаешь, я ведь в доме один живу….
- Да, знаю! – пытаюсь разобраться в его мыслях.
- С месяц назад прихожу с работы, потому как уборочная закончилась, и нам, сельским труженикам, выходные положены,- продолжает Валера, - Дома, как всегда, тишина. Жены, ты знаешь, у меня нет. Пока нет! – Он многозначительно поднимает палец.
 Я его не перебиваю.
- Ну, у меня, естественно, литр сорокоградусной с собой. Не скажу тебе, друг, долго я сидел за столом, мало ли…, - он смешно пожимает плечами, - только не заметил, как спать завалился!
- Свалишься тут, с литра-то! – я пытаюсь поддержать и успокоить друга.
- Ну, да. Так вот, просыпаюсь я от скрипа двери. И что ты думаешь? Вижу, как в дом вваливаются цыгане!
- Кто?! – в ужасе вздрагиваю я.
- Я ж говорю тебе – цыгане.
- А откуда они взялись?
- А я знаю? – Валера ёрзает на табуретке, - Бабы, цыганята маленькие…. Что это, думаю, вы в мой дом припёрлись, кто вас звал? Не, дорогие, не тот я человек, чтобы меня игнорировать! А у меня возле печки топорик припасён, чтобы дрова, значит, на растопку готовить. Соскочил я с лавки, где сны свои видел, схватил этот топорик  и….
- Что?! – ужаснулся я.
- Что-что…. Гонять их начал. Машу направо-налево, а в них всё попасть не могу! А они бегают и смеются!
 Тут я начинаю кое-что понимать:
- Ну и….
- Во двор они выскочили, а я за ними. Вижу – на столб, заразы, залезли!
- Кто? - стараясь сохранить серьёзный вид, спрашиваю я Валеру.
- Цыгане, естественно! – Он очень удивляется тому, что я не могу понять такие элементарные вещи.
- А потом?
- Потом я по столбу стучать начал топориком. Думаю, может, попадают!
- Упали? – я держусь из последних сил.
- Не, крепко в него вцепились.
- Чем кончилось дело-то? – понимаю, что больше не хватит моих сил.
- Убежали, наверно….
- Как это? А ты где был?
- Возле столба, - Валера озабоченно чешет затылок, - Чего пристал? Не помню я дальше!
 Чувствую, как колики смеха подкатывают к горлу.
- Да! – вспоминает Валера, - Домой захожу, а там вся мебель перемолочена, словно, комбайн прошёл. Неделю всё ремонтировал!
 Вот тут я уже не выдерживаю и бегу в туалет, закрыв рот руками.
- Эко тебя припёрло! – слышу вслед Валерины сочувственные слова.
 В туалете дал волю своим чувствам. Закрываю лицо руками и чувствую, как во мне всё клокочет! Живот по-настоящему скрутило. И смех, и грех!
 Выхожу на кухню и вижу жалостливое дружеское лицо.
- Совсем тебе употреблять не надо, - тоном знатока советует Валера, - а то не дай бог….
- О чём это?
- Да позавчера опять неприятности были. Вроде тех, с цыганами….
- Кто на этот раз? – готовлю себя к очередной волне, поскольку понимаю, что держаться становится всё труднее.
- Немцы….
Я, вытаращив глаза, смотрю на Валеру и понимаю, что выгляжу идиотски:
- Какие такие немцы?
- Обыкновенные. Фашистики такие маленькие. Мне как раз по коленки будут.
 Я обессилено опускаю руки.
- Вижу – по двору бегают. Ну, я их, естественно, согнал в кучу, схватил за шкирки и на гвоздики повесил!
- ???
Валера, увидев мой немой взгляд, добавляет:
- У меня, знаешь, вешалки нет. Я вместо неё гвоздики вбил.
- Так… - я пытаюсь сказать хоть слово, только чувствую, как убывают силы.
- И забыл ведь про них совсем! Не вспомнил бы, если б не случай.
- Какой?
- Позавчера пол-литра взял. Домой захожу, а один из них возьми, да скажи:
- И мне налей!
- Тут я уж не выдержал, - кипятится Валера, - Схватил их всех и за ограду выбросил.
… Вернулся я к Валере минут через двадцать. Он допивал свой бокал пива и грустно смотрел в окно.
- Думаешь, я дурак? – огорошил меня его вопрос.
- Просто пить тебе поменьше надо! – я пытаюсь быть корректным,- Совсем завязывать надо. И женись, наконец, чёрт неугомонный!
- За этим дело не встанет, - впервые в жизни соглашается Валера, - Вот вернусь в Хлопушку и женюсь! Есть там у меня одна на примете…. Фермерская дочка!
 Я понимаю, что ждут меня в дальнейшем удивительные Валеркины рассказы, в которые и поверить нельзя, и не поверить сложно.

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 02.01.2019 12:40
Сообщение №: 186351
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                       ПЯТНАДЦАТЫЙ ВАГОН

 

 Мне уже достаточно много лет, но именно сейчас решил рассказать о случае, который произошёл со мной в конце восьмидесятых годов прошлого века. Тогда ещё существовал Советский Союз, и билеты на курорты страны распространял профсоюз каждого предприятия совершенно бесплатно.
 Вот и получил «горящую» осеннюю путёвку на один из курортов Черноморского побережья. Мне было уже под тридцать, но семьи тогда не имел. Даже радовался, что на всю катушку могу загулять с девушками, не опасаясь за последствия. Да и товарищ по вагону достался наш, заводской, Витька Карнаухов из ремонтного цеха.
- Ну что, брат, - радостно потирал руки Витька, усаживаясь рядом со мной, - отдохнём!
- Ещё как! – поддакивая я ему.
Соседи были пожилые, поэтому нам они были неинтересны.
- До отправления минут пятнадцать, может, за пивком сбегать? – предложил Карнаухов.
- Давай! – согласился я.
Витька убежал, а мне стало скучно. Чтобы скоротать время, вышел из вагона на перрон и достал сигарету.
- Угостишь? – кто-то спросил сзади. Я оглянулся и увидел парня лет двадцати пяти. Ему очень шла железнодорожная форма. Подтянутый, в чистой белой рубашке и наглаженных брюках он был похож на военного.
- Конечно, угощу! – я достал сигарету и протянул незнакомцу.
Он закурил и посмотрел на меня:
- В отпуск?
- Да, на Чёрное море! А ты проводник?
- Вроде того! – парень улыбнулся, - С пятнадцатого вагона.
- Интересная у тебя работа! – чтобы как-то продолжить разговор вставил я.
- Да, города, люди….
- Постоянно в разъездах?
- То к одному составу прицепимся, то к другому. И так всегда.
- Прицепимся? – не понял я.
- Прицепят, конечно! – поправился парень, - Кстати, меня Андреем зовут. А фамилия Туманов.
 Я назвал своё имя и добавил:
- Впереди два дня пути, увидимся! – и протянул ему руку.
 Потом Андрей пошёл в конец состава, видимо, к своему вагону, а я, увидев Витьку с пивом, зашагал навстречу.
 Мы пили пиво и смотрели в окно. Даже когда стемнело, и соседи-старики улеглись спать, мы шёпотом продолжали мечтать о том, какой же у нас впереди замечательный отпуск, и какие девчата ждут нас на берегу самого синего моря в мире!
 Потом Витька полез на свою полку и, пожелав мне спокойной ночи, быстро уснул. А мне не спалось. В вагоне было тихо, лишь изредка  доносилось детское бормотание да храп какого-то пассажира. Я вспомнил про Андрея. Посмотрев на часы,  решил прогуляться до пятнадцатого вагона: вдруг не спит, а дежурит? Для чего пошёл, я теперь и сам не знаю. Тем более, наш вагон был девятым, а, значит, совсем рядом.
В пятнадцатом вагоне пахло очень странно, и запах был непривычным. Возникло какое-то беспокойство, но тогда я не придал этому значения. Меня поразило другое – никто не спал! Я смотрел на пассажиров , и становилось не по себе. При тусклом освещении пассажиры сидели на своих местах. Никто не ходил, не шелестел бумагой. Все сидели и просто смотрели друг на друга. И ещё…. Все они были преклонного возраста, старики и старушки.
Пройдя по вагону, я ввалился в купе проводников. Андрей не спал, а тоже смотрел в окно. Увидев меня, сразу засуетился: 
- Ты здесь откуда?
- Да вот, в гости решил….
- Ночью? Ну, садись, коли пришёл. Не спится?
- Не спится, - кивнул я головой. 
- Чай будешь? – спросил Андрей, - только… холодный. Титан, понимаешь, не работает.
Если честно, чаю мне не хотелось, и махнул: не надо, мол!
Я ругал себя за то, что пришёл незвано, да ещё в такой час. Андрей молчал и покачивался в такт вагона, сложив на коленях руки.
- Ты куда своих везёшь, в дом престарелых? – чтобы как-то разрядить обстановку, пытался пошутить я.
- Им этого не надо, они в другое место едут!
Андрей вдруг встал со своего места и открыл дверь:
- Ты уж извини, друг, давай завтра! И поговорим, и сообразим что-нибудь!
 Поезд заскрипел тормозами и остановился. Какая-то станция. Я попросил Андрея выпустить меня на перрон: было просто неуютно идти мимо странных пассажиров. Едва я коснулся земли, дверь странного вагона захлопнулась.
 Всё верно: табличка под номером пятнадцать, только вагон какой-то весь потёртый и облезлый, как - будто не красился много лет. Недаром там такой запах стоит, как на кладбище! Я содрогнулся от этого сравнения и поспешил в свой девятый.
Утром попытался узнать об Андрее Туманове из  пятнадцатого вагона, только наша проводница очень странно смотрела мне в глаза и уверяла, что никакого Андрея с такой фамилией в их бригаде нет. А окончательно добил меня бригадир, который констатировал, что и пятнадцатого вагона нет в составе, поскольку четырнадцатый - последний.
- Как же… - пытался поспорить я, - лично видел….
- Ошиблись, молодой человек! – завершил разговор бригадир и поспешил по своим делам.
- Бывает! – хихикнула проводница.
- Знакомишься?! – хлопнул по плечу Витька. Видимо, мой разговор с проводницей он принял за ухаживания, и я не стал его разочаровывать. Рассказывать о своём ночном бреде ему не хотелось.
 На одной долгой остановке я всё-таки сходил в конец состава. Пятнадцатого вагона, действительно, не было!
 Отпуск, естественно, был испорчен. Витька на море разгулялся и всё пытался познакомить меня с кем-нибудь. Но  потом, скорее всего, решил, что я не могу забыть проводницу, с которой познакомился в поезде, и отстал.
А мне всё думалось тогда: что же было в ту ночь? Что это был за проводник и те странные старички в вагоне? И вообще, куда девался пятнадцатый вагон, если я по нему ходил? И… запах. Теперь я знаю, что это был запах ладана.

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 27.03.2019 09:52
Сообщение №: 187586
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                       ВОЛЧЬЕ ПЛЕМЯ

 

1. ВОЛЧЬЕ ПЛЕМЯ. МАТЬ ВСЕХ ВОЛКОВ

 ОНА не помнила когда родилась. Вернее, совсем не знала. Но в её памяти отпечаталось время, когда ещё не было этих противно пахнущих машин, ещё в небе не оставляли следы гудящие самолёты, а охота на волков, её соплеменников, считалась у людей признаком удали и отваги. 

 Мчались взмыленные кони, изнурённые долгой погоней, по следу неслись, не отставая, гончие собаки, и волчьи орды, привыкшие за сотни и тысячи лет путать следы, уходили от погони, ныряя в спасительные овраги и непроходимые дебри. 
 Уходили не все. Погибали слабые и больные. Это потом, осознав, что только сильная и молодая стая способна быстро оставлять за спиной преследователей, ОНА придумала новый закон, свой закон. Поэтому, когда у волчиц рождались волчата, их приносили к ней. И только ОНА решала: жить или нет.
 Так было не всегда. Не один рискнувший возглавить стаю, остался лежать на земле, истоптанной лапами ушедших сородичей. ОНА знала, что только ей предназначена миссия сохранения племени. Это было настолько давно, что никто не смог бы посчитать, сколько поколений родилось и умерло у неё на глазах.
Волки делали набеги на деревни, резали скот, нападали на заблудившихся в лесу людей.
 Хорошее было время! Но однажды молодая самка принесла и положила перед ней маленького ребёнка. Это был годовалый мальчик. Он сильно кричал от боли, потому что болели раны, оставшиеся от волчьих клыков. ОНА и сама уже не помнила, что же тогда случилось. Схватив человеческого детеныша за ногу, утащила в свою нору, а потом долго зализывала ему раны, видя, как ребёнок успокаивался и затихал. Знала, что возле её логова постоянно бродили возбуждённые волки, но никто так и не решился заглянуть в лаз. И когда через день ОНА вышла на поверхность, все поняли: человеку жить.
 И он жил! Волчицы кормили его молоком, молодые самцы приносили мясо, а матёрые волки обходили стороной, отводя в сторону горящие гневом глаза.
 Лето сменяла осень, а зиму весна. Кто поведает, сколько прошло времени…. Вместе со стаей охотился неказистый подросток, который с годами взрослел, становясь статным  юношей. Он оказался более удачливым охотником, потому что легко открывал любые засовы и мог лежать часами, выслеживая добычу.
Ещё в самом начале ОНА поняла, что это не совсем обычный человек. Впервые, когда неокрепшими зубами он вцепился в кусок мяса, её удивило внезапное превращение живой плоти. На глазах маленький человечек превращался в волка! Мгновение, другое, и вот уже перед взором возник маленький щенок, который яростно рычал и жадно глотал целые куски, никого не подпуская к себе. Насытившись, он отползал в сторону, постепенно принимая человеческое обличье.
 Так и шла жизнь в волчьей стае. Кто-то старел и потом умирал, кто-то рождался и взрослел. Только её годы летели, не внося никаких изменений, оставляя волчицу всё такой же молодой.  Сколько лет прошло, сколько впереди – никто не знал. Да и не к чему это было! А однажды случилось то, чего ОНА ждала всё это время. В облике волка человек стал другом одной из волчиц…. Произошло чудо! Родившийся волчонок унаследовал от отца все его способности. 
 Стало понятно, как сделать стаю сильной и непобедимой. Теперь волчицы рожали от человека-волка. ОНА сама контролировала рождаемость, не подпуская к самкам настоящих волков. После нескольких попыток обойти её запрет в стае назрел раскол.
 Вот тогда ОНА приняла свой второй закон. Через неделю в волчьем племени не осталось ни одной мужской особи чистой породы. Лишь ей было известно, каким тяжелым было такое решение. Даже через много лет в сознании мелькали обрывки настоящей волчьей охоты, но ОНА глушила их постоянной заботой о подрастающих поколениях, а потом и вовсе повела свою стаю в северные таёжные земли, где было меньше людей и больше пищи.
... Давно на земле нет того, кто первым впустил человеческую жизнь в волчью кровь. Время сроднило и перемешало всё племя. Отгремели летними грозами и зимними вьюгами века! Триста, пятьсот, тысяча лет!

 МАТЬ ВСЕХ ВОЛКОВ…. Время не властно перед бессмертными, и годы не старят тех, кому стареть не суждено!

2. ВОЛЧЬЕ ПЛЕМЯ. НАЧАЛО

- Михалыч, счастливый ты человек! И на вызовы ехать не надо, и вставай во сколько хочешь! Одно слово - пенсия! 
 Максим Орешкин протянул руку Корецкому. Иван Михалыч усмехнулся:
- Вам бы молодым только поспать!
- А то!
- Ладно, отдыхать, так отдыхать! – следователь Корецкий, а теперь бывший следователь Корецкий, по-дружески похлопал коллегу по плечу,- Работай, Максим, но если что обращайся! Как говорится – чем могу….
- Замётано, Михалыч!
Хороший парень этот Орешкин. Не по годам серьёзен, всегда старается вникнуть в суть каждого дела, терпелив, а это уже большой плюс в следовательской работе. Да и вообще, кто молодым не был, и почивать на лаврах не мечтал?!
 Иван Михайлович Корецкий с сегодняшнего дня официально числился пенсионером. Обиженным себя не считал, поскольку прекрасно понимал, что надо уступать место молодому поколению. Незаконченных дел не осталось, но его место в кабинете по негласному разрешению занял Максим. Стол находился у окна, а, значит, было светло, и просматривалась почти вся улица. На ней урчали многочисленные автомобили, слышался топот сотен ботинок, и поэтому казалось, что жизнь ни на минуту не покидала стены этого кабинета.
 Корецкий обернулся, но Орешкина уже не было. Ладно, пора так пора!
Иван Михайлович спустился по ступенькам, толкнул массивные двери Управления и собрался, было, отправиться на трамвайную остановку, как зазвонил сотовый.
- Юра, через неделю выезжаю! – прокричал он в трубку, узнав собеседника, - Уже и билеты взял, так что жди!
 Звонил Юрка Ершов, единственный друг, которым обзавёлся Корецкий за всю свою жизнь. Вместе во двор впервые вышли, вместе в школу пошли, так и просидели все годы за одной партой! Только Ершов после десятилетки в медицинский поступил, а Иван Михайлович в юридический подался. Но потом судьба свела их опять, где и проработали в городе до пенсии, Корецкий следователем, а Юрка судебным экспертом.
 И теперь Юрий Петрович Ершов звал друга на Вишеру. Уйдя раньше на заслуженный отдых, он махнул рукой на городскую жизнь, купил себе домик в одном из районных центров, что на Урале, и жил с супругой припеваючи, наслаждаясь рыбалкой и выращиванием огурцов, чего раньше за ним не наблюдалось. Говорил, что прошлый год к ним приезжали дети с семьями, и им там очень понравилось.
 Семья – больное место Корецкого. Так уж случилось, что не довелось Ивану Михайловичу понянчить собственных детей. Помогал поднимать Юркиных, а то и чужих, но вот своих…. Не повезло.
 Корецкий заскочил в подошедший трамвай, махнул перед кондуктором пенсионным удостоверением и расстроенный от нахлынувших воспоминаний, присев, уставился в окно.
 Неделя прошла быстро. Интуиция подсказывала Корецкому, что едет он для какого-то важного дела. Но, не решив для какого, успокоился. Закинул в сумку когда-то купленный «комок», который так и не удосужился обновить. Там тайга, пригодится. Пара рубашек, пара брюк, свитер, берцы да несколько футболок – вот и весь гардероб! Выходная одежда не понадобится, зачем она там? На месяц и этой хватит!
 Ершов встретил Ивана Михайловича радостно:
- Ну, Ваня, молодец! Сто лет не виделись! – он обнял друга, - Давай сумку, я на машине. По местным меркам ехать не так и далеко – восемьдесят километров.
 Соликамск остался позади, а Юрий Петрович всё рассказывал Корецкому об удивительных красотах здешних мест, о рыбалке, которая ждёт на самой лучшей реке России, о замечательной жене Полине, принявшей его решение о переезде «на ура». Потом спохватился:
- Устал, поди, а я здесь о своём!
- Ты говори, говори! – успокоил друга Иван Михайлович, - Хорошо здесь у вас, красиво!
- Это точно, особенно нам, пенсионерам! – он хитро улыбнулся, - Хотя и здесь я без работы не сижу. Помогаю, так иногда, местным органам.
- Много преступлений?
- Бывают! – вздохнул Ершов, -  Сам знаешь, работы почти нет, предприятия закрыты. Да и от бывшего лагеря поселенцы остались. Пьют, воруют порой. Серьёзного ничего пока не было, всё больше по мелочи. Вот и привлекают иногда: отпечатки снять, побои, если кто нахулиганил. А серьёзных нет, не помню! Да мы на окраине живём, почти на заимке. Так что у нас тихо. Рай, одним словом!
- Ну, и хорошо! – Корецкий откинулся на сиденье.
 Полина встретила его, как родного. Угощала то солёными грибами, то вареньем, не забыв сообщить, что прошлый год вместе с Юркой облазили все окрестные леса и набрали столько ягоды, что едва добрались до дома. А Ершов, увлёкшийся вдобавок резьбой по дереву, показывал свои творения и делился секретами мастерства нового хобби.
 Жизнь шла своим чередом. Было в ней всё: и радость встречи, и приятные воспоминания, и непонятное волнение, которое появилось сразу, лишь только Иван Михайлович ступил на перрон Соликамска. Здесь, на Урале, всё отходило на задний план, потому что только сейчас Корецкий впервые ощутил себя пенсионером.
 Через день они с Юркой собрались на рыбалку.

3. ВОЛЧЬЕ ПЛЕМЯ. ЗАПАХ СМЕРТИ

- Места покажу, где такой хариус ловится! – Ершов закатывал глаза от предстоящего удовольствия, на что Иван Михайлович не мог не улыбнуться:
- Ну, ты рыбак!
 Они собирали рюкзаки, когда в окно раздался робкий стук.
- Заходи, кто там?! – крикнул Юрий Петрович.
Теперь постучали в дверь, и вошёл старшина в милицейской форме. Он молча бросил взгляд на Полину, потом на Корецкого:
- Дело у меня к Вам, Юрий Петрович!
Вдруг спохватился, - Доброе утро, Полина Николаевна! 
- Здравствуй, Вася! – Полину посмотрела на него укоризненно и вышла в сени.
- Что там, Василий? – спросил Ершов, а Корецкий понял, что на рыбалку они сегодня, скорее всего, не попадут.
- Дело такое… - начал, было, старшина, глядя на незнакомого человека.
- Говори, Вась, это мой друг в гости приехал. Кстати, следователь!
« Бывший!» - хотел вставить Корецкий, но почему-то промолчал.
- В Романихе, ну, Вы знаете где это, на острове Романихинском обнаружен труп. Мужики на рыбалку поехали, к острову причалили. Пока ветки для костра искали, тут труп, значит, и обнаружили.
- Что-то не пойму, Василий, я-то что могу сделать? У вас и следователи есть, и эксперты! – Ершов пожал плечами и с сожалением бросил на лавку рюкзак.
-  Юрий Петрович, Заметалов к Вам отправил. Вези, говорит, и всё тут!
- Ладно, – Ершов кивнул Ивану Михайловичу, - поехали! Может, на самом деле помощь нужна, коли сам районный прокурор зовёт.
 Милиция с прокуратурой находились в одном здании, и «уазик» лихо развернулся возле крыльца, подняв к небу клубы слежавшейся пыли. Старшина оглянулся, виновато улыбаясь, но Ершов и Корецкий уже выходили из машины.
 В кабинете Заметалова было прохладно, задёрнутые шторы почти не пропускали солнечные лучи, и здесь почему-то пахло архивными бумагами, на что Иван Михайлович сразу обратил внимание.
 Поздоровавшись с вошедшими, прокурор вопросительно посмотрел на Ершова.
- Знакомься, Сергей Сергеевич! – Юрий Петрович показал на Корецкого, - Иван Михайлович Корецкий, мой друг детства, пенсионер, а по совместительству лучший следователь всех времён и народов. А если серьёзно, Иван просто приехал в гости, но раз нужна моя помощь, то здесь без него точно не обойтись!
- Что ж, лично я не против такой помощи. Чаю?
- Можно! – Корецкий посмотрел, куда бы присесть, - Только без сахара, пожалуйста.
 Они пили горячий чай, присев к столу. Сергей Сергеевич то и дело подходил к окну и одёргивал шторы, было видно, что он не на шутку возбуждён.
- Дело такое, - наконец, не выдержал он, - Давайте разбираться, мужики! И ещё: Иван Михайлович, может, на «ты» перейдём? Удобнее, да и для дела лучше.
- Давай, Сергеевич! – согласился Корецкий.
- И так, – Заметалов развернул карту, - по существу: на острове Романихинском обнаружен труп мужчины лет тридцати. После опознания и опроса местных жителей им оказался житель посёлка Романиха Дутов Андрей Александрович. Сразу после службы в армии уехал в Пермь, где работал на стройке сварщиком. Года три назад вернулся. Жил с матерью, которая недавно умерла. Старая была, 80 лет! – Сергей Сергеевич посмотрел на Корецкого.
 Иван Михайлович кивнул.
- Вот после похорон он и начал куролесить! – продолжил Заметалов, - Подворовывал иногда, пока по сопатке не получил от кого-то. Обиделся, в летний период переехал на остров, где построил шалаш. Там начал браконьерить. Рыбу менял на продукты и сигареты. Водку никто ему не продавал, разве что мужики угощали, которые на рыбалке в его шалаше останавливались. А вчера как обычно на лодке добрались до острова, коробку тушёнки привезли, пару блоков сигарет. Шалаш был пуст. Мужики удивились, поскольку Дутов знал об их приезде и должен был ждать. Разбрелись по окрестностям, где и наткнулись на его труп. Люди у нас, конечно, и раньше пропадали, а теперь вот….
 Прокурор разложил на столе несколько фотографий.
 Лицо покойника выражало полное умиротворение, но было каким-то ссохшимся, не естественно бледным. А самое главное – на трупе отсутствовала нижняя часть одежды. То есть её совсем не было!
 Иван Михайлович поднял на Заметалова удивлённые глаза:
- А это что?
- То-то и оно! Брюки с трусами лежали в стороне, а он был вот в таком виде. Да ещё горло перерезано!
 Да, это было видно с первого взгляда. Тонкая полоса, как от ножа.
- Юра, по твоей части! – Корецкий глянул на Ершова.
- По моей… - Ершов поднёс одну из фотографий к глазам, - Судя по характеру пореза, братцы мои, это не нож. Видите, срез краёв не такой ровный! Но по фото точно не определить.
- Потому тебя и пригласил, Юрий Петрович! Эксперт молод ещё, сам знаешь. Единственный мой следователь на выезде по другому делу, поэтому кроме вас…. Вовремя ты, Иван Михайлович! 
 Корецкий кивнул.
- Тело в морге? – спохватился он, - Поехали, Юра!
 Районный эксперт показал акт вскрытия, а потом подвёл к трупу.
- Да, это не нож! – подвёл итог Ершов, - Вы заметили? – обратился он к эксперту.
- Было подозрение, - замялся эксперт, - да потом как-то…. Вас ждали!
- Акт перепиши! – недовольно проворчал Юрий Петрович.
- Конечно, конечно!
Они осмотрели тело, и Ершов снова обратился к эксперту:
- В акте не указано пятно в области паха, почему? Видите, оно засохло!
 Промолчавший эксперт только пожал плечами.
« Гнать тебя надо отсюда с такими знаниями!» - подумал Ершов, но ничего не сказал.
Корецкого заинтересовал сам порез. Прямой, глубокий, но не тонкий, какой оставляет металлическое лезвие. Насчёт ножа у него тоже отпали все сомнения.
- У него что, крови совсем не осталось? Ни капли не вытекло! – поинтересовался Иван Михайлович.
- И тоже подозрительно. Я ведь сразу это заметил, ещё по фотографии определил, но сомневался. Погуляй, Ваня! – Ершов похлопал Корецкого по плечу, - Нам здесь с товарищем всё заново делать надо! Попроси Василия, пусть домой отвезёт, а то я не скоро буду. Потом поговорим и обсудим, что делать дальше. Да и Сергеевич результаты ждёт!
 Эксперт снова промолчал.
 Домой Ершов заявился часов в одиннадцать.
- Не спишь, Ваня? – сразу с порога выкрикнул он. Заметив выходящего из комнаты Корецкого, поднёс палец к губам, - Чего это я?! Полина отдыхает?
- Давно уже.
- Вот так, Иван, - сбрасывая туфли, тараторил Юрий Петрович, - Навскидку доложу тебе: у нашего героя перед смертью, думаю, был половой контакт, и только потом у него была выпущена кровь!
- Это ты про пятно?
- И про него тоже. Семенники пустые, а это о чём-то говорит. Анализы пятна отправили в Пермь. Как только будут результаты, узнаем.
- На место преступления ехать надо. Обязательно!
- Это само собой! Только вот ещё что тебе скажу: края пореза как бы обсосаны, понимаешь? Как будто кровь у него пили, высасывали!
- Вампиры что ли?! – попытался пошутить Корецкий.
- Зря ты так, я ведь серьёзно, - обиделся, было, Ершов.
- Извини, Юра, просто неудачная шутка!
- С тебя станет…. – Юрий Петрович обнял друга, - Давай-ка спать, дружище!
 А наутро несла их быстрая «казанка», вверх по течению Вишеры-реки до небольшого населённого пункта Романиха. Порасспросив местных о происшествии, друзья отправились на остров. Корецкому показали место, где было обнаружено тело. Иван Михайлович отогнал всех любопытных, хотя, знал, что ничего существенного найти уже не получится. Время прошло, да и народу здесь побывало, скорее всего, предостаточно. Зато теперь было ясно: следов крови на земле близлежащей территории не было. В любом случае он бы это заметил.   
Через несколько дней пришли результаты. В кабинете у Заметалова Ершов ошарашено таращил глаза, ещё и ещё раз перечитывая текст.
- Читал, Сергей Сергеевич? Это что?  Иван, посмотри! – протянул он Корецкому заключение.
 В заключении говорилось, что присланные для экспертизы биологические образцы являются остатками выделений половых желёз, и после определения ДНК принадлежат… волчице.

4. ВОЛЧЬЕ ПЛЕМЯ. ПОГАНАЯ КРОВЬ

Конец августа выдался мрачноватым. Затяжными дождями прошёлся он над кронами вековых деревьев, орошая и без того влажную землю. Едва выглянувшее солнце сразу закрывали набегающие тучи, где-то там, высоко, рождались электрические разряды и, сопровождаемые громовыми раскатами, сверкали над всей бескрайней тайгой, от горизонта до горизонта.
 Две недели минули со дня страшной находки на острове Романихинском. Иван Михайлович уже и не помышлял о возвращении домой, во всяком случае, пока не была раскрыта тайна смерти Андрея Дутова.  Прокурор предоставил друзьям полную свободу действий, но порой подгонял, поскольку давили «сверху». Они и сами понимали, что растяжка по времени чревата «висяком», а это в следственном деле равноценно профнепригодностью. Информацию о половой связи с волчицей не разглашали. В конце концов, их признали бы шарлатанами и, не дай бог, засомневались бы в их психическом состоянии. Поэтому и решили с прокурором – никакой информации. Убийство, и всё!
- Что мы имеем, Юра? – Иван Михайлович внимательно перебирал собранный материал по делу. Полина суетилась на огороде, используя каждую минуту солнечного тепла, а они, уединившись на веранде, продолжали строить версии и сопоставлять факты. Ещё в начале следствия друзья разделились, и каждый собирал свою часть информации, чтобы вечером соединить её в одну, - Убийство молодого человека на острове Романихинском, которое совершено с помощью острорежущего предмета. После заключения экспертизы, знаем, что этим предметом оказались волчьи клыки. Притом заметь, клыки молодого волка, а после теста ДНК, теперь установлено точно, что это была волчица. Молодая, что выяснилось в результате всё той же экспертизы по исследованию волосков шерсти, оставленными зверем на лице погибшего. Он с ней что, целовался? И самое странное – у погибшего была половая связь с этой особью, но это не укладывается ни в какие рамки и чуждо человеческому пониманию. Идём дальше. Через несколько дней после убийства Андрея Александровича Дутова в районе заброшенного села Говорливое местным лесником Лазаревым обнаружен труп молодого человека, личность которого пока не установлена. Подозреваю, что он пытался чем-то поживиться в полуразрушенной церкви. Но это так, к дополнению. Труп находился в том же состоянии, что и в случае с Дутовым. И так же имелась половая связь с волчицей, и, слава богу, лесник этого не понял! После экспертизы установлено, что это была другая волчица. Тоже молодая, но другая!
- Мистика какая-то, - вздохнул Юрий Петрович.
- Дальше…. – Корецкий поднялся и размял затёкшие ноги, - Ещё через несколько дней на таёжной лесопилке нашли убитого сторожа. Меня насторожило вот что: убит так же, а половой связи не было! Почему? А потому, что сторож оказался пожилым человеком, пенсионером, если быть точным! Значит? А это значит, что волчиц интересуют только молодые люди. Ты что-нибудь понимаешь?
- Как-то не очень! – кашлянул Ершов.
- Вот и я так же!
 Вдали раздались громовые раскаты.
- Ну, сейчас опять начнётся! – недовольно проворчал Юрий Петрович, - Полина, заходи домой!
 Дождь налетел сразу, и пошла, загуляла стихия по полупустым улицам, заливая водой выбитый асфальт да деревянные настилы, установленные вместо пешеходных дорожек. 
 Возле калитки остановился милицейский «уазик», из которого выскочил уже знакомый Василий. Он бегом забежал на веранду, на ходу вынимая из-за пазухи большой конверт.
- Это вашей группе лично Заметалов просил передать! И ещё интересуется как у вас дела по убийствам. Давно, говорит, не встречались, узнай, что у них там!
- Ясно, давай! – Ершов взял конверт и посмотрел на Корецкого.
- По убийствам работаем! – спохватился Иван Михайлович, - на днях предоставим всю информацию. Пока же, к сожалению, одни разрозненные факты.
- Понятно! Ну, я побежал!
 Василий так же быстро домчался до машины, и, заскочив в кабину, газанул, лихо развернувшись на «пятачке».
- Вот же непоседа! – кивнул головой Корецкий.
 Юрий Петрович рассматривал документы и качал головой:
- Посмотри, Иван! Теперь я совсем ничего не понимаю!
Это было повторное заключение экспертизы, обобщённое в связи убийствами молодых людей. В нём говорилось, что эксперты лаборатории затрудняются дать окончательный ответ, поскольку в образцах, отправленных на исследование, в ДНК присутствуют волчьи и человеческие хромосомы.
- Это как, оборотни что ли? – недоумевал Ершов, - Совсем уж сказка получается!
- Если бы сказка… - задумался Корецкий.
 А наутро позвонил прокурор Заметалов, попросив приехать. Он долго не мог понять, о чём ему говорил Иван Михайлович, а Ершову трудно было обосновать суть заключения присланных документов.
- Белиберда! – то и дело повторял прокурор, вышагивал по кабинету и разводил руками, - А знаете, - он вдруг остановился, -  у нас здесь старый вогул живёт! Он давно оседлый, дети перетянули, как только его старуха умерла. Езжайте к нему, может, какую ниточку даст. По крайней мере, он хорошо знает историю этих мест. По-русски не говорит, но я с вами Риту отправлю. Она в архиве работает.
 Василий вёз группу, лихо объезжая колдобины, а Иван Михайлович всё смотрел на молодую сопровождающую. 
- Извините, - наконец решился он, - вы вогулка?
 Девушка засмеялась:
- Манси. Вогулами нам прозвали первые русские поселенцы. Потом советская власть вернула историческое название, да и предки наши никогда не называли себя вогулами. Манси переводится, как «маленький народ» или просто «люди».
- О, интересно! – улыбнулся Корецкий.
 Старик слушал Риту и почему-то качал головой, словно соглашаясь с чем-то. Держал во рту замусоленную, давным-давно не видавшую табака трубку. Потом сел прямо на пол, из-под бровей посматривая на гостей.
- Дедушка Качеда, расскажите старую легенду манси о людях-волках! – попросила Рита. Она повторила этот вопрос на манси, после чего старик поднял голову и, не мигая, долго смотрел прямо перед собой. А потом то ли заговорил, то ли запел, но речь его была монотонной,  и как не старался Иван Михайлович, он не заметил в его голосе ни огорчений, ни радостных нот.
- Давным-давно, - переводила Рита, - тысячу лет назад, пришла на мансийскую землю одна волчья стая. Эту стаю привела МАТЬ ВСЕХ ВОЛКОВ, которую манси прозвали Эви. Стая Эви быстро уничтожила других собратьев и стала полноправной хозяйкой этих мест. А когда количество зарезанных волками оленей стало больше оставшихся в живых, охотники решили уничтожить Эви, отправив в леса самых опытных охотников. Многие тогда не вернулись назад, а те, что вернулись, рассказывали, что часто вместо окружённой стаи, встречались с обнажёнными девушками, которые, убегая в лес, манили за собой удивлённых охотников.
Потом на них внезапно нападали полуголые юноши, на глазах превращаясь в зверей, и вонзали в несчастных свои острые клыки.
Так на нашей земле появились люди-волки. Время от времени пропадали молодые охотники, желающих уничтожить стаю не было, потому что манси уже боготворили Эви, почитая её МАТЕРЬЮ ВСЕХ ВОЛКОВ, духом, которого убить невозможно. Так шли века, много-много веков, люди иногда видели волчицу с белой звёздочкой на лбу. Все понимали, что не бывает волков с пятнами, а, значит, на земле была всего одна такая волчица, бессмертная и жестокая….
 Старик умолк, посасывая свою трубку. Поднявшись, он что-то сказал Рите, а потом развернулся и ушёл в спальню, задёрнув занавеску.
- Что он сказал? – поинтересовался Ершов.
- Сказал, что десятки лет назад стаю видели у пещеры в районе Малого ручья. Ещё его дед рассказал ему об этом, но он молчал всё это время, потому что боялся за детей, за внуков. А теперь он старый, и ему бояться нечего!
- И это всё?
- Кажется, всё. А зачем вам это?
 Ответа она не услышала.
 Уже дома Корецкий с Ершовым несколько раз пересказывали друг другу легенду деда Качеды, сопоставляли с фактами, и сами не верили в то, что собирались искать людей-волков.
- Вот тебе и оборотни! – обронил Ершов.
- Они не оборотни, - уточнил Иван Михайлович, - Оборотни появляются в полнолуние, а эти….
 А наутро, доложив прокурору о проделанной работе и получив согласие, отправились к Малому ручью, уговорив одного местного охотника стать проводником. Они долго поднимались на моторке вверх по Вишере. Корецкий, подняв воротник, смотрел на берег и думал, что в этих молчаливых и тихих лесах обязательно должно быть что-то таинственное и неизвестное.
 В устье Малого, они оставили проводника у лодки, а сами пошли вверх, к пещере, которая со слов того же охотника, находилась на противоположной стороне ручья. Что в этой пещере, проводник не знал, сказав только, что в этих местах давным-давно никто не охотится, потому как числится за этой местностью дурная слава.
 Друзья долго лежали напротив пещеры, укрывшись в густом кустарнике. Ершов то и дело подносил к глазам бинокль.
- Не факт, что здесь действительно кто-то есть! – шепнул он Корецкому.
- А что делать, Юра, другого выхода у нас всё-равно нет. Как говорится, что имеем…..
Ершов дёрнул Ивана Михайловича за рукав и отдал бинокль:
- Смотри….
Из пещеры вышла волчица. Она покрутила мордой по сторонам, а потом вдруг затрясла боками и начала вытягивать лапы. Изумлённый Корецкий смотрел и видел, как из-под серой волчьей шерсти вдруг появлялось обнажённое женское тело молодой женщины. Она сбежала к ручью, на ходу распушив руками свои густые волосы.
- Вот красота-то! – чуть слышно прошептал Иван Михайлович.
Не добежав до ручья, женщина вдруг остановилась, внимательно всматриваясь на противоположный берег, как раз в то место, где находились Ершов и Корецкий.
- Кажется, засекла… - обречённо толкнул друга Юрий Петрович, но Иван Михайлович и сам понял это:
- Ветерок! У них же обоняние, как… у волка!
Женщина бежала к пещере, то и дело оглядываясь. Уже возле входа она вновь припала к земле, и вот уже возле самого грота стояла взъерошенная с оскаленной пастью волчица.
 Друзья бежали к реке, уже не опасаясь, что их могут услышать. Они издали махали рукой проводнику, и тот понял: завёл мотор и беспокойно ожидал их в лодке.
- Быстрее! – прокричал Ершов, помогая Корецкому забраться на борт.
- А что там было-то? – спросил проводник, когда лодка летела по течению, разбрасывая брызги по сторонам.
- Да так, - пытаясь сформулировать ответ, сказал Корецкий, - Вроде как медведь! Или волк….
- Я и говорю – места здесь нехорошие! – согласился тот.
 В прокураторе Заметалов, выслушав доклад Корецкого, попросил друзей подождать за дверью, а сам кому-то звонил, и было слышно, что прокурор пытался доказать собеседнику то, чего тот совершенно не понимал или просто не хотел верить.
 Выйдя в коридор, прокурор присел на скамейку и, достав носовой платок, стал вытирать вспотевшую шею.
- Вот так, - проговорил он, - Ваша миссия закончена.
- Это как? – встревоженно спросил Корецкий.
- А так, Иван Михайлович, вы свою работу выполнили на «отлично». Теперь это работа оперативников, они уже вылетели из Перми. И на крайний случай роту солдат туда из воинской части. Так, в оцепление, что б ни один зверь не ушёл! Со всех участников подписку возьмём о неразглашении. Юрий Петрович, вы же взрослые люди, должны понимать!
- Понимаем… - вздохнул Ершов.
 А вечером в дом постучался сам прокурор. Он извинился перед супругой хозяина за поздний визит, поругал расшалившуюся непогоду и незаметно кивнул Корецкому и Ершову: выйдем, мол.
 - Ушли ваши люди-волки! – сообщил он, - Не все, конечно, но ушли. И эта Эви ушла, увела с собой молодых волчиц.
- Это как, Сергей Сергеевич? – поинтересовался Корецкий.
- Да так. Когда стали их из пещеры выкуривать, вот тут и началось. Начали люди выскакивать, голые, взлохмаченные, да только видно, что это пацаны совсем. Если по-людски, то лет пятнадцати-шестнадцати. На ходу в волков превращались и прямо на огонь. Какой тут приказ! От страха все палить начали, а когда в себя пришли – поздно было, ни одного живого волка. И… лужи крови рядом. Страшно и непонятно, но оперативники говорят, что чувствовали себя убийцами. Вроде, как и не волков постреляли, а людей. Так вот. Странно другое – ни одной женской особи среди убитых. Как будто всех мужиков на убой послала эта Эви. Странно, да?!
- Кровь, кровь… - пробормотал Ершов.
- О чём ты, Юрий Петрович? – спросил Заметалов.
- Да о том, что поганую кровь сохранила МАТЬ ВСЕХ ВОЛКОВ. Ведь кровь-то и не волчья, и не людская. Одно слово - поганая!
- Да уж… Ладно, пора мне! – прокурор по очереди протянул друзьям руку, - Рад, что удалось поработать вместе! С Юрием Петровичем ещё увидимся, а тебе счастливой дороги, Иван Михайлович!
 Уже затемно друзья сидели на веранде, и каждый думал о своём. Дождь, к которому давно привыкли, монотонно стучал по крыше, а Корецкий, словно наяву видел, как по разбитой дождями звериной тропе мчалась в неизвестность волчья стая.
- Куда ж они теперь направились, Ваня? – вдруг спросил Ершов.
- Думаю, Юра, вряд ли мы когда услышим о них ещё раз. Дальний их путь никому неизвестен. Может, в районы Тунгуски, а, может, в якутскую тайгу. А что, и мяса много, и парней молодых на них вполне хватит!

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 29.05.2019 11:58
Сообщение №: 188245
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

                                                           СТРЕЛОЧНИК

 

 Афанасьев заплутал. Материл себя на чём свет стоит за то, что согласился на этот рейс. Пенсионер ведь, сиди себе дома да огурчики выращивай, так нет – подзаработать захотелось!            Новиков, бывший завгар, когда на пенсию ушёл, старенький грузовик себе купил. Навар невесть какой, но подмога к пенсии есть. Нанимал иногда своих бывших подчинённых поездку-другую сделать. А ветеранам что, лишь бы колёса шелестели! Скучали по баранке, по гаражному запаху, даже по Новикову, которому едва завидев, издали радостно махали рукой.
 Вот и Афанасьев не устоял.
 - Савельич, помоги, брат! – теребил за рукав Новиков, - рейс уж больно наваристый, а сам не могу. У меня сын, понимаешь, приезжает, встретить надо. Внучат сто лет не видел, а если уеду, то дней десять пройдёт. Как, согласен? Половину фрахта отдам, выручай!
 А что, подумал Афанасьев, половину – это сколько ж тысяч будет! И согласился. В депо загрузился колёсными парами для железнодорожных вагонов. Ворчал на рабочих, которые крепили груз, долго колдовал над картой, выбирая маршрут. Это у молодых сейчас навигаторы, а он по старинке, потому что не доверял этим современным оборудованиям. Ещё неизвестно куда заведут!
 Всё ведь хорошо было, без запинки почти весь маршрут прошёл, а тут сбился. Шла дорога, шла, но потом друг упёрлась прямо в заросли какие-то и всё, приехали! Афанасьев вышел из машины, обошёл вокруг и со злости пнул колесо. Залез в кабину и ещё раз сверился с картой: всё верно, вот она дорога, как шла, так и идёт. Завёл машину, сдал назад, а потом вдруг строение какое-то заметил в сторонке, чуть левее от зарослей. Е-моё, там же железная дорога чернеет, и переезд виден.
 С надеждой пошёл к будке. Будочка новая, свежевыкрашенная, гравий вокруг насыпан. Эко ты, удивился Савельич!
 Из дверей вышел мужик в оранжевой жилетке.
- Я тебя издалека заметил, – протянул он руку, - Кто это, думаю, в наши края пожаловал!
- Да вот заплутал немного, хотя не должен был! – Афанасьев кивнул на кусты, - Вон же дорога проходит, в тут целый лес на пути!
- Здесь мало кто ездит, всё больше по Аникеевской трассе, - мужик показал рукой на дверь, - Заходи!
- Ты здесь стрелочником что ли? – спросил Савельич, когда вошли внутрь, - Надо же, на карте «железки» этой нет, прямая дорога до Рогова.
- Неверная твоя карта! – усмехнулся мужик, ставя чайник на плитку, - Я здесь столько лет живу, что и сам уже не упомню. Как тебя по имени-отчеству?
- Зови просто Савельичем.
- А я Глыба. Это фамилия моя такая, так что не удивляйся!
- Да я что, фамилия как фамилия.
- Ну, да! Ты как по части земляничного варенья?
- Пойдёт, давно не пробовал!
 Они пили чай, и Афанасьев рассказывал Глыбе о своём житье-бытье, о маленькой пенсии, о том, что давно закончил свою кочевую шоферскую жизнь, да вот заработок подвернулся, и он не устоял.
 Глыба, оперевшись локтями на стол, прихлёбывал кипяток из кружки и сочувственно качал головой.
- А я вот, - прервал он монолог Савельича, - никогда никуда не уезжал. Как определили меня на это место, так здесь и живу.
- И семьи что ли нет? – спросил Афанасьев.
Глыба промолчал, и Савельич пожалел, что задал этот бестактный вопрос.
- Что-то поездов не слышно! – спохватился он, стараясь увести разговор в сторону.
- Ходят. До Рогова ходят. Сейчас объездную построили, всё больше по ней. Да, - Глыба поднялся из-за стола, - тебе назад до трассы надо, там дорога лучше.
- А я сократить решил, километров пятьдесят выигрываю, - Афанасьев тоже встал, непроизвольно поправив сбившуюся скатерть, - Так здесь, говоришь, не проеду?
- Проедешь, но лучше там! – посмотрел на Савельича железнодорожник.
 Они вышли на улицу, и Афанасьев пошёл к машине. Оглянувшись, помахал рукой: Глыба стоял, прислонясь к будке, и смотрел ему вслед.
 Вроде, переезд как переезд, вон и фонари на шлагбауме моргают, а дорога кустами проросла! Чудно!
 В Рогове Савельич разгрузился и порожним рейсом отправился домой. Ещё перед выездом, обедая в одной из многочисленных придорожных кафешек, поинтересовался у местной шоферской братии о той дороге, что вела через глыбовский переезд.
- Да та дорога лет тридцать, как закрыта! – заверил Афанасьева худой водитель тяжёлой фуры, - Как новую трассу построили, так её и закрыли. Заодно и переезд тот за ненадобностью, тем более стрелочник тогда погиб. Ночью составом сбило.
- А говорят, сам бросился! – подключился к разговору другой водитель, - Жена его, что ли, бросила. А что спрашиваешь-то?
- Да так! Спасибо за информацию, мужики!
 Савельич не выдержал и всё-таки завернул на злосчастную дорогу. Подъезжая, ему показалось, что было что-то не так. Те же заросли, да только выше. Оставив машину, он шёл и чувствовал, что увидит совсем другую картину. Так и было: старый покосившийся переезд, с валяющимся рядом поломанным шлагбаумом, осевшую под тяжестью лет будку с облупившейся краской. Она мрачно смотрела на ржавые рельсы пустыми глазницами окон, отчего Афанасьеву стало не по себе, и он поспешил вернуться назад.
 Чёрт знает что! Глыба, чай, земляничное варенье…. Ведь было же! Савельич ехал домой  и знал точно, что это был его последний рейс. Хватит, всех денег не заработать, а с ума сойти вдали от дома вполне реально. Докажи потом, что с покойником чаи распивали! 

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: strannikek
Дата: 06.08.2019 17:05
Сообщение №: 188817
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Константин Еланцев

Оставлять сообщения могут только зарегистрированные пользователи

Вы действительно хотите удалить это сообщение?

Вы действительно хотите пожаловаться на это сообщение?

Последние новости


Сейчас на сайте

Пользователей онлайн: 10 гостей

  Наши проекты


Наши конкурсы

150 новых стихотворений на сайте
Стихотворение автора archpriestVasiliy
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Сергей
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Сергей
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Vasil
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Мартишин
Стихотворение автора Мартишин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Мартишин
Стихотворение автора Мартишин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора archpriestVasiliy
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Сергей
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ivanpletukhin
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Zoya
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Алекс
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора vera
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора belugina-ru
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Сергей
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ivanpletukhin
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
  50 новой прозы на сайте
Проза автора витамин
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора витамин
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора витамин
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора verabogodanna
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора verabogodanna
Проза автора витамин
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора витамин
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора витамин
Проза автора paw
Проза автора витамин
Проза автора paw
Проза автора Александр
Проза автора витамин
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора витамин
Проза автора paw
Проза автора ppanaseyko
Проза автора витамин
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора витамин
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора витамин
Проза автора paw
Проза автора витамин
Проза автора paw
Проза автора витамин
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора витамин
Проза автора витамин
  Мини-чат
Наши партнеры