Товар добавлен в корзину!

Оформить заказПродолжить выбор

Поздравляем
с днём рождения!


Вход на сайт
Имя на сайте
Пароль

Запомнить меня

 

С НОВЫМ ГОДОМ

Поздравление от руководителя

Поздравляем

с награждением медалями

Наши книги в магазинах

крупных книжных сетей России

НАШИ ПРОЕКТЫ СЕГОДНЯ

Приглашаем к участию в сборниках

Форум

Страница «ТатЛоб»Показать все сообщения
Показать только прозу этого автора

Форум >> Личные темы пользователей >> Страница «ТатЛоб»

Собачья радость

 

 

Нет-нет, речь не о ливерной колбасе, прозванной в народе «собачья радость», а о…. любви. Собачьей, разумеется.

События разворачивались на даче, куда традиционно вывозили внуков на все лето сразу же по окончании учебного года. На этот раз довеском к детям хозяйка получила собаку. « Он славный пес, - сказал сын, буквально за пару минут до отъезда запихивая его в машину, - а у нас – ремонт».  Наверно пес действительно был славным, потому что вел себя смирно, только  за время в пути успел облизать детей с головы до ног по нескольку раз, чем и влюбил их в себя почти мгновенно. Те визжали и заходились хохотом от восторга, поэтому неоднократные команды: «Фу!» относилась преимущественно к ним. Навороченное имя пса, помесь таксы с неизвестным, Альберто Ди Капинарио Шпонгл Третий сразу сократили до удобоваримого  – Шпонд.

На даче, ошалевший от свободы, лишь временами ограниченной поводком, Шпонд сидел на крыльце и  вынюхивал, вынюхивал воздух с букетом всевозможных запахов, виляя обрубком хвоста и подрагивая от нетерпения. Он мгновенно реагировал на птичек, бабочек, жуков или просто шелест травы: «Всех найду, всех поймаю!»  И успел-таки загубить несколько птичьих жизней, пока  пернатые не научились осторожности.  По утрам пес поднимался одновременно с хозяйкой, смирно выжидая, когда та насладится утренним кофе и возьмет в руки корзинку, значит – в лес, и тогда  от радости подпрыгивал выше столешницы и крутился волчком. А потом бежал впереди, притормаживая на перекрестках дорог и тропинок, ожидая команды о векторе движения: налево, направо, прямо. В лесу он мотался как шальной: выискивая, вынюхивая что-то под кустами, мячиком перескакивая высокую траву и бурелом и игнорируя команду: «Ко мне!», но периодически  проверяя наличие хозяйки.

Радость пребывания на даче длилась неделю… А на следующей, приехали на отдых очередные горожане с очередной собакой - роскошной черной ротвейлершей Агатой, у которой была течка.

Приветствовали вновь прибывших радостно: с хозяевами обменивались новостями прошедшего года, а Агату нахваливали за экстерьер, невозмутимость и окрас:…  А через пару дней началось светопреставление. Пронюхав о возможностях, все дачные псы, вывезенные на отдых,  удирали с приусадебных участков прямиком к воротам Агаты. Везло собакам, у хозяев которых в заборах  были дыры и лазы, они так и толклись у калитки, при любой возможности пытаясь проникнуть во двор, поэтому клумба с маргаритками у входа почти мгновенно стала похожа на футбольное поле, в пределах ворот утрамбованное до железобетона. Хозяева Агаты хватались за голову и за метлу, вышибая непрошеных гостей со своей территории, а владельцы «гостей» дружно принялись за ремонт оград.  «Невезучие» кавалеры метались вдоль своих заборов и выли в полный голос, как по покойникам, нервируя хозяев и получая наказания. Какофония лая и скулежа возникала и плыла над дачными участками с обременительной регулярность. Отдыхающие раздражались и, на чем свет стоит, ругали собак, как правило - чужих, не своих. Ночью у ворот «невесты» заступал на пост местный пес, проживающий на даче на привязи круглогодично и получавший долгожданную свободу только по ночам. Ростом с двухмесячного теленка, он со всем энтузиазмом неудовлетворенного желания бился всей тушей о жестяные ворота, надеясь снести преграду. Ворота гремели на всю округу, гнулись, но натиск выдерживали. В поиске другого пути к заветной цели он принимался за подкопы под забором: комья земли и пучки травы вперемешку с любовно высаженными ромашками летели из-под лап метра на три – четыре. Сопровождались эти наскоки лаем и воем. Наконец хозяева Агаты или соседи  не выдерживали, зевая и потягиваясь, выходили на улицу и, стремительно теряя остатки сна и свирепея,  отгоняли пса от ограды, в ход шли палки, камни и ненормативная лексика. На несколько часов улицы затихали.

Шпонда тоже не миновало высокое чувство, и узнали об этом хозяева однажды часа в четыре-пять утра. Обычно спокойный покладистый пес, вдруг не дожидаясь утренней пробежки, стал скулить и кидаться на входную дверь. И был тут же выпущен на волю хозяйкой, спросонья и с перепуга не осознававшей последствий своей опрометчивости. Позже искали его всей семьей часа два, обеспокоенные длительным отсутствием, и обнаружили у ворот новоявленной собачьей невесты. Пришлось сажать пса на привязь, но стоило чуть зазеваться… и он с невероятной скоростью, преодолевая заборы, кусты и водоемы, мчался на свидание. И хотя уже знали, где его искать, временами ему удавалось затаиться где-нибудь в траве или каком-то закутке, пережидая, пока поисковый отряд его минует.

Многолетние традиции были мгновенно разрушены: утренний кофе хозяйка едва успевала сварить и налить в большую кружку, затыкая уши от скулежа и подвывания пса. И с кружкой кофе в одной руке и собакой на поводке в другой выкатывалась со двора, спеша избавить своих домочадцев от шума. Прямо от калитки пес делал такой стремительный рывок в сторону заветной цели, что  хозяйка почти зависала в полете над дорогой.

Рысцой пробегали две улицы. Не сбавляя скорости пес суетливо вынюхивал следы пребывания конкурентов и оставлял свои метки, а хозяйка на ходу заглатывала обжигающий кофе, обливаясь им и проклиная судьбу. За два дома до заветного места она ловко сворачивала на другую улицу и уже сама тащила за собой упирающегося всеми лапами Шпонда.  Через пару-тройку метров тот, осуждающе взглянув на нее, возвращался в голову кортежа: всё же было можно обнюхать еще одну улицу,  хозяйка же радовалась своей хитрости и малым габаритам собаки. На подходе к своему двору он еле плелся, смирившись с судьбой, и по доброй воле забирался в кресло на крыльце. Днем маялся на привязи, тяжело вздыхая и пуская пробный вой, заслышав лай собак или каким-то образом определяя: подругу вывели на прогулку. Тогда ластился к хозяйке: утыкался мордой ей в колени и лизал руки, выпрашивая свободу.  Тут уже ее выручали внуки с их друзьями: брали его на поводок и шумной ватагой почти с такой же щенячьей радостью неслись по улицам. По виду возвратившегося  Шпонда, легко определялись результаты этих гуляний. Легкая трусца и гордый посад головы подтверждали, что подругу видел и прогулялся с ней рядышком. Хотя ростом он доставал ей до середины лапы, сам факт присутствия рядом с такой красоткой и возможность пристроиться к ней с тыла, его окрыляли и возвеличивали в собственных глазах. Дети подтверждали его успех: «Сегодня Шпонд понравился Агате - она его лизнула». Или, вернувшись, понуро забирался обратно в кресло, предварительно расшвыряв и изрядно потрепав покрывало: не сложилось. И совсем приуныл, когда на соседнюю дачу привезли нового пса по кличке Тёма, почти микроскопического размера и тоже помесь кого-то с кем-то, стервозного и утомительно брехливого, но с дорогой и модной стрижкой. Его бесконечный звонкий лай, откровенно говоря, «доставал» больше, чем собачьи свадьбы. К счастью, он был еще и труслив, поэтому за пределы забора «выходила» только его голова, и Шпонд, пробегая мимо, не удостаивал его даже взглядом. Хозяева Тёмы, очевидно, дружили с хозяевами Агаты, поэтому довольно часто выгуливали их вместе, а бедняге Шпонду не удавалось даже приблизиться к даме своего сердца. Дети рассказывали: «Агата теперь дружит с Тёмой, ей понравилась его стрижка, а на Шпонда она даже рычала!» Вот оно женское непостоянство!

Так в собачьих сердечных радостях и в страданиях и борьбе дачников за спокойную жизнь прошли две недели, и вдруг всё стихло. Каким образом псы  узнали о конце брачного периода, было непонятно, но владельцы собак, как и все прочие, вздохнули с облегчением. Жизнь вернулась в привычное русло. Только хозяйка Шпонда периодически замирала в дурном предчувствии: ожидался приезд гостей с собакой. И задумчиво поглядывала на Шпонда: сообщить ему об этом было невозможно, но она была уверена, что тот и сам пронюхает о грядущей радости.

 

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 26.04.2014 11:40
Сообщение №: 33766
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

КОШЕЛЬКОВЫЕ ИСТОРИИ

Вы ошибетесь, если решите, что три маленькие объединенные заголовком истории (подобные наверняка найдутся у каждого) – о возможностях кошельков действующих лиц. Вовсе нет, они – о возможностях бесшабашной молодости.

Рассудите сами: возможно ли, чтобы дамы в возрасте, организовав встречу подруг, пришли бы без приличной суммы в ресторан? Или надумали строить глазки оркестрантам? Скорее всего, они появились бы, сверкая нарядами и украшениями, свидетельствующими о достатке, а трудностей с оплатой услуг или счетов не возникло бы вовсе. А если бы не получили «за свои кровные» соответствующего обслуживания, еще долго возмущенно рассказывали бы знакомым об отвратительной работе сферы общественного питания. Однако во всем их благополучии была бы одна грустная деталь: даже если бы любая из них была приглашена на танец, удовольствие от процесса скорее всего испортилось гаденькой мыслью: «Не стащил бы чего!»

Или, к примеру, респектабельный господин, не сумевший оплатить счет? Он оправдывался бы перед официантками, орущими: «А еще в очках!», или милиционером своими заслугами и стечением обстоятельств, и отпустили бы его восвояси, только оставив в залог паспорт. А не слишком респектабельный господин вообще никогда не попал бы в такую ситуацию, а, напротив, в винном угаре отплясывал бы, зажав пачку банкнот в кулаке, или швырял бы их направо и налево: «Танцуют все!». Попади же в подобную переделку молодой (да еще симпатичный и веселый) гуляка, то он отделался бы подзатыльником (и стерпел бы его: оплачено), у него забрали бы имеющиеся наличные, а недостающие – простили. Сердобольные – в его случае – официантки аккуратно упаковали бы им недоеденное и дали бы «бедолаге» с собой.

Словом: каждому возрасту – свои возможности.

 

***

 Подруги (и бывшие однокурсницы) совсем недавно выпорхнули из стен еще советского университета. Скучали друг без друга, и, хотя высшее образование каждой оценивалось ежемесячно окладом всего в сто рублей, решили «шикануть» и заказали на один из вечеров столик в ресторане «Прага». Сами сборы на этот раут доставили им массу удовольствия! Они множество раз перезванивались, договариваясь о том, что могут себе позволить в материальном и моральном плане (с одной из подруг даже взяли клятву: не увлекаться, держаться с ними рядом, как приклеенной и уйти из ресторана со всеми вместе). Обсудили имеющиеся у каждой скудные гардеробы и как в старые добрые студенческие времена обменялись нарядами. К ресторану их подвез на машине дружок одной из них (бывают же такие простаки!). Взбудораженные событиями, они, хихикая (ну, просто – первый бал Наташи Ростовой), поднялись по широкой мраморной лестнице в зал и действие началось.

Их «розарий» у огромного темного припорошенного снегом окна привлекал внимание. С одной стороны от них большая компания (в основном – мужчин) отмечала защиту чьей-то диссертации. Периодически гости диссертанта плавно перетекали за их столик, угощая подруг, развлекая разговорами и приглашая танцевать. С другой стороны - две дамы бальзаковского возраста со скукой и томлением во взорах обозревавшие происходящее в зале, тоже не обошли подруг вниманием, дав совет в выборе напитков. Однако за столом подруги не засиживались, постоянно меняя кавалеров в танцах.

Разгоряченные своим успехом и выпитым вином, решили и сами заказать (гулять так гулять!) оркестру одну из песен репертуара Адамо, в то время модного исполнителя. Даже не зная, какой счет получат в конце своего «кутежа», выделили три рубля на поклон оркестру. Отрядили самую блондинистую, с очень аппетитными формами, договариваться. «Да мы меньше пятерки не берем!» - начал возмущенно бас-гитарист, бывший в оркестре за главного. Она взглянула на него своими огромными, уже полными слез глазами. «Но для вас, - продолжил он, - сыграем бесплатно!» Так и подтвердилась истина, что не в деньгах счастье, а в хорошем настроении и умении пользоваться молодостью, данной природой. И еще маленькая деталь: через год одна из подруг вышла замуж за ухажера этого вечера. И когда успела (!), ведь клятву выполнили все: пришли и ушли вместе.

***

«Страсть к новизне и экзотике нас погубит!» – обсуждали подруги свое вечернее посещение новомодного московского кафе «Адриатика». Причиной этого вояжа послужило то, что накануне одна из них вернулась из своей первой заграничной поездки (по линии ЦК ВЛКСМ), где познакомилась с веселыми молодыми ребятами, собиравшимися с ответным визитом в Москву. Надо было подыскать к будущей встрече модненькое и необременительное для финансов кафе.

Для апробации злачного места одна из них, сбежав пораньше с работы, приехала на электричке из дальнего Подмосковья, а другая прогуливала «библиотечный день», положенный ей для подготовки к кандидатским экзаменам. У дверей заведения стояла большая очередь жаждущих, но это подруг не остановило, и они промаялись часа полтора, беседуя, прислушиваясь к разговорам и наблюдая за беспризорными собаками. Наконец и их запустили: сначала в ярко освещенный холл, где пришлось подождать еще немного, пока освободится место в гардеробе, а потом в еще ярче освещенный, безо всякого интима зал, где уже изрядно подгулявшая публика доедала закуски и допивала коктейли.

Их усадили на кожаные диванчики вокруг стола, освободив на нем небольшое место, по-простому сдвинув грязную посуду в сторону (!), и вручили меню в дорогих кожаных с золотым тиснением обложках. Слегка обалдевшие от такого сервиса, подруги едва успели сделать заказ, как администратор заведения велел всем посетителям забрать вещи из гардероба: у гардеробщика закончилось (?!) рабочее время (пьян как фортепьян – поняли подруги, видевшие этого служащего своими глазами), а одежду (тут администратор развел руками) могут стащить – додумали сами посетители. Становилось весело!

Когда же им принесли их заказ: по паре тощеньких запеченных креветок и коктейли странного буровато-зеленого цвета, а потом еще и астрономический счет, подруги уже не могли сдержать нервного хохота, больше походившего на стоны. Они быстро одолели (там и одолевать-то было нечего) закуску и напиток, поскорее выбрались из авангардного заведения и хоть и голодные, но по-прежнему веселые разъехались по домам.

Надо ли пояснять, что молодости все равно: велика ли очередь, мыты ли уличные псы, пьян или трезв гардеробщик, хорошее ли обслуживание! Ничто не могло омрачить оптимизма. Главное – весело! И опять же – не в деньгах…

Заведение они, разумеется, забраковали, но какой широкий захват  – и заграницу достали (!) – у молодости…

 

***

Промозглым зимним вечером супруги одновременно вернулись с работы домой, и пока жена задумчиво обозревала пустые полки холодильника, муж гремел такими же пустыми и сияющими чистотой кастрюлями на плите. Горестно взглянув друг на друга, они было сцепились, выясняя, кто же должен был купить хотя бы хлеба с молоком, но вдруг (теперь уже и не вспомнить – у кого именно) возникла идея сходить в пивной ресторанчик по соседству и поесть запеченных креветок. Вмиг сменив офисную одежду, но не проверив количество наличных, они отправились. Маленький уютный ресторан встретил их теплом, приглушенным светом и тихой музыкой. А из огромного количества разнообразных аквариумов на них пялились пучеглазые, переливающиеся всеми цветами радуги, рыбы. Парочка оказалась единственными посетителями, поэтому сразу же, как только они сели за столик, перед ними возник молоденький стройный официант, которому и заказали одну, но самую большую порцию креветок и по бокалу нефильтрованного пива, какого-то особенного в этом ресторане. Склонив головы над почти мгновенно возникшим блюдом и посмеиваясь над событиями, принялись за еду. Не успели они одолеть и половины своего заказа, как к ним вновь подошел официант и, осведомившись об их настроении, стал искушать другими блюдами ресторанного меню. Позже, пересказывая подругам эту историю, жена говорила: «На конкурсе подавальщиков этот официант получил бы два первых приза: один за великолепный сервис, а второй за деликатное терпение и настойчивость по выколачиванию из нас долга».

 Они решили повременить с очередным заказом, а в это время откуда-то возник скрипач и повел такую мелодию, что супруги, не сговариваясь, поднялись из-за стола и, нежно прижавшись друг к другу, стали танцевать. Все было только для них двоих: музыка, аквариумные рыбки, еда и хмельное пиво. Совершенно разомлев от такого сказочного уюта и комфорта, супруги уже неотчетливо контролировали происходящее вокруг них и были заняты только собой, нашептывая друг другу разные милые глупости. Но через некоторое время, после слов жены: «Просто второй медовый месяц!» - муж очнулся, принял решение поскорее вернуться домой, и получил счет… Денег у него оказалось чуть больше половины от необходимой суммы, супруга, порывшись в своей сумочке, добавила еще несколько сотен, не покрывших недостачу. Супруг покраснел, как съеденные ими креветки, а жена взяла на себя процесс договора. Чем могла она оправдаться? Конечно же, тем, что по молодости лет они слегка безалаберны: не проверили кошельки, выходя из дома. Затем, прижав руки к груди, она благодарила их за чудесный вечер: за теплый прием, еду, музыку, а главное, за то, что все это всколыхнуло слегка затертые долгим двухлетним (!) супружеством их чувства! Кто устоит перед такой аргументацией? Кто никогда не был молод и влюблен? Конечно же, проблема была решена, и через два-три дня счет оплачен, но в памяти остался фантастический вечер, а чувства, и правда, – заиграли по-новому....

Молодость, ау! Отзываешься только в воспоминаниях? Тогда – прощай!

P.S. Скрепя сердце, поставила в конце текста восклицательный знак, а не многоточие. Чего уж лукавить, никаких надежд – ее действительно не вернешь.

 

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 27.04.2014 09:37
Сообщение №: 33880
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

 Амаретто

Каждое лето дачная жизнь протекала по одному сценарию: грядки, газоны, грибные и ягодные сборы, праздники для внуков и их друзей и редкие посиделки с приятельницами.

Все дамы были приличного возраста, со своими болячками и обкатанными за долгую жизнь характерами, объединяло их только то, что все были уже вдовами. В этих посиделках разговоры велись чаще всего о садово-огородных делах или о мужчинах (всегда в чем-то виноватых), что удивляло, казалось бы: давно утихло брожение гормонов, а одиночество сгладило неприятные воспоминания. Однако утомленные возрастом и перипетиями личной жизни, они были категоричны в оценке своих, отошедших в мир иной, спутников. И с непонятным раздражением, а порой даже злостью, повествовали об их дурных привычках, характерах и своем нелегком замужестве. Только одна сильно отличалась от других: всегда не только становясь на сторону противоположного пола, но и часто укоряя подруг за эгоизм, бездушие и неблагодарность, и всякий раз упорно советуя особенно оберегать сыновей и внуков: им, мол, в жизни достается лиха. Такая её позиция почему-то вызывала взрыв возмущенного несогласия у остальных, затевались шумные споры, где каждая пыталась отстоять «своё». Всегда хотелось узнать, в чем повезло этой женщине, каким  был её муж, что оставил после себя такие воспоминания. И в один из дачных сезонов, сидя на веранде за поминальной по её мужу рюмочкой (поминки, как и дни рождения,  строго соблюдались), та поведала историю своего замужества.

…При её веселом характере и добром нраве, поклонники ходили за ней табуном. А с ним она познакомилась обыкновенно, на танцах (вовсе не красавец и намного старше её), но во время танца он читал ей стихи, и с этого вечера уже не выпускал из поля зрения. А через две недели после знакомства сделал предложение руки и сердца… в стихах.

Она сдавала выпускные экзамены в школе, он только что получил институтский диплом и собирался ехать по распределению в один из южных городов.   За такое короткое время знакомства она смогла только понять, что он необычный и ей нравится, но - любовь, замужество… Однако так хотелось взрослой, самостоятельной жизни, а еще больше – повидать мир. И она вышла за него замуж, родила детей и поездила по стране от жаркого юга до холодного севера. И всегда была за ним, как за каменной стеной.

 Какие простые, обыденные вещи делают женщину счастливой… Неожиданный комплимент, подарки, уверения, что она самая-самая, потакания капризам, трогательная забота во всем, начиная с приготовления завтрака и кончая постройкой дома, в котором будет счастлива вся семья. Самое лучшее было только для неё, ей же позволялось делать всё: транжирить деньги, лениться, капризничать.

А потом он умер от тяжелой неизлечимой болезни.

Ей казалось – жизнь кончилась. Он ушел навсегда, тот, которого не долюбила, не отблагодарила, и порой, откровенно говоря, мучила капризами. Сама она словно застыла, а душа ее плакала: не было ей ни минуты покоя, и хотелось только, чтобы вернулся он на несколько мгновений, чтобы успела прижаться к нему и сказать, что тоже, тоже любила его почти всю свою жизнь.

Впереди были эти ужасные заботы о похоронах и поминках, а следом наследственные дела: определение кому – что, и ей пришлось ехать далеко на север, где среди болот и тайги в небольшом городе нефтяников была брошена много лет назад  (по ее же капризу) квартира. Но она ждала эту поездку и стремилась туда, где, как ей казалось, он еще был… и еще была их молодость.

… Квартирные дела решались обычным узаконенным путем, без особого её участия, поэтому всё свободное время она подолгу бродила по заснеженным улицам в надежде и ожидании… а потом зашла к своей подруге.

В прихожей стояло три ящика с ликером Амаретто (хозяйка была еще та любительница сладкого) и две большие коробки с копченой  скумбрией. На севере  все коробками, пачками, ящиками. Что не портилось – в шкафы и под кровать, а недолговечное – на балкон на мороз. Увидев наклейку с названием на бутылке, выставленную хозяйкой на стол, ее словно прорвало: слезы рекой полились из глаз: вспомнила, как давным-давно привез он ей из московской командировки невиданный ранее заморский напиток и огромный пакет с самыми лучшими столичными конфетами.

 Пили ликер и заедали копченой скумбрией. И уже обе в голос плакали.  А она рассказывала о нем, своем муже, и рассказ получался почему-то радостным, а горечь потери превращалась в сожаление: не вернуть той жизни и его.

Перечисляя подаренные им наряды, путешествия, записочки со стихами, оставленные в самых неожиданных местах, когда он уезжал в командировки, она успокаивалась, радостные воспоминания утешали боль. И они с подругой, уже не слушая друг друга, восклицали: «А помнишь?», - и казалось, что сидят они не в маленькой кухоньке, а обе молодые  красивые нарядные кружатся в танце в фойе клуба, где всегда проходили их вечера. А он вечный тамада таких вечеров искрится в своих поэтических экспромтах: красивый, элегантный приглашает дам на танец, а  сам все следит глазами за ней – своей дорогой единственной.

 И снова - Амаретто и следом - копчушечка.

Так и помянули дорого человека. И с каждой слезинкой и каждой рюмочкой ей становилось легче, душу её отпустило: поняла, что до конца дней её будет он где-то рядышком.

«Да… Имея – не бережем, потерявши – плачем», - так закончила она свой рассказ и повела показывать лиственницу, посаженную им перед самой смертью. Высоченное дерево трепетало на ветру каждой нежной иголочкой, а хозяйка гладила кору ствола ладонью. 

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 27.04.2014 10:56
Сообщение №: 33885
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

Надо быть

 

Двадцать четвертого ноль седьмого, в четырнадцать ноль-ноль, надо быть… Надо быть – молодой, жизнерадостной, красивой…

Господи-и! Осталось три дня! Ну, положим, молодость накрашу. Жизнерадостность… Правда, ничего, кроме отбеливания зубов, в голову не приходит, но, может, к сроку появится и проявится. Красота… Лишние килограммы прилепились накрепко… Но не за один ведь день и даже не за три!

И чего трескаю непрестанно булки с конфетами? А с другой стороны – хорошего человека должно быть много. Корова! Была бы лучше не такой хорошей, похуже – и потоньше. Да-а, с помощью бантиков и драпировок лишнее уже не спрячешь. И куда подевались в интернете все предложения о похудении? То шлют непрестанно, а когда срочно надо… А, вот… Не есть три дня… это слишком, да и на отсутствующей пока красоте отразится… Сауна и душ Шарко каждый день?! Ой, мамочки! И что так рано, в четырнадцать ноль-ноль, торжество открывают? Нет бы – вечером, некоторые недочеты во внешности и завуалировались бы.

…С чего начать для заметного успеха и позитивности? Похоже, как всегда – с парикмахерской. А седину закрашивать? Потом хлопот не оберешься поддерживать инородный цвет! А вдруг – похорошею, помолодею? Придется! Да, парикмахерская – в первую очередь, там еще ноготки на всех конечностях приведут в порядок, бровки нарисуют… Заодно узнаю, что нынче носят, парикмахерши всегда в курсе.

Ой! Нет-нет, надо начинать с лица! Где-то записаны рецепты масок, опробованные надежными подругами. Где же, где? Ага, вот они! Бананы… сливки… горох молотый?.. Прощай, новая кофемолка! Тут еще приписка: «Ре… – затерлось – с соловьями». А соловьи при чем? И где взять? Что-то тут не так. «Ре… ре…» – нет, надо звонить!.. Да-а-а, совсем я одичала в дачных лесах и полях: релакс, оказывается… Ну, соловьев все равно нет, ни живьем, ни в записи, авось эффект и без них будет: погуще намазать, подольше подержать…

«Сражение» еще и не начинала, а уже – без сил! Запишусь в городе к косметологу и парикмахеру на завтра, а сегодня – маски (хоть бы никого не принесло!), и наряды пересмотрю.

Наряды, наряды… Еще и на каблуки вставать?! Из мокасин вылезать?.. А туфлям праздничным уже лет пять. Наверно, и из моды давно вышли! Может, новые купить? Да, красота требует жертв, в основном – финансовых… Гардеробчик «средневековый», и мало во что влезаю. А бывало… Какая несправедливость! Сама и виновата: надо не только кусты роз покупать и листать журналы по садоводству, а хоть изредка устраивать шопинг (тоска смертная!) и если не каталоги нарядов рассматривать, то хотя бы на улице обращать внимание – во что дамы одеваются… Да уж – дамы… в моей деревне – одни бабы Мани. Катастрофа!

Неужели по магазинам бежать?.. Нет, не могла же я дойти до такого состояния, инстинкты ведь независимо от нас сохраняются: привлекать, похвалиться… Ну, шкаф-то не пуст… А вот это что?.. Что-то незнакомое… Да-а… похоже, инстинкты действительно утрачены: это же платье – подарок подруги, а я даже не примерила, не обновила. Узнает – убьет! Ну, сейчас и примерю. Верх – стройнит, низ – не виден: длина «в пол», и рукавчики три четверти – кое-что скрывают. Несомненно – похорошела… Или это после джинсов так кажется? Надо завтра провести апробацию, поехать в нем в парикмахерскую, там-то мне правду и выложат. И аксессуары к нему есть, и туфли старомодные более-менее подходят, да почти и не видны из-под юбки. Какое счастье! А наимоднейшую сумку к нему за три дня состряпать – пара пустяков, и уж точно: больше ни у кого такой не будет! Зафиксировать выражение радости на лице (не столько радости, сколько облегчения: в первый же день главная проблема – с одеждой – решена) и – так и быть – в парилку!

...Уф! Парикмахерские – это бездонные пропасти, в которые улетают время и деньги – за кучу информации на любой вкус! Разобраться бы, что из этой «кучи» действительно необходимо. Оказывается, теперь можно брови и ресницы нарисовать «на века» и форму губ изменить и сочнее их сделать  – тоже «на века»: татуаж называется. Кошма-ар! Нет, до этого я точно не дойду: как-то роднит с папуасами! Ничего, изменения в лучшую сторону и от стародавних методов уже заметны.

И седину закрасили: навалились всем скопом уговаривать, не отбиться было. Для них причина такого экстренного восстановления былой красоты могла быть только одна – новая любовь. Пришлось многозначительно помалкивать, вздыхать и опускать глазки. Наряд одобрили, даже если из похвал исключить «сладость» за полученные чаевые.

Что еще на сегодня? Опять парилка (на весы в последний день встану, чего себя травмировать!), маску на лицо (сегодня без гороха) и спать, спать, спать… А завтра – шить, шить, шить… и работать над радостным выражением лица, а то сегодня вид, и правда, снулый, что и немудрено при стольких экзекуциях.

…Ну – готова! И что удивительно: спина выпрямилась, шаг полегче, глазки сияют, предвкушают, наверное… Ух! Да-а, красота хоть и рукотворная, но страшная сила! А вот и телефон звонит…

– Алло, алло! Да, жду команды… Обстоятельства... Обстоятельства?!!.. Да, понима-а-а-ю… Конечно, в другой раз… конечно…

«Черта с два, а не в другой раз! Такая помытость и красота пропадают… А и ладно!» – быстро – туфли на мокасины, в праздничном наряде при полном макияже – в машину. В деревню! Для местных смена имиджа будет бо-ольшой неожиданностью: признали бы да не хватил бы кого Кондратий от удивления! Уж «отыграюсь»! Пусть старушки-соседки порадуются, поахают… наверняка тоже любовь приплетут. Придется опять вздыхать и глаза закатывать… Будет им о чем поговорить.

Надо быть! 

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 28.04.2014 12:00
Сообщение №: 34029
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

ПЕТРУШКА, КАРТОШКА, МОРКОВКА... ЛЮБОВЬ?

Была она баба видная, веселая и за словом в карман не лезла. Мужики на нее слетались как мухи на мед, но она, когда иногда позволяла себе «сходить на сторону», прежде задавала вопрос избраннику: «Женат ли?» Если был женат – отшивала безжалостно. Муж ее был человеком добрым и заботливым, а мужиком, по правде сказать, - никудышным, и пока она разобралась в этом, все ходила по врачам, стыдясь, советовалась о своих неуемных, как ей казалось, желаниях. Детей было у них двое.

Заработки мужа были невелики, да и болел тот довольно часто, поэтому пошла она торговать в овощную палатку – там приработок больше, да и сама себе хозяйка, даже ящики таскала сама, чтобы не платить грузчикам, ну и не стащили бы чего. Свою страсть к чистоте и порядку она перенесла и на рабочее место, ящики с овощами и фруктами у нее стояли ровненькими рядами, и сам товар выглядел как только что с грядки или куста, а не «кантовали» его по грузовикам и складам. Вокруг ее палатки было всегда прибрано: ни огрызков, ни мусора, и она сама - опрятная и веселая, а уж обсчитать или обвесить - вообще было не в ее характере: «На правде я больше заработаю», - говорила она, что сильно отличало ее от других лотошниц, разместившихся неподалеку. Поэтому покупателей у нее всегда было много, что ее радовало: ведь заработки были большие, и хватало не только на еду и одежду всей семье, но и на оплату спортивных секций для детей. «Я в деревне видела только холод да голод, пусть они порадуются да живут не хуже других», -  так отвечала она мужу, когда тот пытался сократить расходы «не на дело».                                   

Вот как-то стояла она в своем белоснежном фартуке в овощной палатке и обратила внимание на мужчину напротив нее на другой стороне улицы, а потом припомнила, что видела его днем раньше и третьего дня. Она было подумала, что контролер какой-то или инспектор, поэтому еще раз прибралась вокруг, да и забыла про него, чего ей бояться? Но на следующий день, к вечеру, - она уже заканчивала работу и собирала товар - снова увидела его на прежнем месте. Это ее прямо разозлило, что еще за пригляд, поэтому держа в руках ящик с клубникой, она крикнула ему через улицу, что мол, гражданин, купить что хотите или украсть?

Постояв еще немного, мужчина пошел к ней, и, пока он переходил дорогу, сердце у нее прямо зашлось: таким он был видным и представительным. Подойдя к ней и улыбаясь во весь рот, он протянул руки, забрал у нее ящик и сказал, что именно купить хотел всю эту клубнику. Она мысленно ахнула, таких покупателей у нее еще не было, чтобы ящиками покупали: «Богатый, наверно, - подумала она, - да и зубов золотых полный рот». Молча, она передала ему ящик, взяла названную ею сумму денег и смотрела ему вслед, пока он не дошел до «Жигулей». «Точно - богатый, раз с машиной», - отметила она.

Дома, смеясь, она рассказала об этом странном происшествии, да и забыла про такие глупости, торговала себе дальше, но невольно поглядывала на другую сторону улицы. Он появился только через неделю, опять в конце ее рабочего дня, подошел и, улыбаясь, сказал, что клубнику уже давно съел, а жить без витаминов и такой красавицы, как она, просто не может. Она прямо зарделась от неожиданного комплимента и удовольствия и ответила, что себя не предлагает, а фруктов разных полно: мол – выбирайте. Он подхватил ящик с апельсинами и поставил его на весы, она подивилась такому выбору, ведь было начало лета, и апельсины уже вряд ли обладали теми витаминами, которые ему были нужны, но смолчала, хозяин - барин, а заработки - ее. Потом он помог ей внести ящики в ларек, закрыть его и предложил подвезти до дома. Она так умаялась за день, что согласилась, несмотря на опасения, что завезет куда-нибудь.

По дороге разговорились, ей было интересно, что за человек такой, да и своими детьми похвасталась. Оказалось, что он разведен, двое его детей уже взрослые и живут отдельно, словом, подходил для нее как ухажер по всем статьям. В следующий раз, когда он пришел посмотреть на нее, то протянул ей коробку и сказал, что это для ее сына спортивные тапочки, она чуть не прослезилась расчувствовавшись: сроду не бывало такой заботы не только о ней, но еще и о ребятах.

Соблазнитель же, видя с ее стороны расслабленность, быстро помог убрать товар, навести порядок и закрыть палатку, а потом пригласил ее на пикник на берегу реки. Слово пикник было ей непонятно, но такое обращение с ней – подкупало, потому она посмотрелась в зеркальце, подкрасила губы, поправила прическу и села к нему в машину: вези, милок, куда хочешь. На берегу речушки он вытащил из машины сумку с  припасами: чего там только не было – и колбасы, и сыры, и конфеты – всё дорогущее и в заграничных упаковках, и даже баночка черной икры и коньяк, словом, такого не видали на столе в ее доме даже по большим праздникам. Глотая слезы и не подавая вида, как растрогана таким вниманием и щедростью, и чтобы не уронить себя, она пригубила коньяку, но все же кольнула его вопросом: «Что ж так потратился, а вдруг бы я не пошла с тобой?..»

Так началась их многолетняя связь, это слово ей подходило и было понятно, ну не любовь же в ее возрасте, замужнем положении и с детьми. Ох и повезло ей, наконец она узнала мужчину, который был очень хорош и в постели, и в повседневной жизни. Со временем она поняла, что он был «ходок» еще тот и баб у него перебывало великое множество. Ее это не слишком расстраивало, дело прошлое, к ней же он прилепился крепко и одинаково щедро проявлял заботу о ней и ее детях даже после многих лет их знакомства. Она принимала эту заботу, регулярно пользовалась его мужской силой, но все же совестилась перед мужем за такую тайную жизнь и побаивалась, как бы дети не узнали.

Рассорилась она с ним враз, случайно узнав, что он захаживает к бывшей жене, и не выяснив даже причину такого его поведения. Позже она немного сожалела об этом, не хватало его ласк, но вскоре она вышла на пенсию по инвалидности (сказались годы тяжелого труда на железной дороге), дети обзавелись семьями, они с мужем купили маленький домик за городом и переехали жить туда постоянно. Развернулась она на своем участке от души, ведь все было свое: и земля, и дом, и каждая травинка.

Дом, хоть и старенький, сиял чистотой, в сарае кудахтали куры и хрюкала свинья, а грядки поражали своими размерами и разнообразием выращиваемых овощей: все для детей, чтобы им помочь, да и самим прокормиться. Муж, с его болезнями, был плохим помощником и был при ней скорей сторожем, чтобы не страшно было ночевать и зимовать. Дети приезжали часто, но лишь для отдыха и пополнения припасов, заготовленных матерью. В огород она их не допускала не доверяя.

Так, в трудах и заботах, пролетели несколько лет, и  всем она была довольна. Летом, конечно, было веселее: и дел много, и подросшие внуки были с ней. Зимой же немного тоскливо, но дети поставили на крышу дома антенну и привезли телевизор – все ж занятие, да иногда она ходила к знакомым в деревню, но не часто: что впустую лясы точить,  сплетен она не любила.                  

Здоровье мужа становилось все хуже, и однажды он так занемог, что она отвезла его в больницу, посидела с ним до вечера, а на ночь отправилась домой – хозяйство без присмотра  оставлять было нельзя, и он просил привезти ему апельсины. Когда она выходила из его палаты, он вдруг сказал: «Прости меня за безрадостную жизнь». - «Какая безрадостная? - недоумевала она по дороге домой. -  Ну, жили и жили». Наутро, когда она подходила к его палате с кульком апельсинов в руках, оттуда вышел доктор и сказал ей, что муж ее только что умер. Апельсины так и посыпались из  рук…                   

Что ж поделаешь, схоронила его, поплакала и занялась делами, был конец весны, и занятий в огороде полно. Потом приехали на лето внучки, тоже хлопот прибавили, но она была довольна, что не одна: ее страшили приближающиеся осень и зима. Возвращаться в город она не хотела, а оставаться одной все же побаивалась. Эту проблему решили дети, не сумев уговорить ее переехать хотя бы на зиму к ним, они привезли огромную сторожевую собаку и договорились с ее одинокой приятельницей, что та поживет с ней зиму.

Перезимовала, но проблема осталась, и ее надо было как-то решать. Инициативу взял в свои руки зять. Оказалось, что дети знали о давнем ее увлечении, но под запретом отца – он им как-то сказал: «Мать не обижайте, я сам виноват» - не поднимали эту тему. Так вот, зять не поленился навести справки и отыскал бывшего ухажера. Тот имел комнату в коммунальной квартире, небольшой участок земли в границах города, машину, правда старенькую,  гараж и жил один, то есть был человеком не бедным, по их понятиям, и не свалился бы на шею матери тяжелой ношей.

Разведал он, несмотря на несогласие ее сына, все это очень быстро и тайком от тещи, и как-то раз привез его к ней в гости. Та прямо ахнула, узнавая гостя, и опять ее сердце «зашлось», как когда-то давно: таким он был нарядным и бравым на вид. Она не знала, куда себя деть, совестилась детей и почти ничего не говорила, со страхом прислушиваясь к разговору и понимая, что это не шутки и решается ее дальнейшая судьба. «Оставайся, погости», - ускорил процесс восстановления знакомства зять, видно, решил, что достаточно проявил заботы о теще и дальше канителиться с этим ему было некогда: пусть сами разбираются. И он остался. Словом, без нее ее женили.

Первую неделю ей было очень трудно, никак она не могла совместить свое вдовство с невестиным положением, да и волновало, что люди скажут. Но относилась к нему как к дорогому гостю, он же называл ее ласковыми именами, пытался восстановить былые отношения и взялся столярничать, много огрехов скопилось в хозяйстве. Дети звонили, спрашивали: «Ну как, мама?» В ответ она молчала или ругала их за такие проделки, на всякий случай реабилитируя себя, мол, она-то ни при чем – все их затеи.  Потом зашла как-то к соседке, поплакала там всласть. «Все же не чужой человек и не с пустыми руками пришел. Будет веселее, и мужик он крепкий, помощник в хозяйстве. Одной жить страшно», - говорила она, убеждая саму себя окончательно принять его в свой дом. После этого разговора все сомнения ее закончились, она прямо расцвела, как завистливо сплетничали соседки. Она же вовсе перестала к кому-либо ходить, ведь была теперь при муже, да и жизнь ее собственная: что пустое говорить.    

Хорошо они зажили: помогал он ей безотказно и много полезных вещей в дом купил. Мужская сила в нем все еще была, несмотря на возраст, но в ней все уже перебродило, смеясь, она говорила, что иногда его радует, но чаще всего по утрам лежит как мышка, не шевелится. Со временем, в силу возраста, болезней и житейских разборок (по-стариковски они делили: твое – мое), конечно, он стал жить за ней как за каменной стеной и больше занимался собой, чем помогал по хозяйству. Все лето он ходил по двору в плавках или лежал в шезлонге – загорал и к осени становился черным, как головешка. Раз в неделю принимал ванну с ледяной колодезной водой – для закаливания и укрепления нервов и кровеносных сосудов. Периодически его правильный образ жизни бесил ее, она ругалась и пыталась выпроводить его со двора, но была отходчива, да и дел по хозяйству было много. Она копала огород, сеяла, сажала, ухаживала за курами и свиньей, колола дрова и ходила поденщицей в близлежащий совхоз – подработать денег. Так она была устроена – работать не покладая рук.

Когда уж совсем он ее доводил, она, накричавшись и наплакавшись, шла к соседке, сетовала на принятое когда-то решение сойтись с ним, перечисляла все трудности и неудобства совместной жизни с таким «королем», подкрепляя слова матерком, но заканчивала всегда одним и тем же: «Куда ж его, старого, бросишь, совесть не позволяет. Надо доживать!»
Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 28.04.2014 12:00
Сообщение №: 34031
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

 Рожденные после

 

На выставку детских рисунков, посвященных 70-летию Сталинградской битвы, где внучка получала грамоту лауреата, мы отправились почти всей семьей: событие радостное, волнительное.

В выставочном зале много народа: родители с детьми всех возрастов, от самых маленьких на руках до подростков. Среди приглашенных – гости в военной форме, с орденами и медалями, но скорей всего это уже те, кто был рожден накануне войны или воевал много позже на других территориях. Настоящие ветераны Великой Отечественной, те, кто участвовал в боях или трудился для фронта, уже редко ходят на выставки: после войны прошло шестьдесят восемь лет.

На одной из стен рисунки ребят из студии, в которой занимается внучка: самолеты, танки, взрывы, огонь... Работы яркие, динамичные. Сюжеты схожи, кто герои – понятно, и представление о событиях верное: беда, разрушение.

Но среди множества батальных рисунков – изображение сожженной деревни на фоне мрачного леса: в полный размер листа ватмана, с размахом. У каждой разрушенной избы – солдаты, они придерживают за плечи спасенных ими детей. На переднем плане ясноглазый молоденький боец в гимнастерке и пилотке с младенцем на руках.

Трогателен не только сюжет рисунка, но и автор – художник шести лет по имени Иван. Он такого небольшого росточка, что на свой возраст и не тянет. Парнишка рассказывает о том, как писал картину, четко отвечает на вопросы. Что знает он о войне, этот малыш? Ведь даже стоящий рядом с ним отец выглядит мальчишкой. Сюжет без стрельбы и взрывов могли подсказать ему взрослые, но почему сам он с ним согласился и с таким размахом и подробностями его нарисовал? Почему он изобразил молодых бойцов и детей? Ответ на свои незаданные вопросы я получила. Иван уверен: на войну ходят молодые, и они – защитники. Защемило сердце – этот малыш сам еще не понимает глубинного смысла такого ответа.

Пока шло награждение детей, в голове возникли воспоминания раннего детства. Не о войне, конечно, я родилась через семь лет после ее окончания, а о том, как мы, совсем еще маленькие, ее себе представляли – это война!

Среди сопок – воинские гарнизоны, бесконечные переезды, мебель с жестяными инвентарными номерами: Спасск-Дальний, Хороль, Северный под Уссурийском, позже – Уссурийск. Частенько, расставшись с друзьями в одном гарнизоне, мы встречались с ними через некоторое время в другом. А с ребятами последнего – уссурийского – двора через много-много лет нас, уже дедушек и бабушек, соединила память о наших отцах, и мы дружим до сих пор.

Всерьез играли в войну наши старшие братья и сестры: забирались на полигонах в доты и дзоты или в подвалы штабного дома, стреляли из самодельных ружей, ползали по-пластунски, выслеживали и ловили «шпионов». Нас, малышню, брали «в плен» и даже «пытали», за что частенько получали нагоняй от родителей. Мы же жаловались им от обиды, что не дают стрелять и подкладывать мины-булыжники на рельсы для «подрыва» поезда.

 Все отцы наших друзей воевали и остались служить после ее окончания: военные врачи, артиллеристы, летчики, штабные работники. Теперь никого из них уже нет. Я не помню их рассказов о войне в то время – наверно, они говорили о ней между собой и нас от своих страшных воспоминаний берегли.

Но страх войны жил в нас. Однажды, сидя в палисаднике возле дома и объедая сизые ягоды запрещенного паслена, мы увидели, что небо над нашими головами вдруг сплошь покрылось белыми куполами парашютов. Их было так много, и летели они прямо на нас, малышню. С ревом все рванули в дом, к мамам. Много позже, привыкнув к таким учениям, мы уже поджидали полеты парашютистов на крыше дровяного сарая с голубятней и воспринимали их как праздник.

Второе страшное воспоминание – это война (!), когда уже жили в Уссурийске. Почему-то в ночное время часто проходили воинские учения: в доме отключали свет, а из громкоговорителя и со двора штаба армии напротив дома выли сирены и суровый страшный голос все время повторял: «Учебная тревога… Учебная тревога…» По брусчатке мимо дома шли танки, гремели гусеницами о камни, фырчали и заволакивали все дымом из выхлопных труб. Старшая сестра усаживала нас с братом на огромный кожаный диван и пела песни: «Там вдали за рекой», «О Щорсе». Голос ее успокаивал, но слова песен: «голова обвязана, кровь на рукаве…», «…что я честно погиб за рабочих…» – добавляли страху… Поют ли эти песни в наше время, знают ли вообще?

Помню парадную форму отца с аксельбантами – такими красивыми золотистыми висюльками, с орденами и медалями. Чистить пуговицы на кителе, собирая их в кучку под трафарет, отец доверял только старшей сестре, а мы с братом сидели рядом, вдыхая вкусный запах мастики и страшно ей завидуя.

У всех друзей отца были ордена и медали. А их жены, подруги нашей матери, казались нам сказочными красавицами, у которых всегда были вкусные пироги, пельмени и вяленая корюшка на балконах. Наверно, вспоминаются только праздничные дни, но помнится, что вместо разноцветных воздушных шаров гости приносили в подарок огромные наполненные сжатым воздухом радиозонды. Они сразу же прилипали к потолку, занимая почти всю детскую комнату, и пугали нас черным цветом…

Можно припомнить статистику: призывников, рожденных в 1920–1924 годах, совсем молоденьких будущих папаш, осталось после войны три процента. И нам, детям, рожденным этими тремя процентами, очень повезло увидеть свет, мы – счастливая случайность…

Маленький художник Иван нарисовал одного из тех, кто навсегда остался на войне, его дети – только на рисунках, и нигде – его внуки. Из-за войны – целая страна нерожденных. Солдаты с его картины останутся защитниками на века.

Только б не было войны! Самое главное пожелание в жизни. Пусть Ванечки рисуют, а Анютки занимаются балетом, пусть воздушные шарики будут всех цветов радуги, а мощная военная техника – только на праздничных парадах.

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 01.05.2014 07:03
Сообщение №: 34554
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

Не о …

                   

Лепестки отцветших вишен кружились в хороводе, опускались на ее длинные распущенные волосы, сквозь которые проглядывала маленькая нежная грудь. Она протягивала руки: то ли пытаясь укрыться за ними, то ли призывая. Он ощущал ее запах и поднял свои в ответных объятьях…

Сон. Гулко билось в груди сердце. И сожаления уже давно свили в нем свое гнездо. За окном шквалистый ветер, гудит, завывает во дворе и дымоходе камина, по стеклам окон хлещут ветки мерзнущей вишни, где-то на верхнем этаже хлопает открытая форточка, у соседского забора скулит пес. Конец зиме, потому и лютует напоследок: слышно, как волны грохочут, накатываясь на причал, и бьются о защитную стену. «Похоже, придется вставлять новое стекло. Что же, еще один пункт в перечне дел, намеченных до отъезда», – смирился с неизбежным, прислушиваясь к дребезжанию стекла: не хотелось прерывать дрему. Но сон вдруг пропал, а с ним и воспоминания. Пришлось подниматься, идти наверх наводить порядок.

До утра еще далеко. Надел ватник, спустился в гараж: при такой погоде надо зимнюю резину обратно ставить – сегодня предстояли дальние поездки. Потом прокачал насос и проверил дозатор топлива в отопительной системе дома: привычное дело – механизмы, почти всю жизнь с ними. Теперь в его отсутствие дом не заледенеет, на днях поставил автоматику, будет подогреваться.

 Пока возился в гараже – рассвело, ветер стих. Кот замяукал за дверью. «Что, Боцман, отстоял ночную «вахту»? И как не замерз! Заходи, гуляка».  Можно и завтракать: себе кружку кофе, коту щедрый половник ухи. Из своего гнезда в углу кухни выбрался гусь, зашлепал лапами по плиткам пола, влез клювом в кошачью миску. Кот зашипел, но отошел подальше, связываться не стал: не раз получал клювом меж ушей. Хорош подарочек к позапрошлогоднему Рождеству, раздобрел на домашних харчах гусак, еще и командует, на хозяев клюв поднимает. На него самого так рука и не поднялась – в суп отправить, жалко. Вот тебе и заядлый охотник и рыболов с коллекциями ружей и удочек в шкафах. «Надо бы его кому-нибудь передарить. Стареешь, морячок! Так скоро покажется, что и червяк, насаженный на крючок, пищит!» – мысленно усмехнулся.

Днем приводил в порядок двор после ночного ветра, обрезал поломанные ветки яблонь в саду, поправил изгородь. Заодно укоротил и ветки на вишне: нечего в окна стучать, напоминать… Вдруг подумалось: который уж раз снится такое.

Закончив дела, пошел к морю. Постоял над обрывом, море было спокойно, гладь его едва шевелилась, источая терпкий соленый запах воды и водорослей. Ждет. «Сейчас бы в лес, к березам», – вздохнул и отправился в дом: намерзся, да и обеду – пора. Первое, второе, третье, компот. Хозяйство отлажено, сам ведь давно управляется и вроде до сих пор не сожалел об этом.

Слегка прибрался и решил все же прилечь: считай, с середины ночи на ногах.

Едва задремал – снова, как сквозь туман, проступили лепестки… волосы… руки… Тряхнул головой, отгоняя наваждение: будто зовет, напоминает о себе. Сон как рукой сняло: что за напасть. Пришла пора встречи? Поднялся и стал отыскивать в ящиках стола старые записные книжки, вдруг за эти долгие годы номера телефонов не изменились.

Первому позвонил старому корешу, этот «ходок» обо всех должен знать, и уже после второго гудка услышал его голос. «Ну, дела! Похоже – сон в руку», – и завел беседу о том о сем, подготавливая его и себя к главному вопросу. Оказалось, тот ничего определенного о ней не знает, может, и «темнит»: сам за ней когда-то ухлестывал. «Ничего, моряки не сдаются!» – и стал набирать номер ее лучшей школьной подруги. Пока шли гудки, удивлялся самому себе и, забыв о трубке телефона возле уха, думал, что в душе нет даже обиды на нее, не говоря о чувствах похуже. Так и осталась она в памяти скромницей из выпускного класса. Неловкая, неумелая, такая доверчивая… и честная… тогда сразу же лукавить, хитрить не стала, позвонила и написала: влюбилась в другого… Достаточно он за свою жизнь врушек и хитрюг повидал, потому это качество ценит. Собственные тогдашние переживания помнит, конечно, но сейчас еще и понимает, что не было у нее никакого житейского опыта: первым он был для нее и в дружбе, и в любви. Да и времени привыкнуть друг к другу, узнать получше тоже не было. Он в плавании, она без него: училась в институте, свободы много, соблазнов… Поэтому и влюбилась в другого (за песни, как сама после шутила) – замуж вышла, а развелась чуть ли не через год-два. Позже узнал, что как раз в то время сам он женился… Такая вот жизнь: были рядом, да разошлись далеко… Спохватившись, прислушался к гудкам в телефоне: длинные, не отзывается. Ничего, повторит вечером, может, на работе или по делам ходит, и отправился по своим.

Выруливая на автостраду, ведущую в город, продолжал размышлять: такими уж ночь и день выдались. Отвык он от городской жизни, предпочитает жить на даче, хорошо, что отстроил в свое время зимнюю. Когда семейная жизнь развалилась, просто собрал вещи, да и переехал за город. С его работой дома не засидишься, хотя, налаживая хозяйство, начал к дому привыкать и уже не с таким интересом и ожиданием отправлялся в очередное плавание. Дела в доме и саду не кончаются, а у него всё должно работать как часы, да и удобства не лишними будут. Основное наладил, взялся за участок с садом и огородом: как на юге жить да без своего винограда и помидоров? Справляется и с этим, гостей потчует собственноручно приготовленными в зиму припасами, те – нахваливают. Делов-то – помидоры закрутить! Не в таком умении счастье. «Эк меня заносит сегодня! О счастье уже раздумываю, – вновь усмехнулся своим думкам. – Но чего-то, значит, не хватает, раз занозой в голове вдруг засвербило далекое прошлое». Размышляя, быстро домчался до города. Там закрутился с делами, накопились бумажные по разным инстанциям, отвлекся.

 

Но как только перешагнул порог дома, сразу же взглянул на телефон и, изумляясь самому себе, набрал номер, не ответивший днем, по которому тут же откликнулись: узнавание, удивление, охи, ахи… Ему хватило терпения сначала осведомиться о жизни хозяйки и только потом попросить интересовавший его номер. На другом конце провода хмыкнули и продиктовали.

Он держал в руках листок с номером ее телефона и понимал, что не готов к разговору. Но интуитивно чувствовал, что все гораздо серьезнее, чем просто позвонить и поздороваться.

Не сегодня… Наверное, завтра он доведет начатое до конца
Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 11.06.2014 08:26
Сообщение №: 41167
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

До встречи…

…Диагноз, как приговор. И слово-то окончательное какое-то: ничего не изменить.

И что делать?

Почему-то не страшно и совсем не хочется ложиться и ждать, напротив, в голове складывается бесконечный перечень неотложных, важных, главных дел: да уж, тех самых, которые «не успелись» за всю прошедшую жизнь. Смешно! К чему теперь  суетиться?

Да, идея планирования - хорошая, голова будет занята.

Надо решить: оставаться ли наедине с диагнозом или с кем-то поделиться… Лучше бы утаить новость, но это совсем необычное свойство (всю жизнь тут же обо всем выбалтывалось), думается, что смолчать будет тяжеловато, вдруг настроение изменится и захочется поплакаться кому-то. Эгоистично! Да, нужен один верный молчун, а всех остальных оберегать.

Кто знает, сколько это продлится, не прощаться же ежедневно «навек» в течение полугода или года… И что говорить? Такое прощание представляется каким-то отвратительным спектаклем.

Но так много дорогих и близких  людей, увидеться бы. А что? Тоже хорошая мысль, пока еще прическа в порядке и ноги двигаются. Да уж кутнуть напоследок, попутешествовать. Время придет – «упакуют», не бросят же как попало.

Ну а потом уж улечься для лечения – пусть спасают. Фу! Всю жизнь не переносить даже слово – больница, и – вот тебе: начнут тыкать в разные места иголками да капельницами. После таких процедур наверняка уже не удастся остатки тела употребить с пользой для кого- (или – чего-) либо. Надо бы узнать и об этом, и тогда: «Черта с два вам, lumbricus terrestris*!»

Бог знает что в голове! Каша какая-то.

В книгах пишут и в кино показывают, что вся жизнь встает перед глазами… Ничего подобного! Не встает, да и зачем вспоминать: прошлое ведь - не вернуть, не изменить. Только вот… - листочки кленовые желтенькие, небо – голубое…

А о будущем надо бы  распорядиться, но позже - потом, и лучше – написать, говорить об этом как-то неловко… Надо! Непременно, ведь неведомо, что там будет, а здесь и сейчас  утешает  знание: как и где упокоишься.

Да, плохо связываются воедино будущее время и небытие...

…Один из друзей чуть ли не в самый последний свой день читал едва слышно стихи Пушкина…

Помоги, Господи: вот бы так же!

Скоро узнается, что там...

«До встречи!» - этим и тем, по ту сторону …

 

----------------------------------------

*Lumbricus terrestris (лат.) – земляные черви. 

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 12.06.2014 08:50
Сообщение №: 41465
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

 Белые пароходы, черный дым

«Белые пароходы, черный дым… Откуда это?» – размышляла она, а потом вспомнила, что старшая сестра, утешая ее в безответной первой любви, говорила: «Не горюй, все у тебя еще впереди, это только кажется, что белые и красивые пароходы проплывают мимо». И добавила непонятное: «А остается после них только черный дым».

…Она не была по натуре ветреной, и гулящей никто из знавших ее не смог бы назвать, однако трижды побывала замужем, и вновь пребывала в романтических отношениях, грозивших перерасти в замужество, но делала героические усилия не смешить людей и оставить все как есть.

«Я, наверно, бездушная», – временами печалилась она. Хотя нет, все атрибуты счастья и мук присутствовали, но получалось так, словно она проезжала в поезде мимо разных станций. То были города с красивой архитектурой, троллейбусами и нарядными людьми на улицах или заброшенные деревеньки с покосившимися темными избами и редкими телегами на проселочных дорогах. Но – всё, проехала и ждала следующую остановку.

…Первое замужество, студенческое. Заявление в ЗАГС удалось подать только с третьего захода, нет бы – задуматься об этом, а когда наступил назначенный день, ей уже не хотелось никакого замужества и никаких свадеб. Но было жаль родительских денег и усилий, потраченных на организацию торжества, а перед друзьями – неловко: они так радовались за них и мечтали вкусно поесть. Но прошло все хорошо – и не страшно, и весело: песен напелись, поели. На подаренные деньги купили чайный сервиз за двенадцать рублей и на «птичьем рынке» вислоухого щенка за десять. В семейной жизни «черный дым» валил изо всех труб, неадекватность супруга пугала, но как раз это и спасло ее от дальнейшей кошмарной жизни – развелись через год… да и так давно это было, что ни дыминки, ни облачка не осталось. Сожаления?.. Только пара слезинок выкатилась из глаз – не сбылось – когда она вышла из зала суда после процедуры развода.

Несколько лет душевного одиночества, опасений и недоверия… случайные связи… За давностью лет одну вспоминала с благодарностью, хотя та была просто «полустанком», который мелькнул и исчез за окном, и она даже не успела разобраться: что это? Но сердце немного оттаяло, появилась надежда и ожидание. И сбылось: на нее свалилась сумасшедшая любовь, как казалось…

Три года совместной жизни. Ей так хотелось детей... но старозаветные представления: без мужа – грех, сдерживали путами, и она не решалась. Однако возраст поджимал… поэтому предъявила ультиматум: или  – женитьба, или – расставание. И жених отправился советоваться с родителями и друзьями. По непонятной для нее причине родители назвали его дураком, что вряд ли было благословением, а друзья, отлично знавшие обоих, перечисляли положительные стороны ее характера и множество полезных для семейной жизни навыков. Слушая его пересказ, она думала: «Корову что ли для хозяйства выбирали: дойная ли, сколько молока дает и не бодлива ли?» Вскоре состоялась свадьба: без цветов, без подарков, без застолья. Жених, заскочив в ЗАГС на полчаса, чтобы поставить свою подпись на узаконивавшем их отношения документе, умчался на работу. А она с подругой, отварив макароны для свадебного торжества, сидела на кухне в нарядном, специально сшитом для такого события платье. Событие свершилось, но к этому времени уже мало чего осталось от любви и восторга. Ровно через девять месяцев родился сын, спустя два года – дочь, и это было главным.

Много лет замужества, о котором можно было сказать только: вместе жили. Но что уж сетовать, сама ведь настаивала. В повседневных заботах ей даже в голову не приходило что-либо изменить, а приглядываясь к семейной жизни подруг и знакомых, даже облегченно вздыхала: у нас-то все хорошо. Почему-то ей хватало того, что имела. Но однажды подруга прислала ей стихи… они привели к осознанию, что она не отдает то, чего, оказывается, еще много в ней, и если продолжать так жить, то вскоре оно исчезнет навсегда. Ей тоже хочется быть бесконечно нежной… и дарить, дарить кому-то через край бегущее тепло. Понимание и открытие в себе этого желания было восторгом! В ней поселились вера и ожидание: вот-вот произойдет нечто чудесное.

И свершилось: следующая сумасшедшая любовь. Это был вихрь, ураган – неожиданный, сильный, разрушающий все вокруг. И сама она стала разрушительницей, поскольку не стала скрывать свои чувства, прятаться и лгать.

У нее появилась новая семья, такая, о которой пишут стихи и романы со счастливым концом. И этого счастья, ее счастья, хватало на всех, сама же жила с постоянным ощущением, которое называется «ОН – рядом»…

…Мы вечно заблуждаемся и любим то, что себе вообразили? И счастливы до тех пор, пока сами в это верим?

Рядом с ее счастьем и любовью, как выяснилось, всегда стояло его предательство. Узнав об этом, боль – физическую – она чувствовала всего несколько минут. И только много позже, когда была уже одна, отыскала в своих воспоминаниях об их совместной жизни приметы обмана. Нет, она не ушла «зализывать раны». Просто – единожды мужественно решив: заслужила! – продолжала жить: и интересно, и разнообразно, и даже с увлечениями.

…Все чаще в ее памяти всплывает давнее-давнее: безмерное счастье… ожидание… восторг… первое прикосновение... поцелуй… Когда еще даже не ожидались потери, обман, горечь…Тот самый «белый пароход», полный музыки, счастья, любви...

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 12.06.2014 08:53
Сообщение №: 41467
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

СТРАСТИ-МОРДАСТИ

Господи, сколько она за свою жизнь натерпелась от этого красавца, умника и жуткого бабника! По прошествии многих лет она с юмором пересказывала подругам такие сногсшибательные эпизоды из совместной с ним жизни, что «Санта-Барбара», как говорится, отдыхает! Подруги, которые были почти участниками событий, только изумлялись на такое переменчивое отношение, как будто не было терзаний, переживаний, заламывания рук и прочих, полагающихся в таких обстоятельствах женских охов и ахов. Воистину - время лечит. Она даже однажды составила хронологический перечень житейских передряг, расположив их по возрастающему накалу страстей, абсурдности и пакостливости. Как ни странно, в этих житейских разборках дело никогда не доходило до драки, хотя периодически она от избытка чувств и бессилия швыряла в него домашними тапочками, ни разу, к ее злости, не попав в цель.                        

Несколько событий из великого множества пересказывались ею неоднократно, очевидно, сила впечатления была велика, и с каждым разом пересказ становился забавнее. Еще в начале их совместной жизни он внезапно исчезал на два-три дня. Всякий раз она не находила себе места, едва ли не обзванивала больницы, морги и милицию. Первое свое исчезновение он объяснил поездкой в город Курск, чтобы послушать пение соловьев… Абсурдность и глупость названной причины бросалась в глаза любому, но только не ей. Степень ее очарованости им была все еще велика. Прозрела она после второй или третьей его поездки «за песнями». «Какая я дура! Дура! - кричала она ему. - Ты же говорил, что мне можно поставить девять баллов из десяти за ум!» Странная женщина: горевала о недостатке собственной проницательности, хотя могла обнаружить нехватку ее, еще когда он «насвистывал» ей в уши, вместо того чтобы возмутиться его поступком.                               

Со временем об очередном его увлечении она стала узнавать безошибочно и практически одновременно с его началом. В этот период количество его собраний, заседаний и деловых поездок возрастало в разы, в доме появлялась новая мебель или проводилось благоустройство, о котором она просила порой месяцами и даже годами. «Я носом чую! Опять?» - кричала она ему. Носом или нет, но приклеила на входную дверь глаз какой-то красотки, вырезав его из журнала, как напоминание ему при выходе из дома – все вижу!

Удары судьбы казались ей в то время очень жестокими. Однажды, вернувшись с подругой с дачи и открывая дверь, она посмеивалась: не застать бы кого, а войдя в квартиру, почувствовала, что прямо вихрь промчался по их длинному коридору, а в спальне перед кроватью рядышком стояли две пары домашних тапочек. Приятельницу, приехавшую из другого города за покупками и жившую у нее, она с трудом выцарапала из ванной и вытолкала за дверь, швырнув вслед ее домашнюю обувь и чемодан с вещами, на него же только горестно взглянула, осуждая. Наутро (сразу она опасалась оставить свою территорию без надзора: вдруг «враг» вернется) она уехала к подруге, чтобы самой немного успокоиться, а его - попугать, так как перед отъездом сообщила, что уходит навсегда.

Три дня он непрестанно звонил ей на работу и в дом подруги, говорил о своей ошибке, о том, что она все неправильно поняла, словом, нес какую-то чушь и просил вернуться. Она «смилостивилась» и вернулась, тем более что на самом деле и не собиралась «навсегда» покидать свой дом и этого негодяя. Урок ему был преподан, но и к пилюлям привыкают, тут главным было не переборщить с «уроками». Вернувшись, сразу же выкинула супружескую кровать на помойку, потребовав заменить ее. Такая покупка планировалась ею на будущее, события лишь, очень кстати, ускорили этот процесс. «Наказывать надо рублем, а не криком, - советовала она подругам, - так действеннее, и в доме мебели прибавится!»

После этого случая она всегда звонила ему, независимо от длительности своего отсутствия, предупреждая о своем приезде и оберегая себя от лишних волнений. «Черного кобеля не отмыть добела», - говорила она нелицеприятное, но точно характеризующее его натуру.

Об окончании очередного увлечения она тоже узнавала почти сразу. В их доме начинал непрестанно звонить телефон, он же, как бы не слыша, не брал трубку, хотя в разгар романа бросался к нему, почти сбивая окружающих с ног. А если и отвечал на звонок, то определив нежелательного абонента, тут же предавал телефон ей. «Опять скрываешься от очередной чумы, несамостоятельный ты мужик», - критиковала она его, брала трубку и неделикатно отшивала, надоевшую ему пассию, мысленно перекрестившись.

Шло время, у них уже появились внуки, но седина в бороду - бес в ребро, муж вступал в критический возраст, и она затаилась, предчувствуя беду. И накаркала сама себе…

Это была такая напасть, которая, порой казалось, никогда не закончится. Однажды, выйдя из детской с внучкой на руках, она увидела у входной двери (видно, кто-то из домочадцев забыл ее закрыть) какую-то женщину, неряшливо одетую, в грязной обуви, а под каждым глазом посетительницы переливались цветами от черного до желто-зеленого синяки. Стояла визитерша скособочившись и прислонясь к дверному косяку. Запах давно немытого тела и перегара, когда она открыла рот и заплетающимся языком спросила о муже, сшибал с ног. От неожиданности, возмущения и ужаса она онемела, а придя в себя, быстренько отнесла внучку в детскую, подальше от заразы, и с трудом вытолкала непрошеную гостью за дверь. Та побуянила немного, но все же вскоре ушла.

Вечером она устроила мужу настоящий разнос. На этот раз он не стал отпираться, это насторожило ее: значит, дело серьезное, но объяснил все своим желанием помочь погибающему человеку. «Спаситель», что же ты вытворяешь с нашей жизнью и в какое положение ставишь семью?» - вопрошала она, но все разговоры оказывались бесполезными, сколько она ни билась, прибегнув на этот раз даже к помощи его друзей и своих родных.

Долго продолжался этот кошмар, и она жила с тяжестью на сердце, напряженная до предела, супруг же, как заговоренный, все спасал, спасал, спасал. В это время из дома пропадали и, скорей всего, обменивались его подругой на выпивку, ее косметика, одежда и обувь (к несчастью, у приблуды был одинаковый с ней рост и размер), а немалые дачные запасы спиртного в один прекрасный момент испарились бесследно. Закончилась эта мука неожиданно, истинной причины она не знала, да и не пыталась узнать, облегченно вздохнув. Скорей всего, «спаситель», устав благодетельствовать и потерпев поражение, отправил тетку восвояси. Словом, жизнь, можно сказать, наладилась. Оставалась одна давняя ухажерка, с которой у него периодически возобновлялись отношения, но это уже были детские шалости по сравнению с бурей, пронесшейся над их семьей, да и ей надо было немного передохнуть и набраться сил.

Случай для наведения в этом порядка представился, к сожалению, очень скоро. Как-то вечером, проводив до автобуса приезжавшую навестить подругу и подойдя к дому, она увидела свою собаку, которую пару часов назад муж вызвался выгулять, привязанной к бамперу их машины. Это ее озадачило. И она уже отвязывала поводок, чтобы освободить бедное животное, заходившееся в скулеже и лае, как заметила, что в машине кто-то есть. «Ну что, голубка, попалась?» - сказала она, открывая дверцу и застукав парочку.

Перепуганная дама почти выпала из машины и бросилась наутек. Дав ей отбежать немного (дама была крупных габаритов), она легкой трусцой отправилась следом: пугать так пугать. Отогнав соперницу на другую сторону улицы, потопала на нее ногами, добавляя той страху, собака же заливалась лаем, поддерживая ее в этой «охоте». Шум стоял преотличный - к веселью и удовольствию прогуливающейся поблизости публики. Настырная баба все не уходила. «Да, с этой придется повозиться»,- подумала она и огляделась в поисках мужа, тот уже вышел из машины и маячил неподалеку, наблюдая за представлением. «Ну, милок, иди и ты сюда», - ласково позвала она, но тот, разумный человек, повернулся и ушел. Вернулся он домой за полночь - когда она уже крепко спала - и потихоньку пробрался к дивану в гостиной… А с «настырной бабой», похоже, разобрался ее муж. Однажды он позвонил к ним домой и долго жаловался на недостойное поведение парочки. Ей было жаль его и его непутевую жену (видно той доставалось), но что и зачем она могла поделать.

«Крепкий мужик, - почти гордилась она его неуемностью, пересказывая подругам очередные его шалости. - Никак не угомонится!» - «Как ты это выдерживаешь?» - возмущались, сочувствуя, подруги. «Привыкла, наверно, и сил у меня маловато: он вон громадина какая, да и теток много, а я одна! По знаку зодиака он Близнец, всего ему надо в двух экземплярах или… больше», - отвечала она шутя.

Так и жили-поживали, добра наживали, и нажили его довольно много: он был деловым человеком, этого не отнимешь, она тоже поощряла его в делах, чтобы реже отвлекался на глупости.

Время от времени, для острастки, контролировала его: не церемонясь, забирала у него из рук трубку телефона, когда он начинал, на ее взгляд, отвечать подозрительно, проверяя – с кем говорит. «Ну, мам, сколько можно разбираться?» - спрашивали иногда уже взрослые дети, понимавшие причину ее периодической сварливости. Она же, немного злясь на них и чувствуя себя неловко, отвечала: «Когда-нибудь поймете, что любовь проходит, но, если повезет, остается нечто важнее ее: человек-то он хороший!»

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 15.06.2014 12:18
Сообщение №: 42236
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

Фауна and life

Раннее утро. В доме еще все спят, только она сидит с сигаретой на кухне за чашкой кофе, да у миски, зевая и потягиваясь, караулит пёс. Под мойкой скребет плинтус черепаха… Благословенные минуты тишины и покоя. На второй чашке  невольно начинает мысленно подсчитывать: сколько ртов и клювов надо сегодня накормить.

Муж и сыновья – это святое, и это просто, из родственников и друзей вроде сегодня никто не собирался, зверьё… Список, что ли, на холодильник вывесить? И с радостью вычеркивать из него убывших!.. Так кто же на сегодня? Кот и пёс – постоянные жители, меню отлажено, надо прямо сейчас накормить, пока остальные не поднялись. Попугаи… Расплодились на семь клювов! Не надо было поддаваться на уговоры детей повесить гнездо. «Мальчишки» получились скандальными и вечно дерутся. Но единственная из всего выводка «девочка» такая милая. Надо же, и среди птенцов бывают очаровашки, однако вечно прячется в укромных уголках, как бы хищники её не слопали. Да, корм… Надо купить специальный для птенцов и отварить яйца, цыплятам, знаю – дают.

Ну, загомонили! Наверно, старший мой проснулся. Да, в ванную потопал, а пес ломанулся за ним. «И не надейся, дружок, гуляешь утром со мной!»

Заглянула в комнату младшего. На подушке голова к голове: сын и хорёк. Принес за пазухой: «Ты только не волнуйся! Это временно, пока Костик не утрясёт вопрос с предками».

Временно… Пошла уже третья неделя! Пес – нервничает, кот – днями сидит на шкафу!

О, Господи! Муж балкон открыл. Сейчас ворона прискачет! Как быстро восстановилось её крыло, и она определила местонахождение «камбуза». Скорей колбасу достать, а то, если не кинешь, сразу же в клюв кусок, в ноги клюёт. И так больно! И чего не улетает, выздоровела ведь?! Похоже, зимовать собирается у нас…

Младшенький поднялся, запел… Ой, про крыс его забыла! Всё-таки большое облегчение эти корма для животных: сыпанул, и раздача кормов закончена! Морковку не грызут, на мясе подавай! У-у… И почему он к ним так трепетно относится? Да ещё две! Ну, сегодня-то одну заберут, есть же любители… Боюсь я их: и серых, и белых.

Завтрак. За кашей и чаем разбор «полетов» на день. Вся фауна подтягивается к столу, в надежде еще поживиться. А ведь накормлены!

–  Кыш, брысь отсюда!

–  Мам, ты чего? Они же скучают без нас!

Зато я веселюсь целый день!

–  Ты лучше скажи мне, чем кормить твою черепаху? Она скребется целыми днями, наверно, голодная.

 –  Мам, зима скоро! Чего её кормить? Зафутболь под кровать, и дело с концом!

 –  Зафутболь?.. Живое ведь существо!

В ответ что-то невнятное уже из лифта…

Доверять сыну в этом вопросе нельзя, придется поискать в Интернете: едят ли (и что) черепахи зимой? Должны бы, ведь не медведь же на зимней спячке.

Уф! Утро закончилось. Люди разошлись по делам, фауна – по местам, вздремнуть.

–  Котофей, слезай со шкафа, перебирайся на любимый диван!

Нет ему покоя: хорька не переносит, да и попугаиха, вредная дамочка, достаёт. Мало ей своих хлопот с таким семейством! Над котом продолжает измываться: заманит на верхнюю перекладину шведской лестницы и улетает, а он, бедолага, с диким мяуканьем еле сползает вниз. Из кошачьих, а такой трус!

–  Ну что, пёс? Идём гулять? Но на обратном пути –  в магазин, за провиантом.

Час-полтора личной жизни: прогуляться, подышать, обдумать своё… Довольная псина трусит рядом: на это время хозяйка принадлежит только ей, но начинает ворчать, когда та раздаёт бездомным псам с «барского стола», недоеденное.

–  Не жадничай, им несладко приходится!

Хорошо прогулялись –  плодотворно: наконец как надо сложилась в голове фраза, успеть бы вставить в текст, пока дети не вернулись из школы. Закрутишься и забудешь, и потом кажется, что она была самой удачной. Заблуждение. В конце концов придумывается что-то не менее удачное. Но, пожалуй, надо носить с собой блокнот и карандаш. Теперь в магазин, по списку: дедке, бабке, внучке, Жучке… Как их много!

Дом встретил шумом-гамом: птенцы опять скандалили, кот агрессивно, как в драке, мяукал. В чем дело?! Сначала котяра: от его мяуканья можно очуметь!

–  Сидеть, пёс! Жди, пока лапы помою!

Только он один и слушается беспрекословно, мой дорогой!

Кот сидел на шкафу, уже почти полностью свесившись вниз: шерсть дыбом, хвост как маятник из стороны в сторону, – и запугивал своими завываниями хорька, разместившегося на его месте на диване (и как он выбрался из комнаты сына?). Разогнала всех по местам и клеткам. Кота успокоила сосиской, оторвав её прямо в пакете от связки.

Пес всё еще ожидал помывки лап.

–  Умница моя! И правильно, что с помощью не влез, я их тогда вовек бы не угомонила. Получай тоже сосиску.

Не успела дойти до кухни – звонок в дверь, и на пороге соседский мальчишка.

–  Я вчера дал вашему сыну змею поиграть, он сказал, что вы вернете.

–  Игрушку, что ли?

–  Ещё чего! Настоящую, живую!

Вяло махнув рукой, тихо сползла по стене: ищи. (Всю ночь какая-то гадина ползала по квартире… Нет, так жить нельзя! Погоди, вернешься ты домой!)

Змея нашлась, на удивление, быстро. Наблюдала из кухни через щёлочку за отбытием «гостей».

Распихав пакеты по полкам шкафа и холодильника, присела к компьютеру: разобраться с почтой и зафиксировать «нетленку». Оторвалась от экрана, только когда вся фауна вдруг встрепенулась: пёс вилял хвостом у входной двери, котяра спрыгнул со шкафа и уже вышагивал по коридору, попугаи дёргали клювами за металлические прутья клетки – прям оркестр. Ребята возвращаются из школы. Как все они это определяют? Немыслимо!

И пошла открывать дверь своим «зверятам», начисто забыв о принятом решении быть с ними построже.

Снова кормёжка, но по сокращенному списку: у птиц и крыс еда и вода есть, кот с собакой пропускают, а то разжиреют без движения. Но пёс сидит рядом со столом и, тяжко вздыхая, заглядывает во рты, а кот ластится, трется головой о руки под самыми ложками и вилками.

Наверняка мальчишки сбрасывают куски под стол! Безобразие, никакого порядка. Но сами-то какие голодные, милые мои.

Накормив сыновей, снова к компьютеру, и так увлеклась, что просто подпрыгнула испугавшись: по коридору мчался кот с бантом на хвосте, за ним с криками мальчишки, следом с лаем собака. Кортеж вихрем пролетел по комнатам. Под потолком заметались и заполошно закричали попугаи, то ли с перепуга, то ли участвуя в гонке. Миг –  и всё стихло.

Схватившись за сердце, на дрожащих ногах отправилась на разведку. Кот с собакой чуть ли не в обнимку на одной подстилке, ребята – за уроками… черепаха продолжает скрести плинтусы, но уже в гостиной…Мистика.

На следующее утро, прогулявшись с собакой в лесу, зашла в зоомагазин купить корм попугаям. Пробираясь между кадками и кашпо с разлапистыми пахучими растениями, вдруг замерла у клетки с поющими кенарями.

Среди разнообразия трелей и гомона птиц один, похожий на маленький лимончик, прикрыв глазки и вытянув шейку, старался изо всех сил. И казалось,  его рулад проглянуло солнце на хмуром осеннем небе.

Из магазина вышла, прижимая к груди обернутую шарфом клетку. Пес понуро плёлся рядом, всем видом выражая несогласие.

Только мой… Будет петь и радовать каждый день…

И заторопилась к этой радости…       

 

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 15.06.2014 14:35
Сообщение №: 42280
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

Жили-были…

 

Жили-были старик со своею старухой в большом деревянном доме… Да что там жили! И сейчас живут в этом доме, почти таком же старом, как сами, выстроенном в молодости для большой семьи. Вокруг двух печек – голландки и русской с лежанкой, разместившихся по центру, – две большие комнаты: просторная спальня и кухня.

На неокрашенных, всегда выскобленных добела полах лежат сотканные хозяйкой разноцветные половики, на окнах с горшками герани – белоснежные кружевные занавески, а на кроватях с такими же белоснежными вязаными подзорами – лоскутные одеяла. Старуха со времен девичества слывет знатной рукодельницей и чистюлей и по сей день все рукодельничает, хотя глаза и руки уже не те.

Старик-хозяин смолоду был механизатором не из последних, да и вообще – мастеровым: дырку в кастрюле запаять или крышу прохудившуюся починить – по сю пору мастерит споро и безотказно. А кроме первенства на пахоте или косьбе в давние времена, имел страстное увлечение рыбалкой и охотой, интерес к которым не утратил до сих пор: умения для деревенской жизни драгоценные. Теперь, конечно, охотничьи трофеи реже – чаще рыбные уловы, но бывают они хорошим подспорьем с осени до весны.

Деревенька, прилепившаяся тремя кривыми улочками на склоне небольшого косогора над озером среди лесов да перелесков и речушек малых – ландшафта для этого среднерусского края обычного, давно превратилась из веселой, ухоженной в унылую – с расползшимися от старости серыми домами, через один-два заколоченными, с поваленными изгородями и садами, заросшими бурьяном.

По соседству с нашими стариками в доме, который и домом-то не назовешь, тоже живет старушка, и напротив – через улицу в кособоком, с вросшей в землю завалинкой – древняя бабуля… И через три заколоченных, полуразрушенных дома еще одна. Но на всю деревню старух и старушек всего два мужичка-старичка. Не к тому подсчет ведется, чтобы узнать о численности населения, а к тому, что мужских рук всего четыре. Хоть старушки и бывалые, и закаленные деревенской жизнью, но крылечко подправить или совет дельный получить: как без мужиков?

В девяти домах только и теплится жизнь, да еще в два зимой наведываются бывшие хозяева – любители зимней рыбалки и охоты. Молодежь давно перебралась в город за заработками и веселой жизнью, что и немудрено: совхоз развалился давным-давно, школу закрыли. На трубе бывшей амбулатории уж который год аисты гнездо заселяют. От кладок – деревянных настилов, служивших тротуарами, даже пеньков не осталось…

Только здание клуба, выстроенное в давние богатые времена из кирпича, стойко переносит невзгоды, взирая на окружающее с немым укором обвалившейся штукатурки и пустых проемов. Очаг культуры… К нему и подъезжает раз в месяц автолавка с хлебом и прочими мелочами, необходимыми для повседневной жизни.

Мало в каком дворе осталось хозяйство, только в трех кудахчут куры, да в одном проживает вредный, бодливый козел, почти того же возраста, что и хозяйка. Он скорее еще один житель деревни – десятый, потому как носит мужское имя – Кирьян, а по-простому Киря. Коров или свиней держать уже не по силам, да и кормить чем? За комбикормом надо в район ехать, сена летом запасти, пастухов не сыскать…

Ничем привычный уклад жизни не нарушается, разве что печальными обрядами: кладбище за околицей пополняется почти каждый год. Но старики категорически отказываются переезжать к детям или внукам, запугивая их и себя пересказами, что, мол, «Семеновна быстро свой век укоротила, перебравшись в город».

Блага технического прогресса добрались и до деревни: тарелки антенн бросаются в глаза белоснежным цветом на контрасте с избами, банями и заборами, на которых закреплены. Так что старики осведомлены о перипетиях жизни заграничных Хуанов и Марий и отечественных Ефросиний. Программы новостей – любимые: посмотреть-послушать, кто, где и как живет и с жизнью справляется. Но в пересказах этих новостей так перемудрят, что и не понять, о каком народе речь или про какой край земли толкуют.

На шеях стариков болтаются в чехлах мобильные телефоны, к которым на первых порах они относились с опаской, но теперь уже уверенно тыкают заскорузлыми пальцами нужные кнопочки для наведения связи с родными. Связь в этих местах неустойчивая, но – есть, и каждая старушка знает из какого закута своего двора или дома можно поговорить почти без проблем, и даже гостям эти места указывают. А в экстренных случаях или в непогоду и меж собой перезваниваются, справляясь о делах и здоровье.

Только однажды события всерьез обеспокоили стариков, когда вдруг появился якобы владелец общественного озера, но по глупости своей взялся предъявлять права и обносить забором берег летом, когда деревня была полна гостей. А были среди них не только ребята крепкие, но и люди при солидных должностях. Забор вмиг разбросали и по начальству пройтись не поленились – справились.

Летом деревня наполняется людьми, тарахтением мопедов, музыкой, гремящей из каждого окна или машины, припаркованной у палисадников, стуком молотков и визжанием пил – горожане приезжают на отдых и помощь. Старушки от радости молодеют на глазах, а старички всегда бывают нарасхват: привечают в каждом доме, и они при всех боевых и трудовых регалиях на праздничной одежде наведываются в гости к приезжим и, сидя на скамейках у палисадников, рассказывают о былом. Или советы дают, не скрытничают, где ягод и грибов вволю набрать, чем рыбу прикормить. Изредка сами возглавляют такие походы в лес и на озеро. Странным образом и Киря всегда присутствует на этих посиделках, удачно мекая в подтверждение их повествований.

Это счастливое людное время заканчивается в сентябре, когда, выкопав картошку и наготовив дров на зиму, горожане разъезжаются по домам, до будущей весны – картошку сажать. Наступает неуютная для стариков пора: сначала дожди, льющие не переставая и превращающие дорогу и тропинки в скользкие глинистые горки, потом снегопады, заваливающие дома по самые окна, а то и крыши и верхушки заборов.

Труд обходить дворы хоть пару раз в неделю: чем-то помочь, а скорее проверить – живы ли, берут на себя мужчины. Но если по осени, вооружившись палкой-помощницей, с трудом добираются до домов, то зимой проторить тропинки бывает трудно. Тут выручает Кирьян: его снегопахом выпускают вперед, а уж за ним топчутся старички. В первый заход козел упирается всеми копытами (а кому нравится в холодном снегу барахтаться!), но потом почти с охотой выходит на «работу» (хитрые старушки его прикармливают) и грудью наваливается на сугробы.

Изредка выручают и заезжие охотники. Накануне их приезда до деревни из района добирается бульдозер, расчищая дорогу, а потом и сами охотники снегоходами укатывают пути, не отказывают. Словом, жители приспосабливаются.

Летние гостинцы и припасы рано или поздно заканчиваются, и тогда, раз в неделю-две, старики отправляются на промысел, есть на озере верные для любого сезона места. Не все же одну картошку лупленую (в мундире) есть, можно и рыбкой подсластиться. Удачный улов делится на весь «колхоз» – каждый обжитой дом.

Старушки, проснувшись чуть свет, поохав и прислушавшись: где болит да где кольнет, – живы, значит, чего же разлеживаться, – принимаются за дела: печки топить да воду из колодцев носить или в подполе порядки наводить – картошку и другие припасы перебирать. Но зимой, конечно, жизнь замирает, и только дымок струится из труб, да тускло светятся разукрашенные морозом окошки.

Так вот и живут… от лета до лета. И, Бог даст, еще поживут.

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 18.06.2014 07:37
Сообщение №: 43198
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

Поцелуи

 

Закончилась зачетная сессия, и было решено ехать в Звенигород на биостанцию встречать Новый год. Обвешанные рюкзаками, скатками спальных мешков и другой поклажей встретились на Белорусском вокзале и загрузились в электричку. Путь был дальний, электричка холодной, но всем было так весело, что, казалось, даже вагоны мчат по рельсам, подпрыгивая. Запасливые москвичи достали термосы с горячим чаем, приготовленным заботливыми мамашами, а общежитские – сухари и сушки. Пассажиров в вагоне было мало: в последний день года большинство уже сидело по домам, готовя салаты и наряды. Дружно горланили песни, вовлекая в песнопения попутчиков: «Звенигород» и, конечно же, любимую и совершенно дурацкую, но слова которой знали все – про речку и овечку, у которой отвалился хвост. За два часа пути перепето было много. Выгрузились в Звенигороде и дальше пошли пешком. Начинало смеркаться, снега было много, по узким тропинкам среди огромных елей с прежним задором и песнями двинулись сначала через Верхний лагерь биостанции, потом - Нижний, где единственный из всей компании ответственный человек договорился о ночлеге. По дороге все его хвалили за заботу, но когда увидели комнатенку три на четыре метра, чуть не поколотили, так как в ней могла поместиться только поклажа, да и то не вся, которую везли с собой. Но у молодости не бывает проблем и неудобств.

Захватив самое необходимое: вино, колбасу, хлеб и теплую одежду, все двинулись в лес, подальше от биостанции. По дороге проходили мимо вольеров с пингвинами, и все попадали в снег от хохота – настолько неожиданно было видеть этих, хотя и полярных, птиц под заснеженными огромными елками. Вид у них был отнюдь не королевский: несчастные птицы то ли от неволи, то ли от голода выглядели такими замученными, что их было жаль; хотели накормить их хлебом, но тут выполз откуда-то замшелый дед и наладил всех метлой. Двинулись дальше, морозец крепчал, а лес становился все мрачнее. Девчонки повизгивали от страха, мальчишки прокладывали дорогу и  наконец вывели на поляну, которая выглядела как декорация к сказке «Двенадцать месяцев»: почти круглая по форме, окруженная огромными заснеженными елями, нижние лапы которых тонули в сугробах, и небо над ними было сказочным, ясным, почти черным и сплошь усеянным звездами. Полюбовались на эту красоту, но собрался все-таки экспедиционный народ, имевший помимо романтических фантазий много полезных навыков, поэтому довольно быстро утоптали снег, толкаясь и падая, словом – весело, и посередине  поляны разложили огромный костер. Сразу потеплело, ну а когда налили в кружки – жизнь совсем наладилась, и по новому кругу пошли песни, воспоминания о недавних зачетах, старые байки летней практики. Хороводили вокруг костра (цепочка постоянно рвалась, потому что отлучались то за едой и вином, то для личных «разговоров»), читали стихи. Жаром пыхало от костра, изнутри тоже все  порядком согрелись, было так хорошо, что не имело значения, наступил ли Новый год по часам и минутам: для них он начался с пригородной электрички, даже раньше, когда они решили встречать его в заснеженном лесу.

Ей было тепло, но совершенно промокла одежда и обувь, и, если одежду можно было подсушить, поворачиваясь боками к огню, то с обувью было хуже. Набросав лапника под ноги, она повесила мокрые варежки на рогатину, придвинулась поближе к костру и протянула холодные руки к огню. Полдня шума и суеты давали о себе знать: ей захотелось побыть в тишине, полюбоваться мохнатыми елями, понаблюдать за огромными языками пламени, поднимавшимися высоко в небо, с их концов срывались искры, летевшие еще выше и исчезавшие в темноте.

Она смотрела на свои руки и не верила глазам: ее ли это руки, она ли сама? Игра света и тени, всполохи огня превратили их в диковинных птиц: узкие изящные ладони объединяли длинные, казавшиеся прозрачными, пальцы в крылья. Эти крылья трепетали так же, как языки пламени и тянулись за ними вверх. Она разводила кисти в стороны и вновь соединяла их, протягивала ладони к огню и сама любовалась ими и, как оказалось, не одна она наблюдала за этим волшебством, сотворенным огнем. Ее одногруппник, первый ловелас на курсе, но такой милый и обходительный, что ему все и все прощали, оказывается, тоже предавался мечтаниям поблизости от нее и неожиданно хриплым, с придыханием, голосом сказал: «Твои руки – чудо!» Потом он обхватил ее, прижал спиной к себе, согревая, взял ее руки в свои, и они, объединив их, протянули к огню. Он гладил ее пальцы, рисовал узоры на ладонях и запястьях, соединял и разводил ее ладони в стороны, как бы подталкивая – летите. Этот танец рук был завораживающим, чудесным, волнующим. Вдруг он слегка отодвинулся вместе с ней от костра в полутьму. Они как будто остались одни посреди зимы, темных деревьев и сугробов – и он поцеловал ее. Сначала они неуклюже тыкались холодными носами, губами, наконец приладились друг к другу, крепко прижались... дальше поцелуй их был бесконечен. То есть она действительно не могла вспомнить, что было кроме их поцелуев в лесу, в электричке, в метро – ей казалось, что закончились они только у дверей ее комнаты в общежитии. Засыпала она счастливая и радостная: как, оказывается, это чудесно – целоваться!.. «С учителем повезло», – хихикнула она почти во сне.

С отрешенным видом проходила она дня три, но потом пришла в себя и, к счастью, не стала выискивать поводы для новых встреч и поцелуев с ним, да и экзаменационная сессия возвращала с небес на землю.

Шло время, оба были заняты учебой, встречались на лекциях и семинарах, перекидывались парой-тройкой фраз и расставались, не делая попыток укрепить отношения. Потом пришла весна, все сидели за учебниками: курсовые работы, зачеты, экзамены (сессия была очень трудной), но к волнениям экзаменационным примешивались волнения весенние, и однажды он постучал в ее дверь и предложил, как он сказал, «прогуляться на пару поцелуев». Она зарделась от откровенности такого предложения, но пошла с удовольствием, так как надо было передохнуть, да и воспоминания о зиме сохранились. Они гуляли напротив китайского посольства в сквере, где бушевали цветами яблони, и почти под каждой яблоней, то есть практически без перерыва, он слегка приподнимал ее, прижимал к себе и целовал... целовал... целовал... Пьянящий аромат цветов, белые и розовые лепестки, сыпавшиеся на них от малейшего ветерка, восхитительные поцелуи, словом, голова шла кругом, тем не менее, через пару часов они вернулись каждый к своей книге.

Потом пришло лето, и началась практика в Пущино-на-Оке. Они жили в общежитии, окна которого выходили на широкий луг и реку. Практика была интересной. Кроме полевых работ, их возили на экскурсии по историческим и памятным местам, вечерами танцевали до упада или смотрели кино в деревенском клубе и, конечно же, бегали купаться, на ходу зазубривая латинские названия и характеристики слоев почвенных разрезов.

Однажды он спросил ее: «Сплаваем за Оку на пару поцелуев?» Пловчиха она была так себе, и река с быстрым течением была довольно широкой, но на другом берегу ее ждали потрясающие поцелуи, и она решилась.

На противоположном берегу был заповедник, и посторонние там не ходили, а если и появлялись, то только на определенных дорогах и в определенное время, поскольку в заповеднике содержали и разводили зубров и бизонов. Из окна общежития они облюбовали для встреч огромную липу, стоявшую особняком, и плавания начались.

Они тайком или под любыми предлогами удирали от друзей, не подозревавших о происходящем, и из разных мест огромного пляжа добирались до заветного дерева. Первый заплыв был для нее страшен, но ей хотелось сдержать обещание, и ее ждали – она одолела реку. Едва отдышавшись, она помчалась к липе, макушка которой была чуть видна за высокой травой. Он ждал ее и, подхватив на руки, мокрую и скользкую, стал взахлеб целовать посреди душистых заповедных трав. Ярко светило солнце, жгло их спины, трава была не только пахучей, но и ужасно кололась – ничего этого они не замечали, захваченные поцелуями.

Долго оставаться на этом берегу было нельзя, их могли искать, каким-то образом им удавалось контролировать время и отрываться друг от друга. Обратно плыли вместе, он старался быть рядом и развлекал ее разными шуточками. Никогда во время этих свиданий они не говорили о себе или своих отношениях: то ли на эти разговоры не хватало времени, то ли это не было нужно никому из них.

    Так они и плавали и целовались... Не каждый день, конечно. Продолжалось это до конца практики и уже больше никогда не повторилось: ни зимой, ни летом, ни весной

 

 

 

 

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 18.06.2014 07:42
Сообщение №: 43199
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

Танки для Таньки (страницы из дневника)

     6 января. Хватит лениться! Надо хотя бы попробовать встать на лыжи и одолеть один круг по любимому полю за лесом. Пусть глаза отдохнут, а ноги поработают.

Снежная равнина…

Лыжня чуть видна

Танька…

Что она ищет так рано

В зимнем лесу?..

14 февраля. День святого Валентина. Праздник католиков прижился у нас. Да, есть о чем вспомнить и с печалью, и с радостью. Замечательно!

Угли камина

Мерцают загадочно.

Дымок сигареты вьется.

Мечты и фантазии

Улетают далеко отсюда.

3 марта. Ах! Русская баня у меня – праздник. Скорее для головы, чем для тела!

Лежит

На полкЕ.

На бедре

Листик березовый.

Жар тела кто остудит?

26 апреля. Конец апреля, значит, в лесу уже должны быть грибы: сморчки и строчки. Ура! Сбегаю в лесок на часок!

Проталины на снегу.

Нет следов.

Звонкая песнь птиц притихает.

Танька!

Что она ищет так рано

В весеннем лесу?..

2 июня. Сегодня вскопала последний кусочек целины под клумбу и газон! Терпение и труд всё перетрут! «Свой уголок я убрала цветами….»

Изгиб тела

Ритмический…

Лопата

Не мешает

Манящим движениям.

25 июня. Я зачарована красотой утра! В розетке листочка манжетницы роса…

Туман…

Ветви не шелохнутся.

Утренняя свежесть.

Танька?..

Что она ищет так рано

В летнем лесу?..

20 июля. Навыки, полученные в детстве не искоренить. Зачем мне двадцать пять трехлитровых банок соленых огурцов? Буду дарить!

Изнемогающая,

В красном переднике.

Утираешь пот…

Останутся ли силы

После засолки?..

15 сентября. Осень. Моя любимая пора. Прогуляюсь в лесок на часок! Ну его, шитьё!

Прозрачные ветви.

Одинокий гриб.

Опять Танька!

Что она ищет так рано

В осеннем лесу?..

2 ноября. Как не хочется возвращаться в город… Но – дела… А ведь и они могут быть интересными! Пока-пока, мой дом, мой лес, моё поле!

Улетела

Последняя стая.

Ворон сидит одиноко.

На кого опустились в дороге

Твои перелетные руки?

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 20.06.2014 23:09
Сообщение №: 43995
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

Абрикосовый рай

 Последний ее любовник был молоденьким, романтически настроенным атлетом, с хорошими мозгами (что было для нее немаловажно, так как глупых мужиков она считала ошибкой природы) и во всех остальных отношениях – чудесным парнем. Вихрь их отношений пришелся на пору созревания абрикосов, которыми они закусывали шампанское при встречах. Встречи эти происходили чаще всего у нее на даче, но, кстати, абрикосы там не росли.

В разговорах с подругами она не очень распространялась о своем новом увлечении, да и сама не слишком задумывалась об этом, решив, что раз уж «привалило», надо попробовать. Это он дал название: «Абрикосовый рай» их гнездышку, что было трогательно и романтично, но по прошествии некоторого времени, хотелось еще чего-то подобного: такого же трогательного или романтичного, а возможно - талантливого или просто - умного. Не то, чтобы она заскучала, просто в ее возрасте, преимущество отводилось поступкам и беседам, а близкие отношения были только сопровождением, фоном. Она стала пристальней наблюдать за ним, как учитель за подающим надежды учеником, или мать за ребенком: каковы успехи? И ей показалось, что он стал интересничать и прилагать усилия, чтобы заинтересовать и ее, но все какими-то пустяками. Честно говоря, это ее встревожило и расстроило: неужели она ошиблась в его уме и таланте? Каким образом она дала понять ему, что разочаровывается, было не ясно, она не говорила ему об этом ни прямо, ни намеками и недовольства не выказывала. Но однажды, в очередное их свидание, он вдруг сказал ей, что написал небольшой рассказ об их отношениях. Прежде всего, она обрадовалась (не ошиблась!), а еще ей было приятно,  что смогла вдохновить на такое творчество (значит - все серьезно, все – настоящее). Ей захотелось тут же прочитать сочинение, однако он не захватил его с собой, как бы из неловкости и неуверенности в ее реакции на его творение. Она пыталась выспросить у него сюжет и имена действующих лиц, но он только загадочно улыбался и даже не сообщил название рассказа. Словом, она была не только по-настоящему заинтересована, но и заинтригована.

Всю следующую неделю до намеченного свидания этот рассказ не выходил у нее из головы, и она периодически умилялась, вспоминая о своем кавалере: какой талантливый, какой необыкновенный умница, и несколько раз напоминала ему, чтобы он не забыл его привезти (бедный мальчик!). Почему-то ей казалось, что рассказ этот будет просто замечательным. Наконец день и час настал, они встретились, и она, не делая никаких «реверансов», не проявляя нежности и прочих положенных в таких обстоятельствах чувств, и при этом не испытывая никакой неловкости за свое нетерпение, сразу же попросила дать ей прочитать рассказ. Он, молча, протянул ей несколько листков, и она тут же уселась на веранде перед вазой с абрикосами (этот ритуал соблюдался неукоснительно, благо абрикосы еще не отошли) и бокалом шампанского. Быстро пробежав глазами текст, опустила листки на стол и стала смотреть на свой сад, пытаясь определить какое из ощущений, охвативших ее, главное: удивление, радость, восторг? Бесспорно, написано было талантливо. В рассказе не было ни одного слова о любви, за исключением самого названия, поясняющего сюжет, а речь шла об очень серьезном оружии и о том, как вся эта мощь действует: как выходит из шахт, как ищет цель, как стремительно достигает ее и сметает с лица земли. Еще никогда ей не приходилось читать ничего подобного, и даже краем уха она не слышала о таком захватывающем сравнении любовной страсти с разрушительным действием военной техники. Словом его милитаристский рассказ произвел на нее сильнейшее впечатление.

Все это время он спокойно сидел рядом с ней, наблюдая. Наконец она повернула к нему свое сияющее лицо, сказала: «Умница!» и бросилась к нему на шею. Восторги продолжились уже в постели, где она со всем пылом обновленного чувства благодарила его за талант. Потом они лежали, беседуя, доедая оставшиеся абрикосы и допивая шампанское.

 На гребне этого восторга отношения их продолжались, однако, сколько она не расспрашивала о его творческих успехах и планах на будущее, всегда получала один и тот же ответ, что он очень занят и пока у него в этой кутерьме не тот настрой для творчества. Ее это расстраивало, но на самом деле ей было достаточно того, что она знала: он может, он талантлив. Еще ее «подпитывали» его многочисленные SMS сообщения и письма по электронной почте, в которых она была самая…, самая…, самая… Пустячок, как говорится, а приятно.

 Абрикосы давно уже закончились. После них были вишни, и груши, и яблоки, и другие фрукты-ягоды. Они не стали придумывать новое название для их гнездышка, им нравилось прежнее, оно было узаконено приятными часами, проведенными в нем. Потом фрукты остались только в плетеных корзинах у нее в погребе, наступила зима, следом весна, гораздо реже они заглядывали в свой «Абрикосовый рай», но каждое свидание оставляло чудные воспоминания.

Случайно, и неожиданно для нее самой, она как-то рассказала о своем рыцаре одной из своих подруг, вернее в интереснейшей беседе о новинках  в поэтических сборниках, вдруг упомянула о написанном им рассказе (все же не хватало ей событий на ниве его таланта). Потом увлеклась и подробно пересказала его, по ходу комментируя и проводя параллели. Вначале внимательно слушавшая ее подруга, вдруг как-то задумалась, а затем спросила, уверена ли она в его авторстве? Недоуменно поглядев на нее (какие сомнения и почему?), она потребовала объяснений. Бедная подруга не знала, как быть: не хотелось разочаровывать ее (вдруг она сама ошибается), но слово было уже произнесено, надо было только поделикатней, не травмируя чувства увлеченной женщины, поведать причину возникшего у нее подозрения. Чуть помедлив, подруга ответила ей, что никогда не читала ничего подобного (у нее разгладилось лицо), но видела своими глазами все описанное в рассказе, и потащила ее в гостиную (встреча происходила в доме подруги), усадила в кресло, а сама стала перебирать старые видеокассеты. К счастью, их, как и видеомагнитофон не успели сплавить на дачу, нужная кассета отыскалась довольно быстро, ее вставили в приемник и включили проигрыватель. Фильм назывался «Голый пистолет» и самые первые его кадры привели ее в шок, она видела то, о чем читала. Оставалось только порадоваться таланту ее поклонника в литературном изложении увиденного. Ее разочарование в нем было столь велико, что она едва не расплакалась, а мелькнувшую было мысль о спасительном совпадении или одинаковом видении…, тут же отогнала прочь. «Бедный мальчик! До чего я его довела своими ожиданиями», - думала она. (Ох, женщины, привыкшие брать всю вину на себя!) Эта жалось к нему в считанные минуты, как кислота или ржавчина, разъели ее восторги и увлечение им. Не имело больше смысла продолжать смотреть фильм, который она просто возненавидела.

Они вернулись на кухню, где совсем недавно так уютно сидели, ее подруга налила в рюмки коньяку, а она провозгласила тост: «За талант!», не уточняя, какой и чей именно.  

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 20.06.2014 23:26
Сообщение №: 43998
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

Ландыши. Слезы Богородицы

 - Мама, а как пахнут ландыши?
    -У них особенный запах… Погоди, я укрою тебе ноги пледом, прохладно.
    - Оставь, ты же знаешь: для моих ног всё равно… Особенный? Когда весной ты первый раз открываешь окно, ветерок в лицо нежный, пахучий… А какого они цвета?
    - Белого. Почему ты спросил о них?
    - Слышал сегодня песню по радио: «…Ландыши, ландыши - светлого мая привет». Цвет белый помню - как снег… А я их видел? Тогда, давно?
    - Вряд ли. Ты бегал по лужам, набивал камнями карманы и прыгал со скамеек в сквере.
    - Прыгал… Бегал… А что еще я умел делать сам?
    - Много всего, что умеют мальчишки.
    - Но всё же, расскажи!
    - Я так часто об этом рассказывала. Ты ведь не забыл?
    - Нет, конечно. Рассказы твои помню, а ту машину… страшное – нет. Замечательное слово: сам! Теперь-то сам я мало что могу… и ничему сам с тех пор не научился.
    - Это неверно! Ты…
    - Да, знаю, что ты скажешь. Но ведь и знаю обо всем только по твоим рассказам!.. Мама, это… навсегда?
    - Что с тобой сегодня? Ты себя жалеешь?
    - Так хочется сказать тебе правду, но не уверен, будет ли это правдой, ведь я не понимаю, что это…
    - Попробуй.
    - Сегодня под нашим окном болтали девчонки… Глупости какие-то: я ждала… он пришел… сердце замирало… У них были такие звонкие, радостные голоса. Стало жаль, что я не могу их увидеть… Мама, никогда?
    - Какого ответа ты ждешь? Мы ведь не раз говорили об этом.
    - Знаю, надо верить…
    - Да, верить!
    - Представь, почему-то подумалось, что на них белые платья. На этих девчонках.
    - Чистый цвет.
    - Да!.. А потом мне тоже стало радостно! Наверно, передалось от них.
    - Ну, давай рассказывай! Мне от тебя тоже передалось: я уже вижу этих девчонок и чувствую их волнение!
    - Ма, смеешься надо мной, что ли? Спасибо! Ты всегда так говоришь, что я думаю, что все смогу! Сам!
    - Сможешь! Уже совсем скоро я принесу тебе ландыши, ты сам ощутишь и навсегда запомнишь их аромат... Как и все…

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 22.06.2014 12:43
Сообщение №: 44309
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

Электричка

 

Толпа, сдавившая её со всех сторон, внесла в вагон электрички, немного протащила по проходу между рядами сидений и очень удачно, без ущерба для здоровья, выдавила прямо на чудом освободившееся место. Немного отдышалась, устроилась поудобнее, осмотрелась.

Напротив – господин с газетой в руках, пригляделась: сборник кроссвордов. У окна, в шуме и духоте, свесив голову и слегка завалившись набок, похрапывают парни, восполняя недосып.

Через пару рядов картежники азартно звучно лупят картами о лежащий на коленях кейс.

- А мы эту чёрненькой, козырненькой… И эту, падлу… и – эту… Врёшь – не возьмешь!..

- Ребята, вы бы потише! И не ругались бы…

Чуть дальше молодёжь в два яруса на коленях друг  у друга. Шумно весело обсуждают что-то. Вылавливают из большого общего пакета чипсы. Окружающего и окружающих не замечают, не интересно.

Командировочные, наверно, в деловых костюмах. Перебирают бумаги. Отстранённы: к окружающим отношения не имеют…

В дальнем  конце вагона, возвращавшиеся с рынка хозяйки смачно закусывают и отмечают удавшуюся торговлю. Разговаривают в полный голос, периодически окликая товарок, сидящих в другом конце вагона.

- Семёновна, на каком рынке нынче были?

- На Измайловском…

- А мы на Выхино. Чего на дорогу тратиться и с корзинами в метро биться… Место конечно дороже обошлось… но мы не в обиде и не в накладе…  Торговали чем, на что спрос был?..

Мамаша с детьми. Те  жалостливо или скандально выпрашивают всё, что проносят мимо. До крика спорят меж собой из-за покупок, жалуются матери. Та шепотом выговаривает им или увещевает…

В тамбуре несмотря на запрет и угрозу штрафа – курят, дым пробирается в вагон через щель неплотно прикрытой двери.

К следующей остановке пассажиры каким-то образом  рассредоточились по вагону, немного освободив проход. На следующей остановке - новая  плотная волна путешествующих.

- Молодой человек, вы поставили свой рюкзак мне на голову!

- Извините, мамаша! В тесноте, да не в обиде!

- Какая я вам мамаша!? Причём здесь теснота? Полки свободные!

- Извини, бабуля! Ехать недолго!

- Какая я вам бабуля! Уберите немедленно!

- Мадам, вы самолётом летайте или на такси ездите!

Но рюкзак перевесил на другое плечо, шибанув им стоящего рядом.

Один за другим потянулись «коробейники» с увесистыми сумками…

Носки… шоколадки… чудесные черпаки-трансформеры (налить, подцепить, перевернуть)… очки  с диоптриями и без – всё «фирменное и без надбавок». Следом просители всех возрастов: от детей до седовласых старцев; молодые крепкие и на костылях или с белой тростью… протискиваются меж стоящих в проходе.

Первым неожиданно и громко вступил в вагон дедок с аккордеоном, то ли навеселе, то ли от природы жизнелюбивый с чем-то зажигательным. Часть пассажиров встрепенулась, остальные  – без какой либо реакции: продолжают разговоры или дремлют.  Откликнулись весёлые и уже хмельные хозяйки, подпевают и щедрой рукой ссыпают мелочь в полиэтиленовый пакет, висящий у него на сгибе руки.

- Семён, давай «На сопках Манчжурии»!

Видимо не первый раз встречаются: репертуар известен. Просто «Семён» выводит с пафосом и удовольствием. Выигравший картёжник кидает свой куш ему в пакет, заказывает новую песню и начинает следующую раздачу карт.

- Бродяга, судьбу проклиная, тащился с сумой на плечах…

И сам «тащится» дальше, в следующий вагон.

- Пиво, вода, мороженое…

- Родимые, простите… помогите… Сыночку на операцию… У меня и справка есть… Простите… помогите…

Хозяйки напряглись, жалостливо всхлипнули, сыпанули и ей мелочи в кулёк. Больше никто не откликнулся.

Тётка в белом фартуке с обвязанной шарфами коробкой жареных пирожков размером с подошву сорокового размера, истекающих маслом. Опытно лавирует меж стоящих в проходе. Предлагает с салфеткой. Сервис…

Мальчишечка лет шести-восьми, смуглый лохматый цыганенок или какой другой инородец, с маленькой гармонью, энергично растягивает меха, извлекая один аккорд. Голосок тоненький звонкий, поёт что-то о маме любимой, потерявшейся навек. За ним  девочка постарше, сестра или «сторож», с пакетом для подаяний. Господин с кроссвордом кривится и делает попытку отодвинуться от просителей… но некуда: зажат сидящими рядом.

- Братья и сёстры, подайте на храм… Спаси и сохрани вас Господь…

Ещё ходоки: две дамы, старушками назвать язык не поворачивается, преклонного возраста в затёртых пальто и шляпках стародавнего фасона, дребезжащими голосами выводят дуэтом романс…  Получают несколько монет… добавкой к пенсии.

Очередность и разнообразие просителей и предложений поражает. Еда, напитки, предметы повседневного спроса от лейкопластырей до крема для обуви, музыкальные и поэтические выступления, книги, журналы…  Друг друга не перебивают, ждут своей очереди. Покупают и подают, сидящие на скамейках… В этой электричке или в жизни им повезло больше? При деньгах и душевный отклик не утратили?

Вся страна в этом вагоне… в этой электричке…

Завтра возвращаться… Хочется сменить вид транспорта, но не из-за неудобств: душа надрывается… и стыдно… и обидно…

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 25.06.2014 06:50
Сообщение №: 44805
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

Двадцать восьмое мая

 День предстоял трудный, насыщенный событиями: День пограничника, День огурца и, святое – День рождения тещи. Еще и Пахомий Великий… это уже перебор конечно: никто в монастырь не собирался, совсем даже наоборот – намеревались хорошо повеселиться.

Чтобы заработать от жены «бонусы» на вечернюю традиционную гулянку защитников границ отечества, с утра пораньше Василий отправился на огород – поливать огурцы и заодно обкосить дорожки между грядок. Огурцы он уважал в любом виде: с грядки, в салате, а уж квашенные – это отдельная  статья, основной закусон  в гараже: подпол-то под ногами.

 Покончив с огородными делами – смотался в райцентр, купил букет роз для тещи, умудрившейся родиться в День пограничника, обожавшей  цветочки и травки любого достоинства, включая сорняки. Своеобразные «клумбы» в утилизированных автомобильных шинах, пластмассовых банках, битых вазах и прочих черепках во дворе, палисаднике и на штакетнике создавали большие трудности для свободного передвижения и, особенно, при скашивании разросшейся травы. Теща твердо помнила, что у неё растет среди бурьяна, следовала за косцом почти впритык, мешая замаху, а в случае порчи, даже незначительной, своих любимцев -  поднимала скандал с использованием ненормативной лексики, поминая подобные прегрешения последнего десятилетия, а то и двух. Букет попросил завернуть в три яркие целлофановые обертки, которые теща любила не меньше цветов, и использовала позже многоразово. Сначала приколачивала гвоздями в виде вееров в каком-нибудь углу или на стене в доме, позже они перекочевывали на забор огорода, где под солнцем сияли всеми цветами радуги, а от ветра хрустели и хлопали, пугая птиц и порой саму дизайнершу. Букетом – угодил, рюмочку получил, праздник начался.

Впереди было главное – погранцы. На самом деле, в селе из всего мужского населения всех возрастов в пограничных  войсках служили всего трое, включая его друга и соседа Лёху, жившего над ним этажом выше, но фуражки с яркими зелеными околышами  были почти у всех. Дополнялся праздничный наряд тельняшками и кителями, чаще всего наброшенными на плечи со временем раздобревших на два-три размера защитников отечества.  Уже с раннего утра то у вокзала, то у магазинов с напитками мелькали бывшие служивые в этом экзотическом обмундировании не понятного рода войск.

С давних пор были облюбованы два места неподалеку от села: у озера и в лесничестве, куда путая следы, тайно пробирались участники, груженные поклажей. Существовали и традиции: для первого тоста водку наливали непременно в граненый стакан до краев, в армрестлинге всегда должен был побеждать погранец, а не приглашенные, которые кроме этого еще и лишались возможности рассказывать байки из своей воинской службы. Нарушителей правил тут же «замачивали» в озере, Бог миловал, до сих пор ни разу эти купания не заканчивались бедой. Правила не распространялись на десантников, праздник которых был следующим, да и опасались связываться с этими бугаями. Домой тела «утомившихся» вояк вывозились заранее назначенными для этого женами или детьми, при этом как-то забывалось об особой секретности  проводимого мероприятия.

В нынешнем году  Василий с другом Лехой праздник отмечали в разных компаниях. Василия, как зятя матери пограничников (имелся в виду день рождения его тещи) и гармониста, был приглашен «свадебным генералом» на озеро. Поэтому, как только кончилось застолье у тещи, стараясь не замечать сурового взгляда жены, прихватив тещину гармонь, он испарился. К месту дислокации прибыл уже в сумерках. Веселье было в разгаре: братание завершилось, победители состязаний «отдыхали» у кромки воды. Оставшиеся в строю, разгоряченные событием и выпитым, служебные байки, быль-небыль, вперемешку с анекдотами выкрикивали в полный голос не только собеседникам, но и вслед разбегающемуся зверью и забравшимся в ил и водоросли рыбам, отголоски этого веселья были слышны и в селе. Смирившиеся с традиционными гуляниями жены облегченно вздыхали: живы. Василий, махнув ритуальный стакан, взял в руки гармонь. Начали с героических и военных, а через час-полтора  продолжили частушками с матерком, и в какой-то момент то ли от его энтузиазма и напора, то ли от старости меха лопнули. Гармонь пискнула последней нотой, а его самого прошиб холодный пот, и от мысли: «Теща!», -  он даже на миг протрезвел.

Леха, с превеликим трудом к утру добравшись до родного дома и автоматически сосчитав ступеньки до поворота к квартире, открыл дверь и, найдя кровать, свалился на нее кулем, успев пробормотать: «Ок... сан, подвиньсь». Затем облапил жену и захрапел. Лежавшая рядом жена, заворочалась, ощупала его и вдруг заорала дурным голосом. Он тут же был скинут с кровати и, валяясь на полу, насколько мог уворачивался от тумаков и закрывал уши от дикого крика. «Ошалела!» – метались его мысли. Но тут свет из окна упал на его супругу, и он понял, что профиль «его» жены раза в два-три больше действительного. В изумлении он, все еще не понимая, вопрошал: «Ксана? Ксана?» и пытался откатиться к входной двери. В ответ несся визг: «Сволочь, пьянь, вот я скажу Ваське, он тебе башку-то оторвет!» Причем тут его друг, он никак не мог понять, но, когда «супруга» схватила первое, что попалось ей под руку, а это была лопата, почему-то оказавшаяся в прихожей, тут уж хмель слетел с него при первом же ее замахе на него, а дверь на выход сразу нашлась. Он метнулся по инерции вправо на лестницу, но там была... стена, а слева наступала с лопатой чумовая баба, он кинулся на четвереньки и ужом проскользнул между ее ног, кубарем скатился по ступенькам, успев сосчитать до пяти и удивиться их малому числу. Вслед ему порхали его брюки и рубаха и камнем летели башмаки. Добравшись до гаражей напротив дома, он с ужасом смотрел на женщину у подъезда, воинственно размахивающую лопатой, которой успела разок «благословить» его по спине. Это была... не его жена, а друга Василия!

Разбор «полетов» друзьям удалось провести только вечером в спасительном гараже, где оба скрывались от разгневанных жен.  Продвигался он медленно, так как оба были в крепком похмелье. Поправляли здоровье пивом. После второго литра «Жигулевского» Василий подвел итоги: «На кой хрен столько пьем?! Надо завязывать!», - но продолжили «лечение» и обмен впечатлениями вчерашнего праздника. Причем Василий, деликатно подбирая вопросы, пытался выяснить, до какой степени «родства» дошло у друга с его женой, а тот в свою очередь прояснял, в каком месте заночевал Василий и не ошибся ли, как и он, дверью. Оба тяжело вздыхали: впереди маячили «траурные» дни: супруга Лехи, как правило, дня два-три пилила его с утра до вечера и загружала работой по дому, жена Василия – молчала, как каменная… Да еще склеенная прозрачным скотчем тещина гармонь, которую надо было незаметно вернуть на стул в зале под кружевную салфетку.

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 09.07.2014 07:48
Сообщение №: 47874
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

Несколько страниц иллюстраций: "Лоскуты. Книга для Нины"

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 12.07.2014 20:58
Сообщение №: 48789
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

"Лоскуты. Книга для Нины"

Прикрепленные файлы:

Поэт

Автор: ТатЛоб
Дата: 12.07.2014 21:11
Сообщение №: 48792
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Татьяна Лобанова

Оставлять сообщения могут только зарегистрированные пользователи

Вы действительно хотите удалить это сообщение?

Вы действительно хотите пожаловаться на это сообщение?

Последние новости


Сейчас на сайте

Пользователей онлайн: 15 гостей

  Наши проекты


Наши конкурсы

150 новых стихотворений на сайте
Стихотворение автора samusenkogalina
Стихотворение автора samusenkogalina
Стихотворение автора samusenkogalina
Стихотворение автора samusenkogalina
Стихотворение автора samusenkogalina
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора samusenkogalina
Стихотворение автора samusenkogalina
Стихотворение автора samusenkogalina
Стихотворение автора samusenkogalina
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора volga
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора agafonova954
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора Aladdin
Стихотворение автора Aladdin
Стихотворение автора Aladdin
Стихотворение автора Aladdin
Стихотворение автора Aladdin
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора saman
Стихотворение автора saman
Стихотворение автора saman
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора skukinemailr
Стихотворение автора skukinemailr
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора mickelson
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора Коровёнков
Стихотворение автора Коровёнков
Стихотворение автора Коровёнков
Стихотворение автора Коровёнков
Стихотворение автора mickelson
Стихотворение автора mickelson
Стихотворение автора mickelson
Стихотворение автора DINADINADINA
Стихотворение автора skukinemailr
Стихотворение автора archpriestVasiliy
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора aleks-tatyana
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора Галина_Безменова
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора Кетлен
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора aleks-tatyana
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора DINADINADINA
Стихотворение автора DINADINADINA
Стихотворение автора DINADINADINA
Стихотворение автора DINADINADINA
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора aleks-tatyana
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора Галина_Безменова
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора agafonova954
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора skukinemailr
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Odyssey
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора НинаАкс
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора archpriestVasiliy
Стихотворение автора loralora67
Стихотворение автора loralora67
Стихотворение автора loralora67
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора aleks-tatyana
Стихотворение автора skukinemailr
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора loralora67
Стихотворение автора loralora67
Стихотворение автора loralora67
Стихотворение автора ВячеславАртего
  50 новой прозы на сайте
Проза автора paw
Проза автора archpriestVasiliy
Проза автора admin
Проза автора paw
Проза автора Zoya
Проза автора archpriestVasiliy
Проза автора paw
Проза автора Zoya
Проза автора Валентина
Проза автора admin
Проза автора archpriestVasiliy
Проза автора Валентина
Проза автора verabogodanna
Проза автора Zoya
Проза автора strannikek
Проза автора archpriestVasiliy
Проза автора paw
Проза автора paw
Проза автора Zoya
Проза автора Zoya
Проза автора витамин
Проза автора витамин
Проза автора Zoya
Проза автора strannikek
Проза автора aleks-tatyana
Проза автора Zoya
Проза автора archpriestVasiliy
Проза автора paw
Проза автора витамин
Проза автора витамин
Проза автора витамин
Проза автора витамин
Проза автора strannikek
Проза автора belockurova1954
Проза автора IrinaHanum
Проза автора paw
Проза автора archpriestVasiliy
Проза автора Zoya
Проза автора витамин
Проза автора Zoya
Проза автора Николай
Проза автора polotany
Проза автора paw
Проза автора 3674721
Проза автора витамин
Проза автора витамин
Проза автора Zoya
Проза автора Zoya
Проза автора paw
Проза автора витамин
  Мини-чат
Наши партнеры