Товар добавлен в корзину!

Оформить заказПродолжить выбор

Приветствуем новых авторов

Поздравляем
с днём рождения!


Вход на сайт
Имя на сайте
Пароль

Запомнить меня

 

Бесплатная книга за фото

Сделай фото и получи бесплатно книгу

Приглашаем на VI Большой

Международный поэтический конкурс "Восхождение"

ИНФОРМАЦИЯ О ВАС

в справочнике "Писатели XXI века"

ПОЛУЧИ БЕСПЛАТНОЕ ИЗДАНИЕ

СВОЕЙ АВТОРСКОЙ КНИГИ

Наши книги в магазинах

крупных книжных сетей России

НАШИ ПРОЕКТЫ СЕГОДНЯ

Приглашаем к участию в сборниках

Об издательстве

"Серебро Слов" - не просто издательство.

ФорумОформить заказКорзина: на сумму руб.

Страница «ru62tv»Показать только стихотворения этого автора
Показать только прозу этого автора

Форум >> Личные темы пользователей >> Страница «ru62tv»

рассказ
Русаков О. А.

ПЕРВАЯ ЩУКА.

Двоюродному деду Егору посвящается. 

Аудиозапись рассказа:   http://yadi.sk/d/ECiHhc4x3Kn8w7

        Кузнечик приземлился на скошенную травину и замер на расстоянии ветки от моих глаз. Коричневые крылья, зеленые длинные ноги, всегда готовые к дальнему прыжку, напоминающему полет, и огромные зеленые перламутровые глаза смотрели на меня пристально, оценивая, можно ли начать свою песню стрекотания прямо сейчас или нет. Через несколько секунд тонкая часть ноги насекомого начала скрести по толстому бедру и в утреннем воздухе появился еще один источник прекрасного летнего пения скошенной ранним утром, еще по росе, травы. Я слушал кузнечика, не сводя с него взгляда замерев, не моргая, чтобы не спугнуть «зверя».
        - Ну, что продолжим, сынок… - произнес отец, держа во рту сочную тимофеевку, сидя на стерне молодого покоса, еще наполненного росой. Я невольно дернулся на отца взглядом, кузнечик немедленно взмыл в воздух и улетел на пару метров в сторону. Для исполнения его сонат ему была нужна абсолютно спокойная аудитория.
        Отец встал, слегка крякнув поднимая косу, поднял клок скошенного, мокрого от росы, будущего сена, сверху вытер им плоскость косы и начал точить бруском ее жало. 
        - Пап, я еще раз попробую ладно…
        - Ну попробуй, да смотри косу не сломай.
        Я поднял бабушкину косу и выполнил то же самое, что сделал отец. Стою жду, когда папа отдаст брусок. Оказавшись в моих руках, брусок не хотел ложиться на жало косы также ловко как у отца. Он то упорно пытался выгнуться из плоскости жала на ребро, то сваливался с жала вниз, а я никак не мог полностью его заставить ходить строго по плоскости острого инструмента. И конечно не получалась та музыка, которая звучала когда отец затачивал косу.
        - Да ладно, сынок, хватит. Смотреть на тебя страшно, как ты точишь. Попробуй да только косу не сломай.
        Я бросил брусок на папину рубаху. Отец уже прошел прокос метров на семь, наполняя солнечное пространство утреннего покоса звуком скашиваемой травы. Прицелился за ним. Пяточка на землю, носок задрал, от плеча на полный разворот, как учил отец. Сил протащить косу на полный прокос опять не хватило. Вернул косу обратно. Попробовал еще. На середине прокоса коса вывалилась из травы и, чуть пролетев влево от моего усилия, носком опять воткнулась в стерню. Я пробовал еще несколько раз. Но все повторялось приблизительно так же.
        - Ну хватит сынок, а то бабушкину косу сломаешь. – уже в который раз строго сказал отец, видя, что у меня кроме муки, ничего не получается. И начал по новой подтачивать жало своего на много больше, чем у бабушки, инструмента. – Разбивай лучше валки, а то на рыбалку не успеем, вон солнышко уже поднялось, через полтора часа жарища начнется. …Да, … опять косу отбивать надо.
        Я положил косу, взял грабли и начал разбивать валки свежескошенного отцом сена черенком грабель. Как красиво деревенское утро, и комаров нет, когда много росы эти длинноносые не летают, наверно воды боятся. Валки лежали красиво ровными шеренгами вдоль широкого папиного прокоса, а со стерни поднимался легкий пар выделяясь изгибами на косом солнечном луче недавно заглянувшем к нам из-за горизонта. За мной валков уже не было. Ровно разбросанное мной сено уже не было таким красивым зрелищем.
        Минут через пятнадцать папа закончил очередной прокос. Пучком скошенной травы вытер косу, и начал мне навстречу черенком косы разбивать скошенную траву. В короткий срок, после косьбы, раскидали копнушки вчерашнего покоса. Через пару минут мы уже переходили ручей на пути к дому. Солнце торопило нас на рыбалку.
Бабушка спала после выгона овец, стадо прошло по деревне минут сорок назад, торопясь на пастбище за новым молоком. Мы с папой взяли заранее приготовленных, еще с вечера червей, удочки, жерлицы, алюминиевый бидончик для мелкой рыбы и пошли на речку, идя по тропинке еще по мокрой траве.
        День занимался жаркий. Папа посадил меня на свое любимое место под куст, где большую часть дня висела тень, он там отдыхал обычно по вечерам, один, и подкармливал это место весь свой отпуск. Хоть вечером всегда были злы комары, папу они не пугали, он редко обращал на них внимание. Сам пошел в центр омута, где берег создавал пока полную тень от восходящего солнца. Червяк как всегда не поддавался. Для меня всегда было большой задачей насадить на крючок червя. Честно говоря, год назад у меня это не получалось совсем, но теперь мои усилия уже всегда были не напрасны, червяк в итоге обязательно оказывался на крючке. А теперь остается следить за поплавком. Поплавок начинает играть, затем он резко, но не быстро, идет в сторону, я не сильно подсекаю в другую сторону и над водой появляется карасик с мою ладошку.
        - Папа… папа… я рыбу поймал. – стараясь не громко кричать зашептал я громко. – Папа, а я рыбу поймал.
        - Да слышу я, слышу, не шуми…
        Я затих, и начал как можно аккуратней снимать с крючка карасика. Булькнул его в бидончик и с минуту смотрел как тот мечется по на две трети заполненному водой бидону. Затем опять насадил червя и опять начал наблюдать за поплавком…
Клев пошел. Через полчаса в бидончике плавали пяток карасиков с ладошку, а последнюю рыбину, которую я еле вытащил из воды, отец насаживал на рогатую ветку. Окунь с две мои ладони был очень силен, и не хотел помещаться в тесном бидоне. А папа не поймал ничего, мелочь его не интересовала. Меня же переполняла радость и гордость за удачную рыбалку. 
        Солнце уже полностью озаряло омут. Слепни то и дело приставали со своими больными иглами укусов. Папа вытащил жерлицы из сумочки прикрутил их на приготовленные черенки и двух самых резвых карасиков пришил к трезубым крючьям. Карасики уплыли в омут на отпущенную леску. Две жерлицы были готовы принять на себя хороших щук. Ну а я – счастливый, пошел с папой домой завтракать.

        Уже было, как оказалось, начало десятого. Бабушка приготовила молочный омлет и закрывала трубу самовара. Обычно она готовила на керосинке чайник, а тут вскипятила самовар, что делала только когда в избе собирались гости.
        - Это чагой то вдруг, Ма… – поинтересовался у бабушки отец.
        - Да сама не знаю, захотелось самовар растопить. Может приедет кто?
        - Что рыба приснилась? Гостей ждем. Ты ведь так обычно говоришь…
        - Да нет, но вот почему-то захотелось самовар согреть.
        Чайник с заваркой поставила на трубу, сняв с нее колпак самовара, не пуская через остатки углей воздух.
        Я любил бабушкин омлет, также как и ее жареную картошку с корочкой и не пригоревшую, также как и ее глазунью, как и жаренную мелкую рыбку, господи, как это было вкусно... Когда мы кушали бабушкин завтрак, к дому подъехала машина, бабушка глянула в окно и удивилась.
        - Такси… Приехал кто-то. К нам приехали-то. Пойду встречать.
        Бабушка быстрым шагом пошла на улицу. Мы с отцом, удивленные, конечно последовали за ней.
        У открытого багажника волги стояла женщина, одетая в симпатичный дорогой костюм. Худой не высокого роста мужчина, тоже в костюме вытаскивал из багажника чемодан и большую дорожную сумку. Водитель стоял рядом. Бабушка замерла возле крыльца, мы с папой стояли на крыльце, за спиной у сидящей на ступеньках бабы Марьи, моей пробабушки, уже лет восемь не видевшей своими постаревшими глазами. А над всей этой не складной деревенской картиной высоко… высоко, как звенящие струны дня носились быстрые ласточки, не причиняя солнечному ветру ни малейших помех.

        - Ба… Дак это ж Егор – вдруг вымолвила баба Дуня, держа над глазами ладонь, чтобы солнце не мешало рассмотреть приехавших. – Егор… Ты ли… - как будто проверяя себя, произнесла бабушка.
        - Здравствуйте. – вымолвила женщина, смотря то на занятого чемоданами Мужа, то на бабу Дуню. 
        Бабушка короткими шажками, неуверенно стала приближаться к приехавшим. Егор поставил вещи на траву, одернул пиджак, 
        - Здравствуй Дуся, вот сто лет не прошло…
        - Егор… Да как же… Господи…
        Бабушка подходила ближе к его жене. Женщины какими-то испуганными глазами смотрели друг на друга, Егор вышел вперед жены и обнял бабушку.
        - Пап… кто это, пап – кто это. – шепча я дергал отца за рубаху выглядывая из-за его спины.
        - Сейчас сынок… Дядя Егор это, твой дед двоюродный. Здорово дядя Егор. – сказал отец, когда брат и сестра перестали обниматься. – Я Толя – племяш твой.
        - Да… А я ведь тебя еще маленьким пацаненком помню, а это поди уже твой сын, да… - дед Егор говорил медленно и как то… странно… испуганно, что ли. Я не знал, а если бы знал, не смог бы тогда понять, насколько у этого невысокого худого, доброго человека тяжелая судьба… Тяжелая судьба связанная с войной о которой никто не любил рассказывать.
        - Да, сынок мой - Олег. – сказал отец, пожимая Егору руку, вытаскивая меня из-за своей ноги.
        Дед Егор смотрел на меня, не вылезающего из-за папиной ноги, добрыми как будто смущенными  глазами, глубоко посаженными на худом лице уставшего человека. 
        - А моя дочь недавно замуж вышла. - Сказал Егор, как бы оправдываясь, что так долго не приезжал на Родину. - За курсанта, выпускника военного училища, сейчас поехала по назначению с ним. Мы вот с супругой и решили на Родину съездить. Знакомьтесь – жена моя Лена. Уж старые стали. сколько еще жить то осталось...
        А в солнечном небе кружились ласточки высоко и быстро.

        К месту пришелся самовар, а омлет пришлось готовить новый, бабушка и картошку пожарила. Не был Егор дома аж с сорок седьмого, а шел на тот момент 1968 год. И невозможно было за столом переговорить то, что было не сказано за десятилетия.

         После одиннадцати все пошли ворошить сено. Сначала подняли сено со вчерашнего дня. Оно было воздушное и сухое, оно было душистое. 
         - Часика в три его уже в большую копну копнить надо. – сказала бабушка, обращаясь больше к небу, чем к кому ни будь конкретно.
         Потом перевернули, уже хорошо подвяленную сегодняшнюю траву. А день был жаркий и похоже сегодня не следовало ожидать дождя.
         В обед взрослые выпили по рюмке водки под жареную картошечку с первыми еще маленькими огурчиками. за разговорами взрослых время шло быстро. В скорости подъехала тетя Шура, еще одна моя бабушка двоюродная. Она работала местным почтальоном и на велосипеде по окрестным деревням развозила почту и прессу. Конечно, она присоединилась к обеденному столу. И за столом был и смех, и слезы за все предыдущие почти двадцать пять лет.

         После обеда часа аж в четыре тетя Шура уехала, а мы пошли копнить сено и справившись с этой задачей, вместе с отцом и дядей Егором двинулись проверять жерлицы, а папа захватил с собой спиннинг, решил покидать его с дядей Егором.
Когда подняли жерлицы, на одной карасик был оторван. На другой леска была растянута, что означало как минимум поклевку. Отец потихонечку начал собирать леску. Вдруг леска резко натянулась и дернулась в сторону. 
         - …О как. Ну Егор с ухой будем. – Обрадованно сказал отец и к самому берегу начал подводить сопротивляющуюся рыбину.
         Подведя ее морду непосредственно к берегу, он легким движением выдернул рыбину из воды на траву. Щука была хороша. Наверно с мою руку. Дядя Егор сломал с куста рогатую палку, зачистил ее от листвы и, через жабры насадил рыбину на рогатину. 
         - Уха будет. Пойду, соберу вторую жерлицу. Егор, а ты пока спиннинг пару раз брось, хотя щуку то мы уже поймали, но, а вдруг?
Дядя Егор размотал спиннинг, попросил меня отойти на пару шагов и забросил спиннинг на другую сторону омута. Собрал леску, забросил еще раз целясь в другую сторону. Опять скрутил.
        - Дядя Егор, а дай я попробую. – Мне очень хотелось попробовать забросить красивую блесну.
        - На сынок, попробуй, раньше то бросал.
        - Не а. Я один разик попробую.
        - Давай, давай – попробуй…
        Я взял спиннинг двумя руками, и, придерживая пальцем катушку, как не однократно учил отец, махнул спиннингом, никуда не целясь. Блесна полетела с большой амплитудой, у меня еще никогда так не получалось даже с удочкой. Улетела она не далеко легко плюхнувшись в воду, заставляя меня перехватить правой рукой катушку. Я начал сматывать леску. Сначала леска шла легко и я все боялся ее запутать как у меня уже получалось неоднократно, когда отец доверял мне скручивать катушку после своего броска, потом вдруг она дернулась и напряглась, у меня еле хватило сил удержать катушку. 
        - Я, по-моему, зацепился. – Но катушка опять легко начала поддаваться на скручивание. 
        Через секунду другую, зацеп повторился, и после него катушка сильно потяжелела
        - Дядя Егор, чего-то не получается – дядя Егор переключил катушку на трещотку и начал мне помогать, леска слегка виляя подходили к берегу, и вдруг по воде ударил большой рыбий хвост. Я его увидел. Будучи сам маленьким, он показался мне страшно большим, а брызг хватило до самого берега.
        - Я рыбу поймал - закричал мальчишка, бесконечно радуясь и слегка испугавшись. Щука не хотела приближаться к нам. Дед Егор опустил удилище почти в траву, которая конечно мешала леске.
        Дядя Егор помог мне вытащить щуку на берег, она очень глубоко проглотила блесну, и Егор долго вытаскивал тройной крючок из ее жабр. Как же мне хотелось ее потрогать, и так и эдак ходя вокруг рыбины которой занимался дядя Егор. Мне обязательно нужно было погладить и ее пятнистую кожу, и ее огромную пасть с большим количеством острых, как иглы, зубов которая то открывалась, то закрывалась, между ее рывками в разные стороны. Но первое движение, схватить в охапку и нести ее показать отцу, дядя Егор остановил слава богу. Он опять сломал рогатую ветку, засунул ее щуке в жабры, завязал верхние концы ивы и отдал мне.
        - На неси, показывай отцу.
        Я еле, еле вытащил тяжелую и длинную рыбину наверх берега реки, в большей степени волоча ее по траве склона. Поднимая над своей головой рогатую ветку со щукой чуть меньше моего роста, я бежал вокруг омута и кричал:
        - Папа… я щуку поймал, папа… я поймал щуку… Папа смотри, я щуку поймал… - а щука все равно задевала хвостом по траве, иногда шлепая меня по ляжкам голых ног.
        Дед Егор со второй щукой и, не собранным, спиннингом шел за убегающим внуком и улыбался.


Аудиозапись рассказа:   http://yadi.sk/d/ECiHhc4x3Kn8w7

        2016.


Прикрепленные файлы:

Прозаик

Автор: ru62tv
Дата: 16.03.2018 11:53
Сообщение №: 180523
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Олег Русаков

Мост через грозу

                  

        Эй, небесная лазурь, где твое начало,
        Там, где после темных бурь солнце засияло,
        Глубоко прозрачно там, нет конца и края,
        И всего лишь полшага от земли до рая.

        И дорога там, в лучах, делает кривую
        Из семи цветов всего - яркую такую,
        Край один уперся в мир, в мокрый луг у леса,
        А второй в дожде повис под седой завесой.

        Туча стрелы до сих пор в землю посылает,
        Заливает их дождем, громом оглушает.
        Ставит рябь на гладь реки, тарахтит по крышам,
        Бьется в стекла и шипит, чтобы каждый слышал.

        Но блестит прозрачный лес под лучами солнца
        Будто не дремучий он, а грибов до донца,
        Свет до зелени промыл мокрый луг и реку,
        Воздух чистый подарил зверю, человеку.

        Эх ты радуга-дуга, ворота лазури
        Бесконечность глубока и уходят бури
        Распустились в миг цветы, и не видно края,
        И всего лишь полшага от земли до рая.


        Русаков О. А.
        1994


Прикрепленные файлы:

Прозаик

Автор: ru62tv
Дата: 16.03.2018 12:23
Сообщение №: 180528
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Олег Русаков

Опалённые войной. Глава 1. Алексей

ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ.
(ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ МОЕЙ СЕМЬИ)

Русаков Олег Анатольевич
Повесть в очерках.

Г. Тверь
2016


М О И М    П Р Е Д К А М
П О С В Я Щ А Е Т С Я


        Глава 2 по ссылке: http://www.proza.ru/2016/07/17/119 


ГЛАВА 1. АЛЕКСЕЙ.


Мама, мы не сможем вернуться назад
Потому, что так выпало время.
И без нас яблонь белых наряд
Лето выгонит в темное семя.
Красной станет заря от щемящей тоски,
Жуткой боли сорок первого года.
И от яблок под осень заломит виски
В Подмосковных садах, огородах.
 
Зимний саван укроет боль русских полей,
На дыбы встанет даже природа.
Мы не пустим в Москву озверевших гостей
Осквернителей Русского рода.
Они лягут в белеющий саван снегов,
Вместе с нами на подступах милых.
Не дадим мы дойти им десяток шагов
До Кремлевских курантов родимых.

В грозном сорок втором обгоревшем году ,
Накануне горячего лета,
Я под Харьковом лягу в смертельном бою,
Не оставив и имени свету,
Подо Ржевом в болотах, в Ленинградском кольце,
И в степях под Ростовом, на Доне,
На Кавказе, в Одессе, в Севастопольском сне,
Кости белые дождик омоет.

А потом ворог наш, зуб обломит себе,
О гранитный утес Сталинграда,
Он и там меня снова зароет в земле
Но и мертвый я буду преградой
Даже если зарыт я в Мамаев курган,
Глубоко и конечно навеки,
Сердце Русское бьется в Земле как орган,
Волгу — матушку радует ветер.

А на Курской дуге я не дам ему радости,
Ни пройдет он, ни шагу вперед,
Он ответит за все свои гадости,
Хоть опять меня снова убьет.
Но я встану в Понырях и под Прохоровкой,
И до блеска свой штык наточив,
Самолетами, пушками, танками
До Берлина дойду напрямик.

А пули свистят, а снаряды все рвутся,
А нам умирать уж никак и нельзя.
Ведь завтра Победа! Нам надо вернуться,
Там Мама, там дети, родная семья.
И встану Алешей опять я в Болгарии,
Не дам Будапешт я взорвать подлецу,
И Прагу спасти все равно мне придется,
Ребенка в Берлине собой заслоню.

Мама… Мы не сможем вернуться домой,
Потому, что так выпало время.
Потому что кому-то, на свете порой,
Так не нравится Русское племя...
Годы, раны Земли, укрывают травой, 
Зарастают окопы полынью.
Только память людская весенней листвой
В вечном пламени в нас не остынет.

Стихотворение: "Мы не сможем вернуться..." -   http://www.proza.ru/2017/05/09/1923



       Ноги не находили опору, тело съёживало снаружи и вздыбливалось изнутри, как будто тебя накачивали воздухом за один гигантский качек огромного органа.  Свист летящих снарядов сливался многоголосьем в один протяжный рев. Землетрясение от взрывов выбивало из-под ног основание окопа. Стоя на корточках непроизвольно открывая рот, как учили, Алексей получил в глотку горсть земли, отскочившей от дна окопа, и скрепя ею на зубах пытался найти место в гремящем пространстве не начавшегося боя. Курсант пытался взять себя в руки и осознать, что же с ним происходит, но очередной взрыв останавливал мысли, превращая их в прах.   Вспомнить, понять, что надо делать в ситуации реального боя было почти невозможно. От страха и потери ориентации, мельком посмотрел на небо чудесного летнего дня, как будто пытаясь найти там опору, и увидел, как в воздушной голубизне солнечного томления между маленькими облачками, под грохот и тряску всего на свете, летят комья земли сначала с одной стороны, потом с другой заслоняя божественную радость жизни. Эти комья врезаются друг в друга, размахивая зеленой травой как холодным оружием и рубя все на своем пути, разлетаясь на мелкие кусочки черной жирной земли, с силой ударяют по днищу, стенкам траншеи, по спинам лежащих, стоящих, сидящих живых и уже мертвых. «…Не смотри наверх!!!»: прозвенело в затуманенном мозгу парня и, получив прямо в лицо сильный удар комком земли с крутящейся травой, Леха упал на дно окопа, одной рукой не отпуская винтовку, другой прижимая каску к голове, как будто она должна была отлететь в сторону после каждого очередного взрыва. Лицо саднило и хотелось спрятать его в скатку шинели. Ткнув в нее, саднящую половину лица, Алексей почувствовал тепло и вязкую влагу крови на жестком войлоке обмундирования. Он провел рукой по лицу. Щека под глазницей была сильно и глубоко треснута после хлесткого удара землей. Боли не было, она не могла быть в том ужасе артобстрела, который происходил вокруг, все чувства превратились в инстинкт самосохранения. Сколько длился артобстрел, определить было невозможно, казалось, прошло несколько часов и огромная часть жизни, для многих последняя часть жизни. Никто из курсантов не мог представить, что прошло всего лишь… шесть, семь минут… с начала ада, до момента, когда грохот и землетрясение прекратилось после последнего… запоздавшего… взрыва… Солнце с трудом, через поднятую в воздух землю дотягивалось до окопов. … В ушах звенела тишина…
       Взвесь из потревоженной взрывами земли, висевшая между небом и землей быстро оседала на окопы и бойцов, лежавших в их чреве. Алексей заставил себя оторваться от дна траншеи и, стряхивая с себя весомые и помельче кучки земли, пытался наладить зрение забитыми пылью газами. Воздух при этом был наполнен запахом сгоревшего пороха и пылью, был тяжелым и металлическим на вкус, такой запах не терпят женщины и дети. Приклад и ствол винтовки застрял под прилетевшей землей, и надо было чуть дернуть оружие, что бы оно высвободилось от объятий окопа. Отряхиваясь от жирной земли, Леша пытался определить ранен он или нет. Через внутреннюю проверку собственных усилий самосохранения он инстинктивно ощущал, что самая главная опасность находится за бруствером окопа и неосознанно приподнялся посмотреть в сторону немца.

 

       На их позиции чуть ли не в парадном строю, за танками двигались автоматчики врага. Не щадя гусеницами и сапогами еще зеленую, но уже желтеющую рожь немцы шли пешком, играючи постреливая из автоматов и пушек танков без обнаружения цели, как будто балуясь оружием. Зрение Алексея прозрело после кромешной пыли артиллерийского обстрела, и он отчетливо видел улыбающиеся лица немецких солдат, как будто они абсолютно уверены в своей безопасности. До них было еще далеко, но уже совсем близко. Широков посмотрел по сторонам определяя, что делать в следующие пару секунд. На бруствере окопа кроме его каски не было видно ни одной головы, лишь метрах в пятнадцати от него за бруствером лежал убитый курсант, взрывом выброшенный из окопа при прямом попадании снаряда.
       - Немцы-ы!!!… - далеким голосом заорал Алексей во всю глотку. Он слышал свой голос, как будто тот заблудился в лесу. Это единственное, что пришло в его, раздавленную взрывами, голову, когда он подсознательно понял, никто кроме него еще не знает о приближении врага, не отошел от столбняка адских воздействий артобстрела.

 

       Полу оглохшее дно окопа зашевелилось, курсанты начали подниматься из-под земли, занимая места для принятия боя, отряхивая винтовки. Алексей прицелился в немецкого автоматчика и выстрелил. Через секунду автоматчик замер, улыбка застыла на довольном лице фрица, он припал на колени с остекленевшим взглядом, и ткнулся мордой в зелень, исчезнув в озимой ржи посеянной русскими крестьянами. Широков перезарядил винтовку, прицелился, выстрелил. Перезарядил, прицелился, выстрелил…   Окоп с курсантами неровно, но уверенно вышибал пехоту из строя танков. Не зря парни проводили время на стрельбищах. Через минуту первые расчеты ПТРД открыли огонь и по танкам, которые приблизились уже к нашему окопу на расстояние позволяющее доставать их противотанковым ружьем. В течении следующей минуты на поле брани у первого танка лопнула гусеница, над двигателями двух танков появился черный дым. Наступающие серые пехотинцы перестали улыбаться. Ощутимые потери и крики раненых немцев вселяли ужас в привыкших маршем одерживать победы в Европе фашистских оккупантов. Когда Алексей срезал выстрелом машущего пистолетом офицера, немецкая пехота дрогнула, и активно попятилась назад к своим исходным позициям, продолжая по-прежнему терять во ржи солдат с закатанными по локоть рукавами серых гимнастерок. Танки, прячась за подбитыми машинами, тоже откатились назад к лесу, где могли укрыться в недосягаемости гранатометчиков. 

 

       Через двадцать минут полевые укрепления курсантов по новой вспахивала немецкая артиллерия. Фашисты неумолимо стремились перемолоть силу и дух советских обороняющихся подразделений. Затем взломать оборону моторизированными колоннами появившихся откуда-то обороняющихся. Немцы не планировали встретить сопротивление Советских войск после разгрома группой «Север» вермахта группировки Северо-западного фронта в приграничных сражениях и неорганизованного отступления остатков Северо-западного фронта РККА. Так начиналась недолгая оборона Пскова и далее героическая оборона Великих Лук. 4го июля 1941 года Алексей Иванович   Широков встретился в бою с гитлеровскими захватчиками в составе сводной группы курсантов военно-пехотных училищ. Он пропал без вести в самом начале войны.
       Неудавшаяся атака авангарда 4й танковой группы вермахта (командующий — генерал-полковник Э. Гёпнер – три танковые и три моторизированные дивизии) на сводную группу курсантов псковских и великолукских военно-пехотных училищ, приостановила продвижение немецкой группировки на Псков приблизительно на сутки. 8го июля 1941 года Псков был оставлен войсками 41-го стрелкового корпуса РККА под командованием генерал-майора И. С. Кособуцкого, приговоренного в дальнейшем к расстрелу. Через неделю приговор был изменен на 10 лет лагерей. В октябре 1942 года И. С. Кособуцкий был освобождён и принял участие в сражениях Великой Отечественной войны, с 1944 года — генерал-лейтенант.

 

       Леше Широкову успешно удалось поступление в Великолукское военно-пехотное училище летом 1940 года. Не требовали от поступающих безукоризненного знания математики и физики, силенкой и сноровкой он был не обделен, нужные и полезные школьные предметы историю и литературу любил и знал не плохо. Особенно важным, в те годы, было понимание текущего момента и твое место в событиях текущего момента, что у комсомольца Широкова так же получалось хорошо.
       Отец Алексея, ветеран первой мировой, дважды кавалер ордена георгиевского креста, будучи обычным крестьянином за два года боев сумел дослужиться до унтер-офицера царской армии. Несмотря на то, что советская власть не приветствовала ничего царского и религиозного, на деревне уважали Ивана Егоровича, который, не смотря ни на коммунистов, ни на комсомольцев, тем более что ими были и старшие дети Широкова Ивана Егоровича, носил царские ордена, полученные за героизм и кровь в первой мировой войне с гордостью, и никто не смел упрекнуть его в этом.   Алексей, как и его братья, в глубине души хотел приблизиться к военной славе своего отца. Алексей очень хотел стать офицером, офицеры были в почете, а если повезет поучаствовать в освободительной войне, помогая дружественному народу, то и героем можно стать, как Батя.
       15го июня 1941 года, после сдачи последнего экзамена за первый курс, курсантов вывезли на учения в полевые лагеря. Именно там молодые люди узнали о начале (впоследствии Великой Отечественной) Войны с германцами. Там происходило лихорадочное формирование сводных курсантских отрядов и их вооружение. Не предполагали командиры, что буквально за неделю фашисты смогут от границы дойти аж до самого Пскова, но именно так и произошло. И надо было кем-то остановить немцев, чтобы дать возможность войскам 41-го стрелкового корпуса развернуться для обороны Пскова, разгружаясь с колес железной дороги. Как и многие его товарищи, Алексей сгорел в первые дни войны. Только весной 1942 года на порог дома его семьи в Кушелово пришло извещение о том, что он пропал без вести.

        Продолжение по ссылке: http://www.proza.ru/2016/07/17/119 

Русаков О. А.
2016
Тверь


Прозаик

Автор: ru62tv
Дата: 22.06.2018 14:50
Сообщение №: 183056
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Олег Русаков

Опаленные войной. Глава 2. Евдокия

ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ.
(ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ МОЕЙ СЕМЬИ)

Русаков Олег Анатольевич
Повесть в очерках.

 



Г. Тверь
2016

ГЛАВА 2. ЕВДОКИЯ.

        Дуне было пять лет, когда израненный и орденоносный отец вернулся с первой мировой… Лето 1916 года было обычным летом. Люди привычно работали на полях, привычно ремонтировали свои дома, заготавливали на зиму дрова, нажигали древесный уголь, сушили и копнали сено, привычно спали, привычно ели. Игрались свадьбы и рожали детей. Но что-то во всем этом житейском движении было не так. За последние два года в несколько дворов пришли похоронки, Иван Широков был уже третьим инвалидом вернувшимся, с этой проклятой войны, инвалидом с перемешанными внутренностями. Нарочные с военной комендатуры вновь и вновь приезжали, и переписывали потенциальных призывников, и не видно было конца и края проклятой войне, идущей уже два года туда - сюда елозя по огромным российским территориям.
        Хмурым приехал Иван Широков с войны. Не только боль заставляла его хмуриться. Его донимали другие мысли. Если мужик в семье слабый, то и хозяйство будет не крепкое, а Широковы в округе славилась крепкими мужиками, крепкими хозяйствами, с большим количеством детей, а у него одна дочь, сыновей до войны не успел нажить, а теперь может быть и не получится... Поначалу отец ходил с палочкой. Через пару месяцев палочку отложил, хоть и больно было без нее, Марья эту палку поначалу все за ним носила, чем сердила мужика. Не смотря на свою браваду полностью мужицкую работу Иван Егорович на себя принять не мог, хотел, но не мог, слава богу, помогали братья. У него было три брата. Один, за ним по возрасту, воевал, как до недавнего и он сам, младшие братья жили в соседней деревне Броды, откуда и сам он был родом.
        Мария ходила счастливой. Как же, муж вернулся с войны, да еще героем при двух «Георгиях» и в звании унтер-офицера. То, что изранен сильно – с божьей помощью заживет, самое главное живой. …Любила Мария Ивана. До изнеможения любила.    Подушки ее все два года войны от соли не просыхали. Вот боженька и помог ей дождаться мужика, а крови на той войне уже пролито много. Уж как Дуся радовалась, что папка вернулся…, как он уходил, она не помнила, только материны слезы, да суета смутно остались у девочки в сознании. Зато, будучи все время у мамы на устах, папу Дуся знала и сильно ждала. Ждала, ждала – и папа пришел. Какое счастье…
        Не прошло и полгода, как все вокруг затрясла революция. Никто и понимать то не понимал, что это такое за чудо – «революция», да еще через полгода она вдруг становится «социалистической», кто радовался, а кто огорчался, но объяснить толком один другому не мог, что это такое. Каждый понимал по-своему. То ли все вдруг стали равны по званию, толи по росту, толи еще как, но не отнимать же друг у друга коров и овец, жен и детей. Революционный вихрь, затем гражданская война проскочили деревню Кушелово стороной. Не проходили по деревне полки красных, не гонялись за ними по деревне белые. Кое-кто из молодежи подался в большие города, чтобы увидеть и пощупать революцию, а там глядишь и поучаствовать в ней, если захочется. Из Широковых никто не смог оставить свои дома и работу ради призрачного слова «Революция». Потом пришла и продразверстка, красиво говорили комиссары, опять же кто они такие? Какие они такие командиры? Кем назначены? Ведь царя то уже нету… Жалко было хлебушек, но война всегда его кушать хочет.
        Весной семнадцатого Мария объявила Ивану, что ждет ребенка. Всё-таки сбылись их мольбы, все-таки будет у них сын, Иван от счастья чуть не плакал, а палку, которой все-таки иногда пользовался, сломал. И начал работать втрое больше, уже не давая себе поправку на здоровье. Все лето пахал как вол, как будто не было у него никакого ранения. Отремонтировал двор, новой дранкой покрыл крышу дома, причем материал готовил сам. Выкопал новый колодец во дворе. Сена на зиму на два их них двора хватит, к осени хороший урожай с огорода собрали. И все это время старался Машу свою от всего освободить. Конечно у него это не получалось, но берег ее как икону. В конце года родился Егор. Пацан получился крепкий, а уж какой долгожданный...
        Шли месяцы… Шли годы… Не продразверстка, не другие революционные мероприятия не могли помешать жизни семьи Широковых. Дуся была очень рада появлению брата. У ее подруг уже по двое, по трое сестер и братьев, а у нее нет. Егор изменил это, но прибавил хлопот. А в конце восемнадцатого в Кушелово открылась школа, и отец просто заставил Евдокию идти в первый класс. Через месяц  Дусе понравилось учиться, и она с удовольствием училась писать, считать, чего не умели ни Иван, ни Марья, петь революционные песни, читать, такие красивые, стихи. Девочка не думала, что так увлечется школой, когда ее весной 19го закрыли, так как учительница вышла замуж и уехала, она пыталась первую неделю учиться сама, но потом забылась, заигралась в другие причуды, но читать не бросила. Специально ходила в лавку и просила у продавщицы Семеновны книги, которые у нее были. Кому, кому, а Дуне она их давала всегда, правда не больше чем на неделю, но давала.
        Школу поновой открыли только в двадцать первом первого сентября. Евдокия уже сама упросила отца, что бы тот отправил ее в школу, но во второй класс, уж больно она была уже взрослая. Отец с удовольствием согласился. Так и жили в трудах, заботах, учебе. В 21м родилась Зина. Иван начал гордиться собой. Как же теперь он настоящий отец, у него трое детей. Все такие справные, такие хорошие, а жена дак лучше всех, и это не просто так, он действительно считал себя счастливым мужиком. Одно печалило Ивана Егоровича – поздно к нему это счастье подвалило, в 22м ему исполнилось сорок два года, теперь основная задача детей на ноги поставить, не умереть раньше времени.
        Рано Ивана Егоровича начали посещать эти мысли, в 23м году появляется Алексей, в 1926м Иван, а в 28м напоследок их осчастливила Сашенька. Егоровичу оставалось только трудиться и трудиться, хотя к этому времени старшая дочь Евдокия уже во всю работала в колхозе и не смотря на свои семнадцать лет, будучи грамотной, была поставлена звеньевой на ферме, появившейся как зачатки колхоза после коллективизации 1927 года.
        К Широковым всегда поздно приходила любовь. Евдокия была очень красивой девушкой, парни мимо нее не проходили, но настоящая любовь пришла к Дусе только в 21 год, всего лишь за четыре месяца до очередного дня рождения. Все ее подружки уже по выходили замуж, уже имели зачастую по два ребенка, а Евдокия только в 33м году увидела на танцах в деревенском клубе красивого парня. Парень был не из Кушелово, раньше она его не видела, но местные ребята его знали, на груди у молодого человека красовался комсомольский значок. Дуня стушевалась, когда этот парень взглянул прямо на нее, она не ожидала этого взгляда, сама разглядывала его с ног до головы. А парень увидел смущение симпатичной девушки и вместо того, чтобы отвести взор или засмеяться от какой ни будь не глубокой шутки своего приятеля, наоборот не стал отводить от Евдокии взгляда, а смело любуясь девицей, пошел прямо на нее:
        - Разрешите вас пригласить на танец.
        Евдокия покраснела, из-под лобья опять взглянула в его глаза и не смело…
        - Хорошо…
        Они вышли ближе к центру, где уже кружились пары. Меха гармони изображали страдания молодого гармониста. Обычно такая смелая Евдокия не могла толком сделать нужные движения под музыку гармошки, как и не могла поднять глаза на пришлого красавца кавалера. Гармонист вскоре остановился, переводя дух тоскующих клавиш, и Дуня, притворяясь неторопливой, медленно прошла мимо кавалера, а затем быстро выскочила из клуба. На крыльце задыхаясь от непонятных острых ощущений, она трогала свои щеки ладонями. Посмотрев на закрытую дверь клуба, она кинулась к дому. Клуб находился очень близко к ее дому, буквально через два двора по другой стороне улицы деревни. В мгновение Дуня оказалась на лавке у своей избы, сев на нее, прерывисто дыша, теребила платок, закусив его край. Никогда Евдокию не посещало такое чувство, от которого хотелось петь, и в тоже время не хватает воздуха. А из головы не выходил образ красивого парня пригласившего ее на танец. Летучие воспоминания о глубоких ощущениях недавних событий и полная растерянность сознания от неизвестных глубоких внезапных переживаний, только ласкали душу сладким нектаром и заставляли нежно улыбаться и мечтать о продолжении этих переживаний. Она не могла уже пойти в клуб, но спать тоже не хотела…

        продолжение по ссылке: http://www.proza.ru/2016/07/17/124

Иллюстрация: картина Андрея Петровича Горского "Без вести пропавший"

Русаков О. А.
2016
Тверь


Прозаик

Автор: ru62tv
Дата: 22.06.2018 14:52
Сообщение №: 183057
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Олег Русаков

Опаленные войной. Глава 3. Егор

ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ.
(ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ МОЕЙ СЕМЬИ)

Русаков Олег Анатольевич
Повесть в очерках.

 



Г. Тверь
2016

ГЛАВА 3. ЕГОР.

        Поезд шел на запад, гремя сцепами вагонов и стыками рельс. 

 

        Егор сидел на перевернутом ведре и в приоткрытую воротину крытого товарного вагона, куря папиросу, смотрел на проносящиеся мимо леса уже средней России. Литерный состав мчал военных от края до края великой страны. 
Четыре года назад Егор ушел из дома на службу в красную армию. В 1937 году торжественно из колхозного клуба, призывник Егор Иванович Широков отправлен в Лотошино в военкомат по очередному призыву. На проводах братья и сестры. Нет только Дусиного жениха Федора, он как раз должен вот, вот вернуться со своей службы отдав защите родины четыре года. 
        «Так и не удалось никого повидать» – размышлял Егор, проносясь в литерном по Рязанским просторам, понимая, что в бой они могут вступить уже завтра после разгрузки. Всего за пять дней их поезд долетел от Читы до столицы. Небывалая скорость. Литерный пропускали все встречные, и даже попутные, составы. На борту этого литерного были танки вместе с экипажами Борзинского моторизованного корпуса, который срочно перебрасывался под Москву для организации контрнаступления и уничтожения фашистов под Смоленском. Скорость погрузки была такой, что технику даже не стали покрывать брезентом. От этого остовы танков были потемневшими от копоти паровозов. Ставка тогда еще надеялась удержать немца под Смоленском, не пустить его в Подмосковье. Ради этого Жуков был отправлен на фронт. Ради этого непрерывной вереницей шли литерные составы с востока на запад.
        Быстро пролетели четыре года службы Егора. Уже летом домой. Уже летом домой, вплоть до 22 июня душа Егора грелась этими мыслями. Отменила судьба Егору путь домой с ратной службы. Впереди у Егора была война.
        До службы, с трудом доучившись в семилетке, Егор сразу стал работать в колхозе трактористом. К двадцати годам он был уже опытный тракторист не смотря на молодость, вдумчивого и ловкого парня ценили в хозяйстве, как собственно и всю его большую семью. Евдокия к тому времени была уже бригадиром полеводческих бригад, а брат Алексей вовсю помогал кузнецу в кузне, что на деревне было очень почетно. Трактор, Егорка, знал до винтика, мог разобрать и собрать за сутки. Что частенько и приходилось делать как молодому. Конечно, именно поэтому военная специальность была определена у него заранее. Так он и служил все четыре года водителем-механиком танка Т-26 в Забайкалье, в Читинской области в Борзинском моторизованном корпусе, приблизительно в пятидесяти километрах от Китая. И конечно мечтал вернуться на родину в родное Кушелово.
        Москву их литерный пролетел без остановки по окружной, и ночью, видимо для того чтобы меньше мозолить глаза немцу, который, не смотря на август, уже вовсю рвался к столице, пытаясь занять небо. Все события по разворачиванию их части в боевое положение происходили максимально быстро. В полдень следующего дня их танки уже стояли на краю леса, и экипажи проверяли технику перед предстоящим маршем. Т-26, еще с бензиновыми двигателями не очень хорошо показали себя в финскую войну сорокового года, несмотря на то, что по вооружению, с новой пушкой   – сорокапяткой, они были сильнее немецких и финских танков на тот момент, сгорело их на заснеженных карельских дорогах несколько сотен. В их соединении других машин просто не было. И хоть тыловые службы их корпуса были еще где-то в пути, машины были проверены, заправлены, с полным боекомплектом. Осталось только замаскировать их на окраине леса и ждать приказа. Марш объявлен в ночь на послезавтра. До того мыться, бриться, готовить оружие и технику.

 

        Войска сосредотачивались перед большой битвой. Через поле было видно, что в соседнем лесу также маскировалась техника неких подразделений, а по дорогам то и дело шла пехота. И большая пехота, размером не менее полка. И малая пехота – со взвод. Пехота шла и шла, потом опять шла и шла. Параллельно и в промежутках между нестройными коробками пехоты передвигались артиллерия, иногда танки. И, не было войскам ни конца, ни края. Ну и сила прет. Свернем мы теперь немцу голову. Разве можно устоять против такой громадины людской. Никогда не наблюдая такого количества войск Егору казалось, что все вооруженные мужики собираются на страшный кровавый пир. 
        На намеченную ночь марш был отменен, а утром объявлено, что наше соединение поступает в резерв. И когда мы окажемся на фронте стало неясно. Солдат не может быть не доволен приказом, но бойцы заметно расстроились об отсрочке встречи с захватчиками. Не могли солдаты знать, что их соединение придано в резерв Жукову для формирования ударной группы готовящегося наступления. Пружина будущего, неожиданного для врага, сражения взводилась для скорого мощного выстрела.

 

        19 августа 1941 года 10-я танковая дивизия вермахта, шедшая в авангарде 46-го мотокорпуса 2-й танковой группы Гудериана, заняла Ельню. Занятие фашистами маленького русского городка образовало на карте выступ, зуб в нашей обороне.  Жуков хотел этот зуб обломить и, может быть на его обломках развить дальнейшее наступление и изгнание гадов с земли русской. При этом Георгий Константинович конечно понимал насколько уже была ослаблена и обескровлена красная армия. Надежда только на сибиряков. С этого момента и началась наспех подготовленная наступательная Ельнинская операция 1941 года под командованием Георгия Константиновича Жукова.

 

         Недолго резервы прятались по лесам. Уже через несколько дней 2го сентября Егор мчался по урезу поля, пробивая гусеницами бруствер немецкого окопа, когда из крупнокалиберного пулемета был пробит бензобак танка. Первые секунды пламя облизывало лишь бензобак, но очень быстро огонь перебрался на двигатель танка, и машина вспыхнула факелом. Танк резко остановился. Внутренности танка немедленно наполнились дымом. Егор откинул люк и как на тренировке начал прыжок из машины. В этот миг о броню танка с бесконечным звоном ударил снаряд. У Егора загудело в голове, и в полете он потерял сознание. Никаких мыслей, никаких картин – бездонное, бесконечное пространство полного забытья. Время тоже пропало вместе с болью и страхом. А может быть он уже умер? ...

         …Очнувшись, Егор не понял, что с ним. Над головой было темнеющее на ночь небо, в ушах стоял звон, на зубах скрипел песок. Он лежал на песчаной траве, голова разлеталась в стороны. Попытался приподняться и не смог, опять ткнув лицо в траву, зажав чугунную голову руками. Он знал, что стонет, но стона не слышал. В этот момент почувствовал удар в спину ниже лопатки, после чего опять попытался подняться. Застонав от нестерпимой боли в голове, он встал по-прежнему, зажимая голову руками. Качаясь от боли с трудом открыл глаза и взглянул, наконец, перед собой. Ничего не помня и ничего не понимая, удивился тому, что его окружает. Перед ним стояли трое немецких солдат, двое с автоматами один с винтовкой и, что-то ему говорили, но кроме звона в голове он ничего не слышал. «Сон это или явь» - подумал Егор: «Где я. Откуда такая адская боль… Боль во сне… Откуда они… Какая боль…». Видя, что немецкий солдат тычет в него оружием Егор интуитивно начал поворачиваться вокруг своей оси, и тут увидел… свой танк. Он еще дымился, раскалившись от огня. Егор смотрел на свою машину и никак не мог понять, почему его танк сгорел. Он никак не мог понять, откуда здесь немцы. Почувствовав тычок прикладом сзади, заплетающимся шагом, солдат пошел вперед мимо своей машины, не сводя с нее глаз. Окоп, который они перепрыгнули в последний момент боя, был метрах в пятнадцати от танка, но Егор этого не помнил. Он остановился возле окопа, он остановился потому, что дальше идти было некуда. По-прежнему находясь в затуманенном сознании, не понимая сути происходящего, Егор стал поворачиваться к немцам, его опять ткнули прикладом, солдат, потеряв призрачное равновесие, свалился в окоп, пытаясь сдержать крик от болевого шока. Танкист тут же потерял сознание. 

 

        Без сознания он пролежал долго, потому, что, когда открыл глаза уже светило солнце. Огляделся, не вертя головой и не шевелясь. …Егор вспомнил абсолютно все, каждую секунду последних дней и недель, немецких солдат, тыкающих в него прикладом. Егор отлично понял, что он находится в немецком окопе. Он понимал, что, скорее всего они считают, что плененный русский солдат умер, так как кругом слышна спокойная немецкая речь, но немцев он не видит. Что же делать судорожно крутилось в голове. Попробовал пошевелить пальцами. Попробовал слегка согнуть ногу в коленке. Получилось. Голова по-прежнему гудела – слух вернулся, и, в напряжении внутреннего животного страха, был очень острым. Он задрал голову в попытке посмотреть вдоль траншеи, … в этот момент вспомнил о пистолете. Аккуратно рукой пощупал кобуру под черным комбинезоном танкиста – на месте. Аккуратно вытащил пистолет, и увидел, как, выйдя из углубления окопа, по нему пошел немец, от Егора пошел, куда-то в глубину траншеи. Егор приподнялся, вжался телом в откос окопа. Сердце заколотилось, голова загудела сильнее. Что же делать дальше, он попытался взглянуть поверх траншеи. Увидел немецкие каски и пилотки. Увидел, как в некоторых местах немцы восстанавливают окоп после боя. Увидел край деревеньки метрах в трехстах. Справа лесок метрах в пятидесяти. Аккуратно посмотрел в сторону наших. Более десятка Т-26 стояли черными памятниками по полю, на котором вчера развернулся бой. Егор понял, что в сторону наших бежать бесполезно, это был второй окоп в обороне фашистов, и между ним и позицией наших была еще одна линия немецкой обороны. Ближе всего - редкий лесок, добежать до него незамеченным не удастся, может быть, только ночью. Как же теперь быть. Оставаться во вражеском окопе после того, как он встал было невозможно, так или иначе немцы его заметят. Егор перевалился через тыльный бруствер окопа и проворно, насколько это было возможно, пополз в сторону своего сожжённого танка. Когда он расположился под корпусом танка, прячась за катками ходовой, понял, каким ватным было его тело, и что если бы побежал, то сил, даже до леса, ему бы не хватило. Все тело тошнило и опять неимоверно гудя, болела голова. Егор, сдерживая стон, опять зажал голову руками пытаясь выдавить из нее боль, но через некоторое время, толи уснул, толи потерял сознание. 
        Очнулся уже ночью. Тишину не нарушали ни кузнечики, ни лягушки, ни гнус.  Конец лета – не их пора. Сколько времени понять было трудно, но темень полная, значит, где-то вокруг полуночи. «Или сейчас – или не бежать вовсе»: подумал Егор. «Может дождаться пока наши немцев выбьют. … А если не выбьют? …». Эта мысль ввела в ступор. «Всё-таки надо бежать». Пристально пытаясь рассмотреть темноту немецкого окопа, Егор прислушивался к наличию в нем немецкой жизни. Но те, похоже, давили сон. По изучав звуки, еще несколько минут Егор, как можно аккуратнее вылез из-под танка и, изо всей силы стараясь соблюдать тишину, пригибаясь, а потом и не пригибаясь, побежал к лесу. Несколько раз, споткнувшись и два раза падая и вставая вновь, добежал до леса. Кусты, тонкоствольные березки, кочки, … лес. Из последних сил еле дыша, оглянулся, предположил, что его из окопа увидеть уже не смогут. Сел на кочку и опять пытался выдавить боль из головы. Кто-то сзади схватил его на удушение, перекрыв ладонью рот и нос, чтобы Егор не смог пикнуть. Егор слабо попытался сопротивляться, но вырваться не смог. «Ну – конец» мелькнуло у парня в мозгу...
        - Тихо фриц, а то удушу. – услышал Егор голос русского разведчика.
        - Я не фриц – пытался сказать солдат, но в первые секунды наши не могли понять, что лопочет плененный ими солдат с зажатым ртом. И только когда легко повалили слабое тело плененного в яму между кочками и посветили ему в лицо карманным фонариком под маскхалатом поняли, что не по-немецки фриц выглядит. Закопченное лицо танкиста и черная форма комбинезона была нашей.
        - Т-щщ – запирая пальцем рот, показал разведчик, навалившийся на Егора всем телом, не давая ему пошевелиться, и потихоньку стал отпускать рот и нос Егора.
        - Ребята… Ребята, я танкист из сгоревшего танка. Из траншеи я. От фрицев бегу… - шептал счастливый Егор.
Разведчик медленно легонько прикрыл рот плененного.
        - А где тут фрицы, далеко? – медленно, пришёптывая отчетливо каждое слово, спросил солдат.
        - Метров пятьдесят, может чуть больше. Здесь край окопа к лесу выходит, они сюда и не доходят никогда.
        - Проведешь? – чуть помедлив, спросил солдат.
        - Конечно. Ребята. – Егор сквозь боль улыбнулся.
        - Я тебя отпускаю, но смотри одно неверное движение и ты на том свете. Ага.
        Егор покачал головой. Разведчик слез с Егора. Темнота была кромешной, через кроны деревьев был виден свет звезд. Егор предполагал, куда надо идти, они двигались к самой окраине леса.
        «Это не разведка»: подумал Егор, когда, придя в себя, разобрался как много солдат, окружали его. Это был взвод, может даже рота. Все двигались молча и по возможности без хруста хвороста под ногами. Выйдя к окраине леса, движение было остановлено. Егора за плечо держал все тот же разведчик. Он подвел его к трем офицерам, сидевшим на корточках у последних деревьев перед полем. Егор четко увидел силуэт своего танка.
        - Ну, рассказывай… - шепотом произнес один из офицеров без возможности возражений.
        - Окоп начинается метров пятнадцать от танка моего в сторону наших. Первый капонир метров десять по окопу. Метров через сорок, по-моему, блиндаж, они там накат днем делали.
Образовалась тишина. Один офицер в бинокль, остальные глазами пытались рассмотреть темноту.
        - Что-то не вижу окопа – скупо произнес офицер. Но в этот момент из окопа метрах в ста поднялся силуэт человека. По его движениям было видно, что заспанный мужик вышел по нужде.
        Опять повисла мертвая тишина.

 

        - Это чего сюда доехать сумели - спросил офицер с биноклем.
        Опять тишина. Егор не сразу понял, о чем спросил офицер.
        - Да… нам бензобак пробили, а потом еще снаряд… Меня контузило очень  сильно… голова чугунная.
        Офицер повернулся к Егору. Посмотрел на него пристально.
        - А где ж ты ховался вот уже больше, чем полтора суток.
        -  Да я все сознание терял… голова чугунная. Немцы, по-моему, меня за мертвого приняли. А потом я из окопа под танк перебежал. Может они решили, что меня засыпали там, в конце окопа, что бы не вонял.… Слушайте, у меня же пистолет есть. Я смогу в бой…
        Солдаты и офицеры вокруг заулыбались, с трудом сдерживая смех.
        - Ты по тише – герой, а то немцы услышат. – Посоветовал офицер.
        - Да они спят там все без задних ног сволочи, ничего не боятся. – Егор замолчал, понимая, что говорит слишком много.
        Офицер дал знать жестом сопровождающему разведчику, что бы тот отвел танкиста в сторону, а сам вернулся.
        Отошли от офицеров метров на двадцать.
        - Сиди не двигайся. Карпов пригляди тут за ним. – И разведчик вернулся к  офицерам, задирая полы плащ-палатки. Егоров пистолет никому не был интересен.

        Восток становился светлее, приближающийся день торопил развитие ночных событий. Егора опять позвали к офицерам. Солдаты отдыхали привалясь на стволы деревьев и кочки. Многие спали, кто-то не мог. Дозорные, которых тщательно разместил разведчик, несли службу. Офицеры полу сидя, полу лежа отдыхали между двух больших сосен. 
        - Ну вот, что сынок. Говорю тебе открытым текстом. Цена твоей жизни – одна копейка. У нас попавших в плен не жалуют. – офицер сделал значимую паузу - Но парень ты вроде правильный. Да и, похоже, что боец опытный. Не первый бой что ли.
        - Первый товарищ капитан, но служу четыре года. Строевой я. Домой мне уже  этим летом надо было.
Молчание.
        - После войны отдохнем. – Молчание - В шесть ноль, ноль начнется наступление. – Продолжил офицер - Наша задача вырезать как можно больше фрицев в окопе. Мы должны были к ним во фланг наступать, но раз ты у нас теперь палочка выручалочка, то решили мы еще до наступления их численность под сократить.  Поэтому, без пятнадцати шесть, а сейчас уже пятый час, выдвигаемся в их окоп.  Первый пойдешь дорогу показывать. Да только раньше времени не шмальни там из своей пуколки. Старшина – он обратился к разведчику – Семеныч, проследи за ним.  Сам понимаешь идеально, если мы их там всех без шума прихлопнем. Поэтому только ножи до первого выстрела. – опять молчание - Вопросы?
Тишина.
        - Свободны. В половине шестого рядом со мной.
        Томительно проходили отмеренные командиром минуты. Егор вспомнил, за это время кажется всю свою жизнь до армии. Он лежал с закрытыми глазами на земле, впервые расслабившись после первого своего горячего, огненного боя, но сон не шел. Перед сознанием проплывали знамена, портреты Сталина и Ленина, развивались ветром девичьи юбки на деревенском току, мама звала с крыльца пить чай, ему улыбались смущенные девчонки, идущие по родной деревне, а мама опять звала пить чай. Зеленая парта в Ошейкинской школе…, огромный дуб в школьном парке с шелестящей от ветра листвой, возвышающийся над всей округой. Вспомнилась легенда о гуляющим под ним Пушкине Александре Сергеевиче. В ушах тихонько и приятно звучала хорошая музыка… Слава богу – звона больше не было, и все счастливы, а мама зовет пить чай с крыльца… Только голос мамы какой-то озабоченный, как будто на Егора опять пожаловались в школе. Он открыл глаза…

 

        - Хватит спать. Пошли к командирам. – старшина тряс его за плечо. Значит, всё-таки удалось кимарнуть.
        Ровно без пятнадцати минут шесть подразделение выдвинулось к немецкому окопу. Солдаты передвигались молча, но уверенно. При приближении к сгоревшему танку Егора начали обгонять бойцы разведбата. Егору не дали прыгнуть в окоп первым. Старшина даже придержал Егора, нырнув в окоп раньше. В первом капонире четверо фрицев не шевельнулись, не пикнули, и все было тихо, как будто ночь продолжает быть сонной, до второго блиндажа. Там один из немецких солдат успел прокричать: "Die Russen... Die Russen..." - «Русские...». Дальний дозор немцев видимо не спал, так как из дальнего капонира, через несколько секунд, ударила длинная пулеметная очередь.    Потом началась перестрелка, но половина траншеи к этому моменту была уже наша. Крики, стоны, стрельба, лязганье кинжалов и штыков, разрывы гранат, русский мат…, удары кулаков по человеческой плоти, звон железа о каски … сдающиеся в плен немцы… Начало перестрелки практически совпала с шестью часами. 

 

        В атаку пошли основные силы, усиленные танками Т-34. Оборона немцев была не готова к такому натиску и быстро, сходу, была смята. Чуть более чем через полтора часа счастливый и смертельно уставший Егор ел немецкую трофейную тушенку в деревне, которую они освободили вместе с десантниками. Широков, с удовольствием смеясь над хохмами грубого солдатского юмора, тем более что братва придумала рассказище уже и про танкиста, попавшего в плен к своим – смешно... плюс колоритный рассказ после смертельной опасности… весело… Они же ведь живы… Они увернулись от смерти… Голова слегка болела, и хотелось спать. Егор был очень счастлив от того, что оказался среди своих, да еще каких своих. Может быть, его еще наградят за геройство.

 

        - Егор вставай, тебя в штабе ждут. – Оторвал его от хороших мыслей и еды старшина.
        Старшина шел сбоку, чуть сзади от Егора, молча, как будто конвоируя солдата.
        - Егор, … ты вот, что … там особист приехал … ты там, в бутылку не лезь, когда свое пленение рассказывать будешь. А так все по правде, но без глупостей. А то они сволочи… - старшина замолчал. Он отлично понимал, что ждет Егора.
        Танкист внял озабоченность старшины. Он вдруг всем своим существом до последнего ногтя осознал, что был в плену. В полной мере вспомнил уроки политподготовки, где им внушали, что любой пленный — это предатель и относиться к нему надо как к врагу. Опять заболела голова. Дальше шли молча.
        - Товарищ капитан, разрешите доложить, арестованный Широков доставлен – лениво выпалил старшина, заведя Егора в хату, где расположился штаб.
        - Свободен старшина. – спокойно отпустил Семеныча капитан – командир десантного батальона успешно осуществившего ночную операцию. Жалко ему было отдавать этого Егора на съедение особисту, но сделать ничего он не мог.
        В хате повисло молчание. Егор из-под лобья, с опаской смотрел на офицера, глядящего в окно, как будто не интересующегося происходящим в хате. Он медленно повернулся к Егору и перехватил свои руки за спиной, как будто сковал их наручниками, расправил плечи до хруста в шее, задрал подбородок.
        - Фамилия.
        - Широков.
        Тишина.
        - Ну, … имя, отчество, что замолчал. Ты же у нас герой. И в плену побывал и разведке помог. Наш пострел везде поспел.
        - … Егор Иванович. … Я контуженный был, … у меня до сих пор голову ломит. Я был без созн…
        - Советский боец должен бить врага пока живой, пока течет в его жилах кровь, пока теплится жизнь в его теле. В твоем теле жизнь теплится? … или не теплится? - Говорил, как вбивал гвозди, особист. – Что, струсил, сволочь… жить захотел… 
        Особист замолчал. Егор стоял с трясущимся подбородком. В горле застряло все, что он мог сказать.
        - Товарищ капитан особого отдела, разрешите доложить. - Капитан разведроты встал - Именно Широков показал нам как в окоп фашистов забраться незамеченными. Попросил бы отдать его мне, все равно, через два часа в бой. А в прошедшем бою он за мою спину не прятался.
        - Ах, какой ты добрый, капитан. Может всех предателей по фронту к себе в разведбат соберешь. Может…
        - В моей роте трусов и предателей не было, нет, и не будет. – грубо прервал командир разведбата особиста - Труса и предателя я без тебя пришью, рука не дрогнет. По тише на поворотах капитан. Мне ведь по хрену чего ты там лопочешь. Меня дальше передовой не пошлют, а ты в тыл поедешь? … вместо меня в разведку к фрицам тебя ведь не загнать – правильно? ... а Широкова, и загонять не надо, сам пойдет с удовольствием, сейчас каждый боец на счету. Ты что ли мне их нарожаешь к завтрашнему бою.
        Повисшее в хате молчание было тяжелым. Особист задышал через нос, скривив губы, одернул гимнастерку.
        - Расстрелять, – красноречиво, сквозь зубы выдавил капитан особого отдела и пошел из избы. Открыв дверь и, наполовину выйдя в сени, без возможности возражения скомандовал - капитан вышел за мной, – и хлопнул дверью, удержавшуюся в колоде.
        Капитан стоя приподнял со стола личные документы Егора, покрутил их в руках, вернул на место. Не торопясь вышел из-за стола, из избы. Егор молча наблюдал дуэль капитанов в окно, в полной растерянности, обиде, и злобе. Мыслей в больной голове уже не было, реальность событий потеряна, боль в голове исчезла, под кожей не было тела.
        Минут десять, пятнадцать папироса за папиросой оба офицера нервно курили у колодца и тяжело друг с другом разговаривали, затем оба вернулись в избу. 
        - Пиши политрук. – скомандовал Особист. – учитывая помощь в следствии и сотрудничество в боевых действиях младшего сержанта красной армии Широкова Егора Ивановича разжаловать в рядовые и приговорить, за предательство Родины к направлению его в штрафную роту. Приговор привезти в исполнение немедленно. Полевой трибунал в составе, … ну там заполнишь. Капитан, дашь мне конвоира до Волоколамска, и машину не забудь заправить.
        - Да не могу я тебе еще одного бойца отдать, мне же в бой через два часа, у меня каждый штык на счету, – но вопрос не подлежал обсуждению.

        продолжение по ссылке: http://www.proza.ru/2016/07/17/131 

Русаков О. А.
2016
г. Тверь.


Прозаик

Автор: ru62tv
Дата: 22.06.2018 14:53
Сообщение №: 183058
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Олег Русаков

Мы не сможем вернуться...

Русаков Олег.

Мы не сможем вернуться...


Мама, мы не сможем вернуться назад
Потому, что так выпало время.
И без нас яблонь белых наряд
Лето выгонит в темное семя.
Красной станет заря от щемящей тоски,
Жуткой боли сорок первого года.
И от яблок под осень заломит виски
В Подмосковных садах, огородах.
 
Зимний саван укроет боль русских полей,
На дыбы встанет даже природа.
Мы не пустим в Москву озверевших гостей
Осквернителей Русского рода.
Они лягут в белеющий саван снегов,
Вместе с нами на подступах милых.
Не дадим мы дойти им десяток шагов
До Кремлевских курантов родимых.
 
В грозном сорок втором обгоревшем году ,
Накануне горячего лета,
Я под Харьковом лягу в смертельном бою,
Не оставив и имени свету,
Подо Ржевом в болотах, в Ленинградском кольце,
И в степях под Ростовом, на Доне,
На Кавказе, в Одессе, в Севастопольском сне,
Кости белые дождик омоет.
 
А потом ворог наш, зуб обломит себе,
О гранитный утес Сталинграда,
Он и там меня снова зароет в земле
Но и мертвый я буду преградой
Даже если зарыт я в Мамаев курган,
Глубоко и конечно навеки,
Сердце Русское бьется в Земле как орган,
Волгу — матушку радует ветер.

А на Курской дуге я не дам ему радости,
Ни пройдет он, ни шагу вперед,
Он ответит за все свои гадости,
Хоть опять меня снова убьет.
Но я встану в Понырях и под Прохоровкой,
И до блеска свой штык наточив,
Самолетами, пушками, танками
До Берлина дойду напрямик.
 
А пули свистят, а снаряды все рвутся,
А нам умирать уж никак и нельзя.
Ведь завтра Победа! Нам надо вернуться,
Там Мама, там дети, родная семья.
И встану Алешей опять я в Болгарии,
Не дам Будапешт я взорвать подлецу,
И Прагу спасти все равно мне придется,
Ребенка в Берлине собой заслоню.
 
Мама… Мы не сможем вернуться домой,
Потому, что так выпало время.
Потому что кому-то, на свете порой,
Так не нравится Русское племя...
Годы, раны Земли, укрывают травой, 
Зарасли уж окопы полынью.
Только память людская весенней листвой
В вечном пламени в нас не остынет.


9 мая 2017
Русаков О. А
Г. Тверь


Прозаик

Автор: ru62tv
Дата: 22.06.2018 16:21
Сообщение №: 183059
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Олег Русаков

Оставлять сообщения могут только зарегистрированные пользователи

Вы действительно хотите удалить это сообщение?

Вы действительно хотите пожаловаться на это сообщение?

Последние новости


Сейчас на сайте

Пользователей онлайн: 14 гостей

  Наши проекты


Наши конкурсы

150 новых стихотворений на сайте
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора НинаАкс
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ЩедраяОсень
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора Вера
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора Галина_Безменова
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора НинаАкс
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Толмач
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора ЛюбовьУшакова
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора НинаАкс
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора НинаАкс
Стихотворение автора Толмач
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора tatiana
Стихотворение автора tatiana
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора saman
Стихотворение автора saman
Стихотворение автора saman
Стихотворение автора Вера
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Юлия
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора Толмач
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Zoya
Стихотворение автора Толмач
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора olgpota2012
Стихотворение автора olgpota2012
Стихотворение автора olgpota2012
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора DINADINADINA
Стихотворение автора DINADINADINA
Стихотворение автора DINADINADINA
Стихотворение автора DINADINADINA
Стихотворение автора ЛеонидОлюнин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора archpriestVasiliy
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Natalapo4ka
Стихотворение автора olgpota2012
Стихотворение автора Natalapo4ka
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Адилия
Стихотворение автора agafonova954
Стихотворение автора agafonova954
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора vera
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора ЛеонидОлюнин
Стихотворение автора MarinaNezhina
Стихотворение автора MarinaNezhina
Стихотворение автора MarinaNezhina
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора ZoyaZhurbenko
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора ЛенБорисовна
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора Вересень
Стихотворение автора vera
Стихотворение автора ЛеонидОлюнин
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
  50 новой прозы на сайте
Проза автора СаняАксёнов
Проза автора archpriestVasiliy
Проза автора Николай
Проза автора СаняАксёнов
Проза автора prelestnica13
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора ВячеславАртего
Проза автора витамин
Проза автора витамин
Проза автора Zoya
Проза автора vsaprik
Проза автора archpriestVasiliy
Проза автора belockurova1954
Проза автора витамин
Проза автора витамин
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора 1954tolik
Проза автора витамин
Проза автора витамин
  Мини-чат
Наши партнеры