Товар добавлен в корзину!

Оформить заказПродолжить выбор


Вход на сайт
Имя на сайте
Пароль

Запомнить меня

 

ВАЖНО

Просим ВСЕХ прочитать это сообщение

ИНФОРМАЦИЯ О ВАС

в справочнике "Писатели XXI века"

Приглашаем на V Большой

Международный поэтический конкурс "Восхождение"

ПОЛУЧИ БЕСПЛАТНОЕ ИЗДАНИЕ

СВОЕЙ АВТОРСКОЙ КНИГИ

Супер-акция

Супер-скидки на книги

Наши книги в магазинах

крупных книжных сетей России

НАШИ ПРОЕКТЫ СЕГОДНЯ

Приглашаем к участию в сборниках

Об издательстве

"Серебро Слов" - не просто издательство.

ФорумОформить заказКорзина: на сумму руб.

Страница «КаеДеКлиари»Показать только стихотворения этого автора
Показать только прозу этого автора

Форум >> Личные темы пользователей >> Страница «КаеДеКлиари»

Колдовской замок
(роман)
Часть V. "Интермеццо, интермеццо"
(глава 6; интермеццо 16)


Интермеццо шестнадцатое – Уроки вранья.

 

   Через полчаса или около того, когда все отдышались и немного расслабились, я по всему кораблю гонялся за попугаем, удиравшим от меня пешком, так как его крылья слишком устали для полётов. В конце концов, он нашёл в себе силы взлететь на мачту, куда мне уже не захотелось лезть. Нет, я не собирался сворачивать ему шею, но он лишился бы многих своих перьев, если бы попался мне в руки!

   - Ну и в чём ты обвиняешь меня? - Крикнул он мне сверху, когда убедился, что находится в зоне недосягаемости. - Ты же сам во всём виноват! Как только тебя угораздило заявиться именно в ту лавку, из которой я стащил кошель?

   - Откуда мне было знать, что это именно та лавка? Её порекомендовал трактирщик, и ты при этом был рядом! Мог бы предупредить меня заранее!

   - А почему ты вообще не выбросил кошелёк и не ссыпал деньги в карман?

   - Не догадался!

   - А кто из нас двоих говорил, что умеет обращаться с деньгами?

   На это мне нечего было возразить. Конечно, по сравнению с братом я имел больший опыт в обращении с деньгами. Правда, опыта обращения с ворованными деньгами у меня не было никакого. Вот и результат! Да, здесь моей вины было не меньше чем его и я, махнув рукой, вернулся к Анхе, сидевшей в окружении пираний не занятых на вёслах.

   - Так что же случилось в таверне, когда я ушёл? - Задал я вопрос, который мучил меня больше, чем история со злополучным кошельком.

   - Нас узнали. - Ответила Анхе, подняв на меня усталый взгляд.

   - Узнали? Кто?

   - Сначала тот здоровенный, а потом подошли ещё четверо.

   - И что они сказали?

   - Сказали, что мы самые необыкновенные девушки, которых им приходилось встречать и спросили, откуда мы и чем занимаемся?

   У меня похолодело внутри. Я уже понял, что произошло дальше, но всё же попросил рассказать поподробнее.

   - Когда я сказала им, что мы занимаемся морским разбоем и сейчас хотим приобрести припасы для дальнего похода, то все четверо переглянулись, пошушукались, а потом тот мужик улыбнулся, как-то не по-настоящему и спросил, а не знаем ли мы девушку, которую называют "Белой Яростью"? Я ответила, что это моё прозвище, а он вдруг стал орать, что здесь, дескать, "Белая Ярость", хватайте её! Другой и впрямь попытался меня схватить, но я разрядила ему два пистолета в пузо, а потом вцепилась в первого, пока Щетинка и Заноза разбирались с остальными. Ну а дальше ты знаешь!

   Я забыл сказать, что у пираний тоже были имена, но они все происходили от названия каких-либо предметов. Картина получилась полная и многоцветная! Конечно! Ни Анхе, ни пираньи, совершенно не умели врать! Они вообще не знали, что такое ложь и для чего она существует, а  мы с братом не учли этого обстоятельства!

   - Ну что, скажешь и здесь тоже я виноват? - Спросил попугай, спикировав мне на плечо.

   - Нет, на сей раз, мы оба виноваты! - Сказал я, проявляя благородство. - Нам теперь и исправлять эту ошибку вместе!

   Подводя итоги нашей первой и весьма неудачной экспедиции на берег, мы всё же пришли к мнению, что счастливо отделались! Наши потери состояли всего лишь из трёх пар сапог: пираньи скинули свои ещё в таверне, Анхе, недолго думая, выбросила оставшийся у неё за борт. Хуже было то, что мы так и не добыли припасы и воду, но это было поправимо, ведь берег, хоть и скрытый горизонтом, всё ещё был недалеко. Кроме того, мы приобрели кое-какой опыт и теперь, чтобы не наделать прежних ошибок, надо было этим опытом воспользоваться. Прежде всего, мы с Огнеплюем решили научить наших девушек врать!

   Тот, кто думает, что это дело простое, глубоко ошибается! Сначала они долго не могли понять, что мы от них хотим. Потом некоторые заявили, что им это совершенно не подходит и так жить неправильно! Оказывается, эти дикарки обладали особой врождённой животной моралью. Сломав об их благородное упрямство несколько копий, мы поняли, что напрямую действовать бесполезно и принялись "совращать" их предводительницу.

   Сначала Анхе также отпиралась и посылала нас, куда подальше со своими лекциями о лжи, как неотъемлемой формы общения. Мало того! Она всё ещё не простила нам обман с превращением Огнеплюя в попугая и воспринимала ложь исключительно, как зло. К доводам, вроде того, что если бы она сказала неправду тем мужикам в таверне, то всё могло обойтись без драки, пиратка отнеслась весьма скептически: "Без драки? Но ведь так совсем не интересно! К тому же мы всё равно победили, хоть и пришлось удирать!"

  Однако мы с братом не теряли надежды, ведь Анхе была существом более цивилизованным, чем её подружки, а значит, ложь не могла быть ей совсем чуждой. Выход нашёлся сам собой. Как всегда, возбудить интерес к необходимому нам предмету удалось с помощью двух вещей: любопытства и... злой шутки!

   С любопытством всё было просто - девчонки ужасно любили наши рассказы о дальних странах и необыкновенных приключениях, и слушали их, буквально открыв рты! Особенно в таких байках преуспел мой находчивый братец. Кстати, к говорящему попугаю, пираньи привыкли очень быстро. Они совсем не связывали его личность с красным драконом, которого боялись, до них просто не доходило, как это может быть. Впрочем, эти девушки вообще не привыкли серьёзно над чем-либо задумываться. Итак, привожу здесь один из его рассказов:

   - Иду я как-то по Африке. Вы не были в Африке? Нет? А я вот был! Занимательнейшее место! Слоны, крокодилы, бегемоты, жирафы, обезьяны, попу... впрочем, речь не об этом! Моей целью были тигры! Я вам не говорил, что я знаменитый охотник на тигров? Не говорил? Ну, так вот - говорю! Я самый знаменитый охотник на тигров, ну и немножечко на львов! Значит, иду я как-то по Африке, кокосовые орешки щёлкаю, тигров ищу, а их всё нет! Я думаю, куда это тигры делись? Пигмеи их сожрали что ли? Но только я так подумал, как вдруг прямо на меня выскакивает громадный тигр! Поверьте, вы такого тигра никогда не видели! Ах, да! Вы же вообще тигров не видели. Но всё равно, слушайте! Этот тигр был ростом вон с того дядьку, - (это он меня имел в виду),- весь рыжий, как сто лисиц, на спине гребень с колючками, на голове рога, острые преострые! Целых двадцать рогов... с каждой стороны! А на хвосте шипы, каждый с длинный нож и все ядовитые! А когти! Острые-преострые! Железные когти! Длинные, как сабли нашей Анхели! Я его как увидел, так сразу понял - пришёл мой час! В смысле: пришёл час моей славы, ведь такой знаменитый охотник, как я, не мог сомневаться в победе! Я храбро выхватил свой меч... Ах, да! У меня же нет меча. Ну, тогда, я достал из-за пояса свои пистолеты и выстрелил в тигра! То-есть выстрелить мне как раз не удалось - порох отсырел, потому что на него попало кокосовое молоко от орехов. А тигр, конечно, не стал ждать, пока я переменю заряды и прыгнул на меня! Пока он летел, выставив вперёд когти, мне показалось, что вся моя жизнь промелькнула перед глазами за один миг! Но я не растерялся! В мановение ока я накрылся медным тазом, и когда тигриные когти проткнули его, быстро-быстро загнул их своим молотком! Потом я выбрался из под таза, а тигр так и остался стоять на нём, ведь он не мог больше двигать лапами!

   - И что же ты сделал с пойманным тигром? - Спросил я, понимая, что все вокруг, кроме меня и Анхе, принимают эти враки за чистую монету.

   - Съел, конечно! - Ответил Огнеплюй, не моргнув глазом. - Зачем же ещё охотиться на тигров, если их не есть?

   - Может быть для того, чтобы нарезать из них лапшу? - Спросила предводительница пиратов.

   - Какую лапшу?

   - Которую ты вешаешь нам на уши!

   Это почему-то страшно развеселило пираний. Они принялись скакать по всему кораблю, изображать в лицах рассказ Огнеплюя, а потом вытащили откуда-то всамделишный медный таз и стали ловить им попугая, который с удовольствием принял участие в этой чехарде. Дело кончилось тем, что беднягу поймали и при этом он лишился нескольких перьев. Когда, наконец, все успокоились, то потребовали нового рассказа, но тут он заявил, что устал, и теперь пусть рассказывают другие, а чтобы не было скучно, пускай все рассказы будут завиральные и сумасшедшие! Предложение было принято, но охотников выступить первыми не нашлось. Тогда решили кинуть жребий и, вот же судьба! Первой его вытянула Анхе! Её рассказ звучал так:

   - Однажды, когда Огонька не было дома, я взяла одну книжку, из тех, которые он не разрешал мне брать.

   Попугай при этих словах нахмурился, как туча и упёр крылья в бока, но девушка не обратила на это никакого внимания.

   - Это была большая книга с красивыми картинками. Она еле-еле уместилась на столе, и мне пришлось рассматривать картинки, стоя, чтобы было удобней.

   Тут мой пернатый братец озадаченно поскрёб затылок и крепко задумался, видимо мысленно перебирая свои книжные сокровища.

   - Я переворачивала страницу за страницей и вдруг увидела картинку, которая почему-то показалась мне знакомой. На ней был изображён замок, но стоял он как бы в отдалении, а  его величественная громада даже была слегка размыта на фоне далёких синих гор и подёрнута прозрачной дымкой. На переднем плане, на невысоком холме расположилась пара влюблённых в одеждах вроде тех, которые мы видели на людях, что побогаче. Они, конечно, пришли сюда полюбоваться на замок, но похоже им не было до замка никакого дела! Девушка в широком платье и с каштановыми волосами, убранными в замысловатую причёску и юноша в коротком плаще, колете, панталонах с кружевами и в берете с павлиньим пером, глядели друг на друга глазами полными любви и не замечали окружающего мира! Сама не знаю, но мне почему-то захотелось туда, к ним!

   В этот момент настала моя очередь поскрести затылок. Если честно, то я ожидал продолжения рассказа Анхе с некоторым ужасом.

   - Я наклонилась над книгой, чтобы получше рассмотреть картинку и вдруг почувствовала, что лечу! Точнее не лечу, а падаю вниз из-под самых облаков! (Огонёк раньше часто катал меня на себе, а потому я знаю, как выглядит мир с высоты.) Земля быстро приближалась и я подумала, что сейчас разобьюсь насмерть, но вдруг моё падение замедлилось, и я благополучно встала на ноги прямо перед сидящей на холме парочкой. Когда влюблённые увидели меня, то перепугались и вскочили, а девушка заслонила юношу собой и выхватила шпагу!

   Анхе сделала паузу и оглядела своих пираний. Девчонки сидели с круглыми глазами и открытыми ртами. Они снова принимали всё за чистую монету!

   - А что было дальше? - Спросила одна из них.

   - А дальше, я эту деваху замочила, а парня стырила! Мы поженились, и жили долго и счастливо! - Выпалила Анхе, и над галерой на несколько секунд повисло молчание.

   Первым очнулся попугай и захохотал так, что свалился с бочки, на которой сидел. Пираньи сообразили, что их снова надули и сами покатились со смеху. У меня отлегло от сердца, хоть я и не нашёл здесь для себя ничего особо смешного. Но всё же я был в немалой степени озадачен. Слишком уж рассказ этой девушки напоминал знакомые мне события. Но я так и не понял, что это могло означать. До сих пор не понимаю.

   Вобщем, игра всем понравилась. Когда смех прекратился и жребий был брошен снова, мы выслушали коротенький рассказ Щетинки о том, как она однажды ловила рыбу, а выловила колибри размером с корову, но показать её подругам не смогла, так-как очень хотела есть, а потому слопала свою добычу на месте, в одиночку и сырую. Потом ещё одна пиранья рассказала, как нашла в джунглях гнездо диких пчел, в котором совсем не было мёда, зато было полным полно золотых монет. Пчёлы собирали эти монеты с особых цветов и кормили ими своих деток. Надо было видеть, как при этом сверкнули глаза Огнеплюя! Остальные рассказы были в том же духе.

   Когда очередь дошла до меня, то я попросту вспомнил несколько детских сказок: "Три дракончика и злой рыцарь",  "Драшенька и Йети", "Дракон-царевич и Серый Тамплиер". Впрочем, они успеха не имели, и тогда я поведал историю "своей любви к прекрасной дельфинье Ангелинде", которую рассказывал раньше команде Ванхагена. Эта байка прошла на ура! От меня потребовали повторить некоторые моменты, а когда я объявил, что этого не было, и я всё придумал, то многие не поверили, что это выдумка. Даже Огнеплюй косо посматривал в мою сторону.

   А вот с шутками вышло хуже. В один прекрасный день, когда от нечего делать, я дремал себе на солнышке,  ко мне подошла Заноза и сказала, что Анхе зовёт меня к себе в каюту. Такого раньше не было! Во-первых, потому, что эта каюта была слишком маленькой, и мне было в ней откровенно тесно, а во-вторых, Анхе обычно сама подходила ко мне для разговора или кричала через всю галеру, если хотела позвать. Я уж подумал, что с девушкой приключилась какая-то хворь, раз она не выходит из своего убежища и поспешил туда.

   Когда я постучал в дверь каюты, ответом мне были невнятные звуки похожие на стоны. Я тут же распахнул дверь и увидел, что на низкой и ужасно узкой кушетке, которая служила нашей пиратке постелью, кто-то лежит, накрывшись одеялом с головой. При этом одеяло странно шевелилось и из под него раздавалось мычание. Я откинул край одеяла и моему взору предстал Огнеплюй, связанный по рукам и ногам... То-есть по крыльям и лапам. В клюве у бедняги торчал кляп, и было, похоже, что он задыхается. Когда я освободил его от пут, первое, что он сказал, отдышавшись:

   - Всех съем! Верну драконий облик и сожру этих ..., (тут он не слишком прилично обозвал нашу команду), всех до одной! Такое со мной протяпать! Научил на свою голову!

   Я, как мог, успокоил разгневанного брата, после чего выяснил, что пираньи захватили его спящим, накинули мешок на голову, связали и засунули сюда. Что же касается Анхе, то он её не видел, но не уверен, что всё это было проделано без её ведома. Короче, он просто кипел от обиды и я опасался, что дело может закончиться огненными плевками. Однако Анхе и в самом деле нигде не было видно.

   Должен сказать, что к тому времени мы стояли в некоем подобии бухты, а точнее в длинной узкой щели, образованной причудливым рельефом местности и прибрежной растительностью, затянувшей берега плотной паутиной кустарника. Сколько здесь было комаров! Зато в болотистых заводях водились громадные рыбины. Толстомордые, зубастые, могучие, но непугливые, и доверчивые, как поросята! Их даже неудобно было есть, настолько это были славные создания. Впрочем, это моё впечатление основательно поколебалось после того, как я нашел в желудке одной из них полупереваренную человеческую руку. Во всяком случае, пираньи уплетали эту рыбу за обе щеки, и наличие останков сородичей в её желудке никак не повлияло на здоровый девичий аппетит.

   Причина нашей стоянки была проста - на галере совсем закончилась вода и провизия. Как я уже рассказывал, нам не удалось пополнить запасы во время последней высадки на берег. Казалось бы, что проще - отплыли подальше, (благо погони за нами не было), пристали к берегу, набрали воды и еды..., ан - нет!

   Берега, как назло, оказались на многие мили неприступными. К тому же погода испортилась, поднялся сильный ветер, который отнёс нас далеко в океан, где мы чуть было, не потеряли направление, так-как компас, (тоже стыренный  Огнеплюем из семнадцатого века), сбесился, и его стрелка вращалась вокруг своей оси, будто хотела выработать электричество!

   Так нас мотало пару дней, пока не вынесло к этому берегу, где совсем не было следов человеческого присутствия, (кроме разве что руки в рыбьем желудке). Зато здесь нашлась на удивление удобная расщелина, куда наше судно вошло, как нож в ножны. А ещё, эта трещина оказалась устьем неширокой реки, и вода здесь была наполовину пресная. Мы стояли в этой бухте уже неделю, отдыхали, зализывали раны, занимались мелким ремонтом и... развлекались, тем способом, о котором я рассказал только что!

   Ни в трюме, ни в гальюне Анхе не было. Не было её и среди пираний, которые выглядели, как группа очень довольных собой заговорщиков. Глядя на их хитрые рожи, я вдруг испытал то же чувство, что и Огнеплюй, только мне хотелось их не сожрать, а хорошенько отшлёпать! Они явно издевались над нами! Стоило отвернуться, как за спиной слышалось хихиканье, перешёптывание, а порой и откровенный смех. Я понял, что закипаю и от этого почувствовал себя очень глупо. И тогда я решился на то, чего избегал всё это время - применил насилие.

   Я знал, что угрозы не помогут, что пираний трудно напугать, что они малочувствительны к боли, а мой авторитет среди них не настолько высок, как хотелось бы и напрямую зависит от Анхе. Поэтому я решил действовать предельно жёстко, и выбрал для этого самую неожиданную жертву.

    Возле борта, немного в стороне стояла Клюква. Кажется, её звали именно так. Эта девушка не принимала участие в общем веселье и была занята тем, что чинила какую-то снасть, но я набросился именно на неё. Почему? Просто потому, что она была к этому менее всех готова!

   Не тратя лишних слов, я схватил, пискнувшую от удивления Клюкву, в охапку, перевернул и, взяв за одну ногу, "вывесил" за борт. Пираньи, в отличие от Анхе, не очень-то любят купаться. По крайней мере, они стараются делать это на мелководье и никогда не заплывают туда, где можно нырнуть "с головкой". Вид зеленоватых волн, мягко бьющих в корпус судна, так перепугал бедную Клюкву, что мне даже подумалось, как бы с ней не случился обморок. Но я был твёрд!

   - Где Анхелика?! - Прорычал я, как можно более грозно.

   После секундного ступора, в который впала вся команда, девушки наперебой загалдели, показывая руками в сторону береговых зарослей. Тогда я вновь поставил Клюкву на ноги, слегка встряхнул и спросил снова:

   - Где она?!!

   Когда глаза пираньи перестали вращаться, и  она смогла держать равновесие самостоятельно, выяснилось, что Анхе пошла исследовать, какую-то открытую накануне то-ли заводь, то-ли протоку, но почему-то никого не взяла с собой. На вопрос, как давно она ушла, мне ответили, что это было рано утром, а сейчас солнце перевалило уже далеко за полдень. Спрашивается, что она там так долго делает?

   Мимо меня пронеслось, что-то красное и растрёпанное, это конечно был Огнеплюй. Я же, лишённый возможности летать, был вынужден сойти на берег и попытаться найти тропинку, которой воспользовалась Анхе. Скажем так, сделать это было вовсе нелегко!

   Тропинку-то я нашёл, но вот пройти здоровому мужику сквозь кусты там, где свободно прошла худенькая девушка, оказалось совершенно не под силу. Я понял, что могу оставить на местных колючках не только свою одежду, но и шкуру! Тогда я вытащил саблю и принялся рубить эти кусты в надежде расширить проход. Однако вскоре стало ясно, что таким способом я сумею достичь протоки лишь к вечеру. Оставался только один способ - огонь! Не очень мне хотелось это делать: вспышка могла обнаружить наше присутствие, но выхода не было и я решился: набрал побольше воздуха и... дохнул!

   Я не сразу понял, что стряслось. Вместо обычного потока пламени у меня вдруг вышел огненный шар, взметнувшийся к небесам чёрно-красным грибом загудевшим, как вулканическое пламя! Кусты вспыхнули и рассыпались мелким пеплом, а на их месте образовалась широкая дорога, по которой мог проехать экипаж. В конце этой дороги, совсем короткой, виднелась вожделенная протока, на берегу которой сидел чёрный от копоти и совершенно обалдевший Огнеплюй с круглыми глазами и раскрытым клювом.

   Вот тут-то я сообразил, что здесь стряслось на самом деле. Братец просто хотел мне помочь и дохнул огнём со своей стороны, наши пламенные потоки встретились, и произошёл взрыв! Теперь мы уж точно заявили о себе на всю округу! Самым благоразумным в такой ситуации было смотать удочки и отплыть подальше в море, пока сюда не заявились крестьяне с вилами или дружинники местного сеньора, но сначала надо было найти Анхе.

   Конечно, на протоке её не было, и где её следовало искать, оставалось загадкой. Словно заправские сыщики, мы обшарили всё вокруг, но нашли только небольшой участок примятой травы. По-видимому, Анхе лежала здесь некоторое время, а потом встала и ушла, но куда? Других тропинок нигде не было видно, повсюду виднелись только непроходимые заросли кустарника, в которых запуталась бы и кошка. Попугай несколько раз поднимался повыше и разглядывал окрестность, но это тоже не дало результатов.

   - Уплыла она, что ли? - Вздохнул он после двухчасовых поисков.

   При этих словах мы поглядели сначала друг на друга, а потом на хрустально чистые воды протоки. Что ж, это было вполне возможно. Вот только в какую сторону она подалась? Вопрос "зачем?" мы решили не обсуждать до поры, до времени, а чтобы поиски были наиболее эффективными, решили разделиться - я пошёл вдоль протоки в сторону реки, а Огнеплюй полетел над самой водой к морю.

     Вода была мне по грудь. Стайки мелких рыбёшек то и дело окружали меня, как любопытные дети обступают некую диковинку. Чтобы не намочить одежду и оружие, я сложил всё на крохотный плотик и теперь толкал его перед собой. Местные комары решили, что я отличная закуска и мигом приступили к трапезе! Поэтому мне приходилось время от времени нырять, впрочем, это приносило мало облегчения - кровососы быстро сообразили, что руки у меня заняты, а нырнуть надолго никак не получится, и вскоре я был искусан этими тварями до корней волос.

   Между тем растительность по берегам протоки становилась всё гуще, а ветви кустов и деревьев опускались над водой всё ниже, образуя ажурную зелёную арку, которая вскоре совсем скрыла от меня небо. Воздух, напоённый ароматами листвы, воды и цветов, был здесь густым и неподвижным, и вскоре от этой духоты у меня закружилась голова.

   Не знаю сколько времени я так брёл по песчаному дну, едва прикрытому тонким слоем ила, но мне это занятие начало надоедать. Ветви опускались уже к самой воде, и мне приходилось нагибать голову, чтобы не запутаться в них. Комары, похоже, позвали своих родственников со всей округи на бесплатное угощение. Воздух, лишённый движения, превратился в сладкую патоку, вдыхать и выдыхать которую приходилось с трудом. Зато прозрачные воды протоки были на удивление холодными, и я почувствовал, что руки и ноги от этого начинают плохо слушаться.

   Я уже решил, что зря пошёл этим путём, и Анхе здесь искать бессмысленно, как вдруг увидел в лучах солнца пробившихся сквозь листву, какой-то золотой завиток. Заинтересовавшись этим открытием, я подошёл поближе и обнаружил длинный волос, прилипший к молодым клейким листикам, какого-то дерева, опустившего ветви к поверхности воды. Да, это был без сомнения её волос! Значит, она здесь всё-таки проходила! Я удвоил усилия, и вскоре был вознаграждён следующей находкой: на остро обломанном сучке висел обрывок цветастой материи.

   Накануне Анхе была одета в блузку именно из такой материи, но как она ухитрилась здесь её порвать? Нехорошее предчувствие кольнуло меня, но я постарался не поддаваться панике и продолжил движение, внимательно    озираясь по сторонам.

   Дно протоки вскоре стало подыматься, а растительность с правой стороны вдруг сделалась  пореже. Не иначе, как тут можно было выйти на берег, и через несколько шагов я убедился, что это так. Мало того, в прорехе зелёной паутины, что-то блестело и переливалось всеми цветами радуги. Я выскочил из протоки с изяществом дикого кабана, который ломится сквозь кусты. Как бы я не замёрз до этого, сейчас моя кровь попросту заледенела в жилах: блестящим предметом оказался один из усыпанных дорогими каменьями пистолетов Анхе!

   Я точно знал, что она никогда их не теряла и после выстрела убирала за пояс, а если случалось уронить или бросить за недостатком времени, то после драки всегда находила и подбирала, как это было тогда во время перестрелки с кораблём Лимо. Я поднял этот пистолет и осмотрел его: из пистолета недавно стреляли - он был разряжен, ствол закопчён, а затравочный порох на полочке отсутствовал. Не хороший признак!

   Быстро напялив на себя подмокшую одежду и засунув пистолет за кушак, я углубился в заросли. Здесь, как и в прошлый раз, обнаружилась тропинка и, как и в прошлый раз, она оказалась чересчур узкой для меня, но теперь прожигать себе дорогу я не стал. Это было слишком рискованно, а потому приходилось жертвовать костюмом. Тропинка вывела меня на небольшую полянку, заросшую высокой зелёной травой, почти мне по пояс. И тут кровь окончательно застыла в моих жилах! Среди этой травы я увидел лежащее навзничь тело, одетое в уже упомянутую блузку!

   Предполагая самое худшее, я рванулся к этому телу, схватил его и... в моих руках забилось и замычало, что-то небольшое, костлявое и совершенно неопределимое на ощупь. Я даже чуть было не отшвырнул это нечто от неожиданности! Медленно развернув рваную перепачканную блузку, я обнаружил, что в неё был завёрнут, кто бы вы думали? Огнеплюй, связанный по крыльям и лапам, с тряпочным кляпом в клюве! Честное слово, я решил, что либо мне это мерещится, либо я схожу с ума! Некоторое время я просто тупо смотрел на брата, а он, в свою очередь, смотрел на меня глазами утопленника. Потом я, как можно более осторожно, вытащил у него кляп. Огнеплюй некоторое время молчал, а затем сказал вполголоса:

   - Точно всех сожру, и её тоже!

   При этом он смачно плюнул, и ближайшее дерево превратилось в пылающий факел.

   - У-у-ии! - Раздался пронзительный вопль, и из-за дерева выскочила пиранья, штаны которой пылали!

   Она по-заячьи проскакала мимо нас и скрылась в сторону протоки, откуда, в скором времени, раздался громкий всплеск. В то же мгновение тишина взорвалась многоголосым девичьим хохотом, от которого, казалось, заходило ходуном всё вокруг! Туча перепуганных птиц взметнулась в небо и добавила свой галдёж к общей какофонии! Мы с братом переглянулись и, как это частенько бывает с теми, кто сел в одну и ту же калошу, прочли мысли друг друга. И в этих мыслях была одна общая идея - месть!

   - Ну, что, давай уже развязывай меня! - Устало сказал попугай и закрыл глаза плёнкой.

   Похороны Огнеплюя состоялись на следующее утро. Мегги, не подпрыгивай, а дослушай до конца! Для того чтобы найти удобное место, пришлось немного пройти по реке вглубь материка, что было весьма рискованно, так-как река, как я уже говорил, была очень узкой. Воспользоваться вёслами мы не могли, парус тоже был бесполезен, так что ползли, отталкиваясь шестами, в чём и у меня, и у пираний совсем не было опыта. В итоге все страшно намучились, несколько раз едва не сели на мель, но, в конце концов, всё обошлось.

   Место для могилы выбрал я сам, и сам выкопал яму под прибрежной скалой. Поверьте, это надо было видеть! День стоял солнечный и тихий, вокруг нас были зелёные холмы, покрытые цветущими травами, по ярко-голубому небу пробегали облачка, похожие на белых овечек. Будь я художником, обязательно написал бы такую картину и назвал бы её - "Похороны попугая".

   Вокруг стояли притихшие, перепуганные пираньи, у которых был самый нелепый вид, какой я видел с первого дня знакомства с ними. Анхе держали четверо. Оружие у неё отобрал я сам, но полностью контролировать девушку не мог, так-как был занят другими делами. Поэтому вся забота о предводительнице пиратов легла на её приближённых: Щетинку, Занозу, Пчёлку и Монику, (кстати, последняя обладала единственным, кроме самой Анхе, человеческим именем среди всей команды).

   Поначалу Анхе вырывалась, и четвёрке пираний пришлось несладко, но к утру этого дня она затихла, однако я всё же шепнул девочкам, чтобы они не теряли бдительность. Теперь она стояла с отрешённым видом и даже, как будто не плакала.

   Признаюсь, я чувствовал себя распоследней сволочью, когда положил на край свежевырытой ямы, птичью тушку, завёрнутую в кусок ткани. Надо было сказать несколько слов, но я вдруг понял, что длинная речь у меня не получится и решил сразу перейти к финалу.

   - Брат! - Сказал я голосом не слишком умелого трагического актёра. - Прости меня, брат! Прости за то, что хотел закопать тебя в этой презренной могиле! Нет! Я не сделаю этого! Только в одном месте я могу похоронить твоё драгоценное тело - в своём желудке!

   С этими словами я быстро развернул ткань, достал из неё жареную птицу, отломил ножку и принялся поедать её с самым непринуждённым видом! Вокруг меня царила гробовая тишина. Честное слово, я боялся поднять голову, но роль надо было сыграть до конца! Оторвав другую ногу, я протянул её Анхе, смотревшей на меня стеклянными глазами, и спросил коротко:

   - Хочешь?

   В тот же момент мне на плечо спикировал попугай, перья которого были выкрашены чёрной сажей и вскричал:

   - Каррамба! Как вы смеете пожирать моё тело?!

   Пираньи в ужасе отшатнулись и выпустили Анхе. Взглянув ей в глаза, я сообразил: она всё поняла, пора сматываться! Руки девушки дернулись к поясу, но оружия не было, (о, великая вещь - предусмотрительность!), тем не менее, я бросил недоеденную гусиную лапку и рванул, что было сил в сторону ближайшего холма! Огнеплюй, от греха подальше, взмыл в воздух!..

   Теперь думаю, настало время пояснить, что же там произошло на самом деле. Огнеплюй был прав - весь спектакль с пропавшей Анхе был задуман и выполнен под её собственным руководством. Причём, надо отдать должное  уму и изобретательности этой бестии! Каждый шаг был продуман с талантом прирождённого стратега! Наши с братом действия оказались предугаданными до мелочей, и мы попались во все ловушки нам расставленные.

   Огнеплюй, в частности, попал в раскинутую на кустах сеть, когда летел в сторону моря. Это дало возможность сцапать его вторично, завернуть в старую блузку и положить на ту поляну, где я потом его нашёл. Само собой все тропы и проходы к этому месту были заранее разведаны хитрыми девками. Но они не знали, с кем связались! Жестокие злые шутки, это обычное развлечение драконьей молодёжи, и хоть я в этом деле никогда не считался мастером, они были мне хорошо знакомы с детства! Нам с братом даже не пришлось сговариваться.

   Попугай натурально "умер" у меня на руках и выдержал все попытки со стороны, перепуганной Анхе, вернуть его к жизни. Затем мне пришлось приложить немало усилий, чтобы вырвать "мёртвое тело" из рук обезумевшей от горя девушки. Потом он признался мне, что мы едва не задушили его на самом деле!

   Всё остальное было просто: гусь, которого я добыл и зажарил накануне, тайком от всех, занял место "покойного", оставалось только, сохраняя мрачное спокойствие, доиграть свои роли до конца, что мы и сделали!

   Зато теперь приходилось удирать со всей возможной скоростью, не разбирая дороги и не оборачиваясь, чувствуя затылком дыхание разъярённой фурии!

   Хорошо было Огнеплюю! Он преспокойно парил на недосягаемой высоте, а я, тем временем, был вынужден бежать, как угорелый, понимая, что долго так продолжаться не может! Уж в чём либо другом, а в беге Анхе основательно меня превосходила. Кроме того, судя по топоту ног, раздававшемуся сзади, её команда очнулась от шока и присоединилась к погоне.

   Врядли пираньи так быстро сообразили, что к чему, но привычка следовать за своей предводительницей заставила их пуститься в галоп без рассуждений! Конечно, также без рассуждений они накинутся на меня, когда настигнут, а потому я задал максимальную работу своим ногам, и пока что имел фору в десяток шагов! Однако дыханье быстро начало сбиваться, а вскоре кровь тревожно застучала в висках, но выхода из скверного положения пока не было видно. В одиночку, безоружная, Анхе не представляла для меня большой угрозы. Максимум, что мне грозило, это расцарапанная физиономия и возможно несколько укусов. Но если воинственные девицы навалятся всем скопом!..

Прозаик

Автор: КаеДеКлиари
Дата: 04.01.2018 06:46
Сообщение №: 178201
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Кае де Клиари

Колдовской замок
(роман)
Часть V. "Интермеццо, интермеццо"
(глава 6; интермеццо 17)


Интермеццо семнадцатое – Монастырь, первое посещение.

 

 

   Выход, как всегда бывает, нашёлся сам. (Я сказал, "как всегда бывает", потому, что в такой ситуации выход должен найтись обязательно, или сама ситуация не будет иметь продолжения. Иными словами, они тогда порвали бы меня в мелкие лоскуты, если бы смогли догнать!)

   Спасение пришло в виде разверзшейся под ногами бездны. Очередной холм, на который я взбежал, вдруг кончился на самой вершине и я почувствовал, что лечу вниз! Хорошо ещё, что ближе к основанию, отвесная песчаная стена превратилась в наклонную, что в некоторой мере затормозило моё падение.

   Проехавшись по этому, не слишком мягкому, спуску задом, я всё же приложился о землю с силой, заставившей все мои кости хорошенько брякнуть друг о друга, так, что на несколько секунд потемнело в глазах! Когда я снова обрёл способность видеть предметы, то обнаружил себя лежащим на спине головой к холму, с которого свалился. Да, этот холм действительно был, как будто срезан гигантским ножом и напоминал огромную краюху хлеба.

   Там, наверху я увидел застывшую Анхе и всю нашу команду, а над ними красно-чёрную точку выписывающую в небе круги и зигзаги. Это, конечно же, был Огнеплюй. Но девушки смотрели вовсе не вниз, не на меня, как это следовало бы ожидать. Их взоры были прикованы к чему-то находящемуся вдали и, чтобы понять, куда они смотрят, мне пришлось сесть.

   Со скрипом проделав эту несложную операцию, я сразу обнаружил то, что так заинтересовало моих спутниц: невдалеке на холме, который был чуть больше прочих, и стоял, как бы в петле образованной изгибом реки, возвышалась величественная крепость! Высокие стены с зубцами, построенные с наклоном внутрь, от чего они казались ещё выше, круглые башни, остроконечные крыши, всё указывало на то, что перед нами замок владетельного сеньора, а может даже самого короля!

   Однако, присмотревшись повнимательнее, я разглядел большие чёрные кресты на всех высоких строениях. Такой же крест красовался и над массивными, окованными железом воротами. Конечно! Это был монастырь, но меня это ничуть не обрадовало. Наши девицы, хоть и дичились цивилизации, но были страшно любопытны. Я понял, что они сейчас обязательно туда сунутся, и остановить их уже не было никакой возможности!

   От монастырских ворот шла ровная грунтовая дорога, которая делала зигзаг и терялась, где-то среди холмов. Именно на этой дороге я сейчас сидел. Вот и объяснилась странная форма холма - его попросту наполовину срыли, когда прокладывали дорогу!

   "В-шш-плюх!" - раздалось слева, я оглянулся и увидел пиранью, подымающуюся на ноги. Этим существам был неведом страх высоты, а благодаря небольшому весу и упругим мускулам, спрыгнуть с вершины холма, откуда я сверзнулся, чуть не разбившись, оказалось делом простым и легко выполнимым. Тут же раздался ещё один звук удачного приземления, а за ним ещё и ещё, и вскоре вся команда, включая их предводительницу, стояла внизу.

   На меня, по-прежнему, никто не смотрел. Похоже, все обо мне попросту забыли, что с одной стороны было весьма кстати, а с другой вызывало некоторое чувство досады, ведь мы с Огнеплюем так старались! Впрочем, мои сомнения на этот счёт разрешила сама Анхе, которая бросила через плечо:

   - Я тебя потом убью, дядя Драгис!

   Сказав это, девушка направилась прямо к открытым воротам, а за ней, словно выводок утят, потянулись её пираньи. Мне ничего не оставалось, как плестись в хвосте этой процессии, а по дороге я думал, как-то сейчас отреагируют на наше появление монахи?

   Уговаривать Анхе, повернуть обратно, было делом бесполезным. Я понимал, что мы движемся прямо к катастрофе, но что я мог сделать? Ну, в самом деле! Представьте такую картину: среди бела дня в обитель, где царят строгость и благочестие, куда женщин может быть, вообще не допускают, является отряд растрёпанных вооружённых девиц, одетых, к тому же, вразрез с местными нормами!

   Нет, наши пираньи вовсе не ходили повсюду голышом. Зная, что нам придётся бывать в тех местах, где обнажённое женское тело считается вызовом общественной морали, мы с братом всё это время приучали девчонок носить одежду, пусть самую лёгкую, но закрывающую грудь, а заодно вовремя штопать короткие штаны, которые они предпочитали любым другим. Но не могли же мы их заставить управлять кораблём в платьях, широких юбках и чепчиках! Поверьте, это было совершенно невозможно! Так что теперь наши девочки расхаживали в свободных рубашках и туниках с голыми руками и ногами, а их бёдра прикрывали заплатанные панталоны, перехваченные широкими поясами из-за которых торчали рукоятки ножей. В таких нарядах их вполне могли принять за ведьм, промышляющих на досуге разбоем. Что ж, примерно так всё и получилось!

   Монахи мои опасения оправдали полностью! Сначала те, кто стоял близ открытых ворот, впали в ступор, а затем бросились бежать. Не прошло и двух минут, как где-то наверху огромный гулкий колокол ударил в набат! Но мы в это время были уже во дворе монастыря, и закрывать перед нами ворота было поздно.

   Некоторое время всё было тихо, но вот я услышал откуда-то сверху знакомый щелчок и короткий свист! Арбалетный болт по самое оперение вошёл в утоптанную землю у ног Анхе. Моих слов не потребовалось - пираний с открытого места, как ветром сдуло! Второй болт свистнул у меня над ухом, и я тут же последовал за девушками.

   Скорее всего, нас спасло то, что у стрелявшего с перепуга дрожали руки! Скверно было, что наша команда разбежалась в разные стороны. Девчонки и так неуютно чувствовали себя под любой крышей, а тут в незнакомом месте могли потеряться среди полутёмных помещений и коридоров монастыря. Я поделился своими соображениями с Анхе, и она тут же издала знакомый мне сигнал призыва, на который откликнулось несколько голосов. Вскоре наша команда снова воссоединилась.

   Пока я прочищал уши, (этот сигнал и без того пронзительный, в гулкой галерее, куда мы попали, превратился в острый нож для барабанных перепонок!), так вот, пока я тряс головой, девушка, в которой сейчас пробудился воин, бесцеремонно вытащила у меня из-за пояса пару кинжалов и позаимствовала один пистолет из правого сапога. Её оружие ведь так и осталось на галере!

   Я понимал, что медлить здесь было нельзя, понимала это и Анхе. В любой момент сюда могла нагрянуть толпа вооружённых монахов и прикончить нас во имя Господа! Путь во двор был заказан, нас там просто перестреляли бы как куропаток. Оставалось одно - искать приемлемый путь в запутанных ходах и переходах монастыря. С молчаливого согласия Анхе я возглавил наш отряд, и мы бросились на поиски выхода.

   Галерея, где мы оказались, оканчивалась массивной дверью с которой, будь она закрыта, мог бы справиться только таран. Я взмолился, что бы она оказалась не заперта, и в тот же миг дверь распахнулась! И тут я пожалел о своей молитве: перед нами стояли два монаха, один из которых был вооружён кузнечным молотом, а второй сжимал в руке кухонный нож способный служить мечом!

   Оба монаха были выше меня ростом и занимали весь дверной проём. Я понял, что дело дрянь и, не теряя времени, съездил монаха с молотом кулаком по физиономии! Бедняга явно не ожидал удара, который отбросил его вглубь помещения, открывшегося за дверью. Чтобы не дать здоровяку опомниться, я последовал за ним, а пираньи тут же облепили второго, того, что был с ножом.

   Мне удалось вырубить своего противника ещё двумя ударами, а когда я оглянулся, то понял, что его товарищу повезло меньше - он рухнул под напором морских воительниц, руки которых, сжимавшие боевые ножи, то взлетали над ним, то опускались, напоминая головы кур, клюющих зерно. Когда я разогнал чересчур увлёкшихся пираний, то понял, что они полностью оправдывают своё название - на несчастном не было живого места, и спасать его было поздно.

   Надо было двигаться дальше. Помещение за галереей оказалось складом, здесь повсюду стояли бочки и высились груды мешков. Следующее смахивало на кухню, судя по обилию котлов, кастрюль и громадному примитивному очагу посередине. На наше счастье людей здесь не было, но крики и бряцание оружия по всему монастырю, говорили, что встреча с ними неминуема.

   Честно говоря, бросаться в лабиринт этого чудовищного строения представлялось мне не самой разумной мыслью, но я просто не знал, что делать! Возвращаться тем же путём, которым мы сюда вошли было самоубийством. Найти выход наружу в здании построенном, как крепость, тоже представлялось нереальным, но здесь всё же имелся хоть какой-то шанс на успех. Ну и конечно ни в коем случае нельзя было сдаваться на милость победителя: я помнил, в какой эпохе нахожусь и какие здесь нравы.

   Вобщем, мы ринулись дальше, но перед следующим броском я пересчитал пираний. Конечно же, результат оказался неутешительным - двух не хватало! Наверное, они отстали ещё во дворе, бросившись из под арбалетного обстрела в противоположную сторону, а потом по какой-то причине не смогли нас догнать.

   Это было так плохо, что у меня аж сердце заныло! Где теперь прикажете их искать? О том, что бы бросить девушек и мысли не было, я успел привязаться к ним! Приказав ждать меня на кухне, я сунулся обратно в галерею и... едва успел захлопнуть дверь перед толпой воинов с мечами и щитами, в доспехах надетых прямо на монашеские рясы! Хорошо, что дверь была снабжена мощным засовом, а не то...

   Плохо было другое: кажется мы наткнулись на орден воинствующей церкви, а это, насколько мне было известно, самые сильные, опытные и безжалостные рыцари!

   Итак, мы нашли следующую дверь. За ней оказалась кузница. Странное соседство с кухней, но тем, кто строил этот монастырь, наверно было виднее. Значит, благодаря нам орден лишился кузнеца и повара. Нечего сказать, хорошее начало! Впрочем, кузнец может ещё оклемается, но рассуждать об этом было некогда, и мы помчались дальше!

   Кузница, как и кухня, имела выход во двор, но я быстро закрыл эти двери и теперь мы очутились в узком коридоре ничем не освещённом, (нам пришлось быстренько соорудить факелы), и к тому же идущим странными зигзагами. Мне показалось, что пол имеет наклон, а это означало, что мы спускаемся, но куда? Дверь в этот коридор имела не засов, а замок, ключ от которого, на наше счастье, торчал в скважине. Заперев её, я прихватил ключ с собой, хоть и не совсем понимал, для чего я это сделал. Мы шли уже долго, а коридор всё не кончался и не кончался! По моим расчётам монастырь был не настолько велик - мы давно должны были быть за его пределами. А что если коридор заканчивается тупиком? Как я мог быть так глуп, чтобы дать загнать нас всех в ловушку! В этом случае нашим преследователям не требовалось с нами воевать, достаточно было просто забаррикадировать дверь, через которую мы сюда вошли, и подождать пока мы сами не умрём от голода!

   В этот момент мне, что-то капнуло на лоб. Я поднял факел к потолку и увидел, что он весь мокрый. Под ногами тоже было сыро, но что бы это значило? Неужели?.. Точно! Над нами было русло реки, а это значило, что мы уже покинули пределы монастыря! Значит коридор, пока мы шли, превратился в подземный ход, но куда он вёл?

   Ответ нашёлся скоро. Через десяток шагов пол вдруг заметно пошёл вверх, а ещё через пару десятков мы оказались перед такой же массивной непробиваемой дверью, какую оставили за спиной. И эта дверь была заперта! Значит всё-таки тупик?!

   Лихорадочно соображая с помощью чего можно справиться с этим препятствием, я стал перебирать своё снаряжение и наткнулся на ключ от той, первой двери. Не слишком надеясь на успех, я вставил ключ в скважину и повернул его. О, святая средневековая простота! Ключ подошёл! Ржавый лязг открываемого замка, чудесной музыкой прозвучал в моих ушах, я толкнул дверь и... увидел перед собой ровную земляную стену! Честно говоря, мне захотелось сесть на пол и закрыть голову руками. Такое невезение! Нет, это было уже слишком!

   Пока я предавался отчаянию, которое, как известно, заставляет мозги работать медленнее, Анхе подошла к этой земляной стене, потрогала торчащие отовсюду корни и спросила просто:

   - Может, прокопаем?

   Каким дураком я почувствовал себя в этот момент! Нет, в самом деле, почему это я решил, что перед нами возникло непреодолимое препятствие? Конечно, прокопаем! И сделать это предстояло мне, как единственному мужчине в отряде. Но чем? Лопаты у нас, конечно, не было, ножи пираний могли подойти для этой работы только в том случае, если бы мы располагали достаточным количеством времени, оставалась моя сабля, которая правда тоже была тем ещё шанцевым инструментом, но всё же обладала более широким и длинным клинком. Чтобы обеспечить себе большую свободу, я скинул плащ и куртку, отстегнул ножны от пояса, вытащил оставшийся пистолет из левого сапога... и тут меня осенило! Порох! Тут же на поясе у меня висела пороховница полная пороха. А что если?..

   Правда, несмотря на близость с огнём, я совсем ничего не понимал в пиротехнике. Не знал я и того, хватит ли пороха, чтобы пробить земляное препятствие, о толщине, которого я, кстати, тоже не имел никакого представления. Но всё же рискнуть стоило!

   Я отвёл девочек в коридор подальше от двери, расстелил на полу свой плащ, чтобы не дать сырости свести на нет мою попытку, сделал пороховую дорожку, ведущую сквозь дверной проём, (порога там, к счастью не было, и нижний край двери на полтора пальца не доставал до пола), положил пороховницу в конце этой дорожки, у земляной стены, закрыл дверь, повернул в замке ключ и поджёг порох!

   Маленький фонтанчик искр, сердито шипя, пробежал по расстеленному на полу плащу и скрылся под дверью. И ничего! Ничего не происходило на удивление долго, так, что я даже протянул руку, чтобы снова открыть дверь. Как хорошо, что я этого не сделал!

   Грохот усиленный замкнутым пространством подземного хода, заставил всё вокруг подпрыгнуть, и поначалу мне показалось, что в коридоре рухнул потолок! Бесстрашные девицы в глубине коридора взвизгнули в один голос, и тут же явились ко мне в полном составе, с глазами круглыми от любопытства. Дрожащей рукой я отпер дверь... и в то же мгновение в глаза нам ударил такой яркий свет, что казалось, снаружи сияет не одно, а целых три солнца!

   Земляной стены не было! Её снесло начисто! Воронкообразный проход вывел нас на склон холма, обращённый от монастыря, таким образом, что наше появление не могло быть оттуда замечено. Впрочем, это не имело значения, так-как нас ждали: как минимум, сотня тяжеловооружённых воинов в монашеском одеянии стояла у подножия холма, выстроившись полумесяцем. Судя по их лицам, они были скорее разозлены, чем напуганы взрывом! Я понял, что мы влипли окончательно.

   Конечно! Кому же, как не монахам было известно, куда ведёт этот подземный ход, сооружённый, по-видимому, на тот случай если монастырь возьмут штурмом? Понятное дело, что дверь в склоне холма была заложена толстым слоем дёрна, который со временем пророс корнями и совершенно скрыл выход от посторонних глаз. Непонятно было, как нам теперь выбираться отсюда?

   Намерения воинствующей братии были очевидны: никто не предлагал нам сдаться на милость победителя, с нами вообще не собирались разговаривать! Похоже, в нашем дьявольском происхождении сомнений не возникало, а способ, которым мы выбрались из подземного хода, только подтвердил это предположение. В нас уже целились из арбалетов. Оценив обстановку, я понял, что надежды выжить, практически нет никакой и остаётся только продать свои жизни подороже! Снова вытащив свою саблю и пистолет, я стал набирать в грудь побольше воздуха в надежде ошарашить противника огненным фонтаном. Правда, сейчас у меня врядли получилось бы так хорошо, как тогда в Амстердаме: одно дело сдуть с дороги десяток стражников, а другое атаковать стальную стену из щитов, которые держат в руках фанатики!

   В этот момент в первые ряды противника ударил огненный шар! Он упал откуда-то сверху и шарахнул мощно, раскидав людей, как тряпичных кукол! От неожиданности я подавился и тоже выпустил шар! Он не был таким же мощным, но пришёлся, как раз в образованный первым взрывом пролом! Это окончательно смешало ряды противника, но бросать свой отряд в атаку я не собирался - силы всё ещё были не равны!

   - За мной! - Крикнул я, что было силы, и ринулся вверх по склону!

   Пираньи не стали спорить, они вообще похоже забыли, что недавно собирались разорвать меня на куски. Мы перевалили через вершину холма, ещё раз увидели монастырь во всей его красе, и бросились прочь вдоль реки, в надежде, что сумеем достичь своей галеры раньше, чем нас, настигнут преследователи, а над нами победно реял дракон в перьях попугая!

   Нам повезло. Наверно монахи или вообще не стали гнаться за нами, или быстро поняли, что им не догнать свою легконогую жертву. Я имею в виду не себя. Добежав до галеры, я в буквальном смысле рухнул без сил и девушки втащили меня на борт в полуобморочном состоянии.

   С горем пополам мы выбрались из тесного русла и снова оказались в гостеприимной бухте под защитой стены кустов, в которой правда зияла проделанная огнём прореха. Самым большим утешением было то, что мы снова находились под защитой своих пушек, способных обратить в бегство любое войско, закованное в какую угодно броню! Но в этой бочке мёда присутствовала изрядная ложка дёгтя - две девушки так и остались в проклятом монастыре, и что с ними стало, было совершенно неясно!

Прозаик

Автор: КаеДеКлиари
Дата: 04.01.2018 06:50
Сообщение №: 178202
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Кае де Клиари

Колдовской замок
(роман)
Часть V. "Интермеццо, интермеццо"
(глава 6; интермеццо 18-а)


Интермеццо восемнадцатое – Спасательная вылазка; на войне, как на войне.

 

 

   - Я возвращаюсь! - Сказал я, когда дыхание соизволило навестить моё горящее горло.

   - Я тоже! - Заявила Анхе.

   - Нет, ты не можешь оставить галеру и команду! - Возразил Огнеплюй, который выглядел, как выжатый лимон.

   - Ничего с ними не случится! Щетинка и Заноза справятся, а с нами пойдут Пчёлка и Моника. Я не могу оставить Клюкву и Кисточку в беде, ведь они может быть ещё живы!

   Да, среди нашей команды не хватало именно Клюквы, с которой я накануне обошёлся, мягко говоря, резковато. Имя второй пираньи происходило от того, что на её ушах, остреньких от природы, росли самые настоящие кисточки из белой шерсти. Она очень гордилась этими кисточками и потому подрезала волосы короче всех остальных девушек, чтобы это украшение было лучше видно!

   Теперь их приходилось спасать, причем, чем скорее мы начнём это делать, тем больше у нас шансов на успех, хотя я, честно говоря, не очень-то надеялся на благополучный исход. Но попробовать стоило! Именно тогда я в первый раз приладил вертлюжную пушку к доске, грубо отёсанной топором, получив, таким образом, примитивную, но могучую бомбарду, которую повесил на верёвочный ремень, перекинутый через голову.

   Солнце уже скрылось за горизонт, когда мы отплыли на, наскоро сколоченном, плоту, так-как лодки на галере, увы, не было. Утешало одно: река должна была привести нас прямо к монастырю. Плохо было другое: мы не имели никакого представления о том, как попасть внутрь. Не лезть же обратно в подземный ход?! Он наверняка охраняется или забаррикадирован. Главные ворота тоже не годились, они в этот час, конечно, закрыты, к тому же все помнили, что вышло в прошлый раз, когда мы сдуру пошли этим путём.

   Больше всего я полагался на разведку Огнеплюя, который сейчас сидел на носу плота и похоже спал. Когда мы добрались до монастыря, была уже глубокая ночь. Сказать, что мы при этом устали значит, ничего не сказать. Мы вымотались! Лично я не чувствовал ни рук, ни ног. Девушки, правда, не жаловались, но я видел, как дрожали руки Анхе, державшей шест, и понимал, что нам не обойтись без привала.

   Но вот, наконец, чёрная громада монастырской крепости выросла на фоне звёздного неба. Впечатление чудовищной мрачности усугублялось тем, что на вершине башни над воротами полыхал яркий огонь! Там, наверное, жгли костёр в надежде рассеять мрак перед входом. Судя по неровным сполохам с другой стороны монастырских стен, там тоже было своё освещение. Хорошо ещё, что монахи не догадались поставить позади костра зеркало или хотя бы лист железа, а то у них мог бы получиться настоящий прожектор. Но всё равно, надо было быть осторожными и стараться не выходить на освещённые участки.

   Мы причалили за небольшим холмом и, сойдя на берег, повалились без сил на землю.

   - Что будем делать? - Задала Анхе вопрос, который крутился у меня на языке.

   - Надо подумать! - Ответил я и тут же понял, что сморозил глупость, ведь мы уже несколько часов только и делали, что думали, пока добирались сюда.

   - Я слетаю! - Просто сказал Огнеплюй и тут же скрылся во мраке.

   Если честно, то я перевёл дух с облегчением. Во-первых, пока он там летал, можно было отдохнуть, а во-вторых, теперь всё зависело от того, какие известия принесёт на хвосте наш разведчик.

   - Надо было подойти сюда на галере и шарахнуть по стене из "Мамки"! - Проворчала Анхе после получасового ожидания.

   Мамкой она почему-то называла самую большую пушку, которая была на судне.

   - Мамка с этим базальтом не справится. - Попытался объяснить я. - Эту пушку делали не для осады крепостей, она вообще предназначена для наземных сражений в поле...

   Но Анхе только перевернулась на другой бок, всем своим видом показывая, что мои познания в артиллерии ей не интересны. Прошёл ещё час, может быть и больше. Мне страшно хотелось спать, но внутреннее напряжение не давало сомкнуть глаза ни на минуту. В конце концов, я, наверное, всё же задремал, но это длилось лишь мгновение не больше. Однако я успел увидеть сон, в котором летел под облаками, расправив крылья, и любовался на Анджелику, резвящуюся и выписывающую петли, словно юная дельфинья! Вдруг я услышал хлопанье крыльев, и нас накрыла непонятная тёмно- красная тень! Сквозь пелену облаков к моей любимой протянулись две красные, хищные и когтистые лапы, я рванулся вперёд... и проснулся! Перед нами сидел Огнеплюй, это хлопанье его крыльев я услышал во сне. Даже в темноте было видно, какой у него усталый вид.

   - Они живы! - Проговорил он, едва переведя дух.

   - Где они? - Почти выкрикнула Анхе, забыв об опасности.

   - В темнице монастыря, где же ещё? - Пожал плечами попугай. - А темница, соответственно, в подземелье! Я сам там не был, но слышал, как два монаха говорили, что наших подруг кинули именно туда. Кстати их казнят на рассвете, если мы не поторопимся. Братия уверена, что им попались две дьяволицы и долго оставлять их живыми опасно!

   - Всё, пошли! - Анхе выпрямилась во весь рост и собралась идти к монастырю напрямик.

   - Подожди! - Огнеплюй загородил ей дорогу, расправив крылья для убедительности. - Я знаю, как туда войти... ой!

   Он не договорил потому, что его сгребли в охапку девичьи руки, которые при желании могли быть весьма жёсткими.

   - Как? - Спросила Анхе, поднося смятого попугая к лицу, как будто хотела поближе его рассмотреть.

   - Те два монаха, разговор которых я подслушал, часто бегают по ночам к девке из соседней деревни, которая не отличается строгостью поведения, зато любит принимать благословения святых отцов! И их серебро тоже. У них для этого припасена верёвочная лестница, которую они спускают из окна кельи, расположенной так, что свет от костров на дозорных башнях не освещает этот участок стены. Как раз сегодня один из них собирается в ночное приключение, а другой должен караулить. Видишь ли, вдвоём они не уходят, хитрые! Поэтому, если ты сейчас не сломаешь мне крылья, то я могу показать это место!

   Анхе отпустила попугая, который тяжело плюхнулся на землю, но тут же взлетел мне на плечо, обругав вполголоса свою воспитанницу не слишком лестными словами.

   Итак, мы пошли, стараясь ступать, как можно тише и согнувшись пополам. Если у пираний получалось таким образом стать незаметными, то я, наверное, выглядел смешно со стороны, ведь мне приходилось к тому же тащить пушку и сумку с зарядами. Однако всё обошлось.

   Участок стены со слабо светящимся окном наверху, располагался как раз между двумя конусами света от дозорных костров и был недоступен для наблюдателей в монастыре, но хорошо виден со стороны. Подойдя к самой стене, мы увидели крепкую лестницу, сплетённую из верёвок, способную выдержать большой вес.

   Значит, блудливый монах уже отправился к своей бабёнке! А ещё это значило, что другой ждёт его наверху и с ним придётся разобраться по-тихому. Быстро объяснив девчонкам, что на монаха, возвращающегося со свидания, я похож больше чем любая из них, я оставил большую часть своей поклажи внизу и полез вверх по лестнице. Надо признать, это было нелегко! Ступени у этого сооружения были тоже верёвочными, а потому ловить каждый раз их ногами оказалось занятием непростым и утомительным. Но вот, наконец, окно! Нет, не окно, а узкая бойница, в которую я едва протиснулся боком.

   - Брат Ансельмий? - Раздалось из темноты помещения, освещённого крохотным огоньком свечного огарка. - Ты что так рано, брат Ансельмий?

   Ко мне из темноты шагнула фигура в рясе с капюшоном. Судя по всему, монах был мужиком здоровенным, впрочем, таким и должен быть рыцарь воинствующего ордена. Я лихорадочно соображал, что бы такое соврать в ответ, но тут он вскричал:

   - Да ты не брат Ансельмий! Кто же ты?!

   Я понял, что остаётся только одно - заставить его замолчать и, что было силы, двинул его в живот кулаком! С таким же успехом я мог ударить бронзовую статую! Как я только руку не сломал о железный пресс этого идола?

   У монаха не было никакого оружия, но своё я тоже вытащить не смог. Просто не успел, так-как громила обхватил меня своими ручищами и сдавил словно в железных тисках! Вот, когда пригодилась выучка Ванхагена! Я получился человеком не маленьким, но тут нарвался на того кто был явно сильнее меня! Однако раздавить мои мускулы, накаченные жестокой тренировкой в ученическом доспехе, ему не удалось! Мы рухнули на пол и принялись кататься по келье, сшибая и опрокидывая всё, что попадалось на пути.

   Я тогда ещё подумал, что сейчас он позовёт на помощь и наша экспедиция провалится, но мой противник молчал. По-видимому, он не хотел, чтобы кто-либо узнал об их с братом Ансельмием ночных похождениях. Барахтаясь в железных объятиях, я уже начал чувствовать, что мои силы уменьшаются, но вдруг сверху раздалось звонкое - "Бо-ом!" и хватка монаха ослабла! Я спихнул с себя обмякшее тело и увидел Анхе сжимающую в руках мою пушку. За девушкой стояли обе пираньи, а на подоконнике сидел Огнеплюй.

   - Долго же ты! - Презрительно бросила пиратка и, сунув мне пушку, направилась к единственной двери.

   То, что Клюкву и Кисточку надо искать в подземелье было ясно, но как до этого подземелья добраться? Сперва требовалось оглядеться вокруг и сообразить, где мы находимся.

   Келья, в которой мы очутились, была завалена всяким хламом - вёдрами, мётлами, тряпками, мотками верёвки и прочей ерундой. По-видимому, в ней никто не жил, и её использовали, как подсобное помещение. Конечно, именно тут легче всего было спрятать верёвочную лестницу!

   Судя потому, что никто не прибежал на звуки нашей борьбы, смежные помещения тоже были необитаемы. За дверью, массивной и прочной, как и все двери в этом месте, оказался коридор, слабо освещённый бледным светом звезд, льющимся из окон-бойниц, прорубленных в противоположной стене и выходящих во внутренний двор. По другой стене тянулся ряд дверей, таких же, как та из которой мы вышли. Оба конца коридора терялись во мраке.

   Мы пошли наугад направо и упёрлись в глухую стену. Что ж, если здесь был тупик, то с другой стороны должна была быть лестница. Представьте моё удивление, когда пройдя налево, мы оказались в таком же тупике! Некоторое время я стоял и тупо рассматривал кирпичи, а девчонки вопросительно смотрели на меня. Если я имел хоть какое-то представление об обиталищах человека, то они в этом деле были совершенными новичками. И тут меня осенило!

   Лестница должна быть за одной из дверей! Больше ей просто негде было быть. Я бросился к дверям... и конечно все они были заперты! Все, кроме той, которая вела в известную нам келью. Вот это был сюрприз! Моя голова тут же пошла кругом. Мне показалось, что вся беда была в том, что сам я маловато знал о мире, в котором очутился. Наверное, существует какой-то простой способ найти эту треклятую лестницу, но мне он не ведом, вот я и бьюсь, как муха в стекло!

   - Может, спросим у того мужика? - Съязвила Анхе шёпотом.

   Она хотела просто пошутить, но я тут же бросился обратно в келью-подсобку. Само собой расспросить поверженного монаха не было никакой невозможности: затылок бедняги был разбит ударом чугунного пушечного ствола и сейчас его наверно расспрашивали о чём-то на небесах. Оставалось обыскать его труп, ведь как-то он попал сюда и не один, а с братом Ансельмием?

   Мои поиски были недолгими - тяжёлая связка ключей, скреплённых широким и толстым железным кольцом, нашлась подвешенной к поясу моего недавнего противника. Теперь осталось узнать, какая дверь нам нужна, но это оказалось не так просто! Дверей было ровно десять, и как раз десять ключей висело на связке. Ни о какой нумерации речи, конечно не было. Я сделал просто - прошёл в конец коридора и принялся пробовать ключи один за другим. На седьмом мне повезло, и первая дверь со скрипом отворилась. За дверью была необитаемая келья, пустая и пыльная. То же самое ждало нас и за следующей дверью. Третье помещение было заставлено пустыми бочками и корзинами, потом были кельи до потолка загруженные туго набитыми мешками и всё в таком же духе. Как вы думаете, за какой дверью нашлась-таки вожделенная нами лестница? За десятой конечно! Ну что бы нам стоило начать свои поиски с другой стороны?!

   Лестница была винтовая, ничем не освещённая и шла вниз. Сейчас мы находились на верхнем этаже, но я помнил, что этажность в средневековых строениях соблюдалась не строго. Чаще всего они вообще были выстроены, как попало, без единого плана. Просто, сначала возводились стены и центральная башня, а потом каждое новое поколение хозяев пристраивало к этой основе что-то своё. В результате получалось хаотичное нагромождение построек снаружи и настоящий лабиринт внутри. Конечно, именно это придавало старинным крепостям их неповторимый романтический шарм, но сейчас нам приходилось решать настоящий ребус, а подсказок-то и не было!

   Винтовая лестница, состоящая из бесчисленного количества витков, от которых у меня закружилась голова, привела нас к очередной двери, по счастью не запертой. За дверью был такой же тёмный коридор, но вместо десятка дверей он имел несколько ответвлений уходящих в темноту. Нашим источником света был огарок свечки, позаимствованный в первой келье, и я опасался, что его надолго не хватит. Факелы делать было опасно, они могли легко выдать наше присутствие, а использовать собственный огонь для освещения означало самонадеянно расходовать энергию, которой в нужный момент могло не хватить.

   По счастью до сих пор нам не встретилось никого, но с другой стороны мы не знали где искать вход в подземелье. Приходилось действовать наугад, а если не получится, то оставался один путь - найти, кого-нибудь из монахов и допросить его с пристрастием. Учитывая, какие здесь водились монахи, последний вариант предполагал ещё одну драку и был слишком рискованным.

   Выбрав ответвление коридора, которое показалось пошире остальных, мы двинулись по нему и очутились в трапезной. Это я понял по ровным рядам столов и скамеек, в настоящее время пустующих. Пришлось вернуться, делать тут было нечего.

   Следующий проход привёл нас в подобие храма. Я плоховато разбираюсь в этих вещах, но просторное помещение лишённое какой-либо мебели, но со строго украшенным алтарём у дальней стены, скорее всего, было молельней и местом собраний святой братии.

   Здесь нам повезло, так повезло! Худой, долговязый подросток, одетый в какой-то мешок, неторопливо водил по полу веником на длинной палке. Он был настолько сонным, что даже не заметил нашего присутствия, а если и заметил, то принял нас за местных обитателей.

   Не успел я сообразить, что с ним такое сделать, как парня сбили с ног, приложили об пол, приставили нож к горлу и сунули в рот кляп. Я наклонился и заглянул в круглые от ужаса глаза этого служки, на котором сидели три юные ведьмы. Несчастный был в полуобморочном состоянии и, похоже, не мог сопротивляться.

   - Сейчас я выну кляп из твоего рта, и если ты не будешь кричать, то тебя не убьют! Кивни, если понял. - Сказал я ему самым спокойным и ледяным голосом, на который был способен.

   Парень кивнул, и я вытащил у него изо рта засунутую туда тряпку. Громкий вопль потряс каменные своды, отразившие звук многократным эхом! Я тут же затолкал кляп обратно и с трудом удержал руку Моники, собравшейся перерезать мальчику горло. Звуки утонули в камне, и вокруг снова воцарилась гулкая тишина. Я ожидал, что сейчас раздастся топот ног и звон оружия, но на крик мальчишки никто не явился. По-видимому, братия крепко спала, где-то в отдалённых пределах крепости, откуда этот звук не был услышан.

   Тогда я сделал следующее: взял парня за горло одной рукой так, что мои пальцы сомкнулись вокруг тощенькой шеи и слегка сдавил. Затем снова заглянул в его глаза, готовые выскочить из орбит и сказал проникновенно:

   - Если ты ещё раз издашь хоть один звук без разрешения, клянусь, я сверну тебе шею, как цыплёнку!

   Парень закатил глаза и я понял, что сейчас с ним случится обморок. Этого нельзя было допустить. Тогда я стряхнул с него девиц, взял за плечи, поставил на ноги и угостил лёгкой затрещиной, от которой он тут же пришёл в себя. Снова взяв его за горло, я опять вытащил кляп, слегка ослабил хватку и спросил:

   - Ты знаешь, где вход в монастырскую темницу?

   Он издал, какой-то хрип, но кивнул утвердительно.

   - Сможешь нас туда провести?

   Снова кивок.

   - Тогда пошли, но имей в виду - один лишний звук или ненужное движение и ты - покойник, понял?

   Он понял, но поглядев в остекленевшие от страха глаза парнишки, я боялся, что он может снова хлопнуться в обморок.

   Мальчик повёл нас прочь из молельни, и вскоре мы запетляли по бесчисленным коридорам и помещениям монастыря. На всякий случай я держал руку на плече парня, но всё же боялся, что он снова захочет подать сигнал своим и тогда мне уже не удастся удержать кровожадных девиц от расправы. Несколько раз мы едва не столкнулись с вооружённым патрулём, из двух, а иногда и четырёх святых отцов и тогда приходилось прятаться. Я чувствовал, как у меня под рукой вздрагивает плечо парня и, чтобы избавить его от искушения, возвращал руку ему на горло.      Но вот, наконец, наш проводник остановился перед очередной бронированной дверью и прохрипел:

   - Это здесь!

   Ну, конечно дверь оказалась запертой! Чудо ещё, что возле неё не стоял часовой!

   - У кого ключи? - Спросил я.

   - У отца Ансельмия, он наш ключник! - Был ответ.

   Каррамба! Впрочем, мне хотелось выругаться ещё покрепче! Значит, ключи от монастырской темницы лежали сейчас на какой-нибудь лавке, вместе с рясой и штанами, в доме весёлой бабёнки, в то время, как лицо за них ответственное эту самую бабёнку... Н-да. Госпожа Удача решила сыграть с нами злую шутку!

   - Ещё есть вход в подземелье? - Спросил Огнеплюй.

   - Нет! - Вскрикнул парень, и я не понял, был ли это ответ на вопрос или испуг при виде говорящей птицы?

   - А есть ещё ключи? - Задала самый разумный вопрос Анхе.

   - Й... есть! У отца-настоятеля есть свои ключи от всех дверей!

   - Веди нас к отцу-настоятелю! - Приказал я.

   - Он не отдаст вам ключи! - Ответил служка, вдруг окрепшим голосом, в котором даже послышались насмешливые нотки.

   - А мы хорошенько попросим его! - Медовым голосом пропела Анхе и для убедительности погладила мальчика по щеке рукой, в которой был зажат небольшой, но острый, как иголка кинжальчик.

   Малыш сглотнул, втянул голову в плечи и показал в сторону лестницы ведущей вверх.  Я не очень хорошо представлял себе, как именно мы будем "хорошенько просить" отца-настоятеля отдать нам ключи. Скорее всего, почтенный глава этого богоугодного заведения в такой поздний час спит сном праведника за закрытой дверью, а каковы здесь двери нам уже пришлось узнать на собственном опыте.

   Пока мы поднимались по очень крутым и на удивление неудобным ступенькам, в моей голове роилось множество мыслей и планов о том, как нам попасть в покои святого отца, но тут это место, богатое на сюрпризы, преподнесло нам ещё один: настоятель не спал, и дверь в его келью была приоткрыта.

   Правда, больше всего меня поразило не это, а реакция нашего пленника. Он не только совершенно растерял весь свой страх, но буквально сиял, как начищенный пятак и, казалось, едва сдерживался, чтобы не пуститься вперёд вприпрыжку! Только моя рука на плече этого парня сдерживала его радостные порывы.

   Итак, мы оказались напротив приоткрытой двери, из которой лился спокойный неяркий свет, ну и конечно вошли в неё. За дверью был коротенький коридор оканчивающийся кельей чуть побольше прочих подобных помещений, в которых нам довелось побывать. У левой от нас стены располагалось грубое деревянное ложе покрытое, какой-то дерюгой, которое конечно служило постелью хозяину. Правая стена была сплошь завешена оружием и доспехами, за исключением того места, которое занимал стеллаж уставленный книгами.

   Впрочем, всё это я разглядел краем глаза, так-как моё внимание было полностью поглощено личностью самого отца-настоятеля. Преподобный, (или, как там его следовало называть?), сидел за столом и что-то писал. Сразу скажу вам, тот монах, с которым мне пришлось бороться, когда мы только проникли в монастырь, ростом наверно был подмышку своему духовному и ратному начальнику!

   Даже в сидячем положении фигура главы местной братии, внушала трепет. Локти этого великана не помещались на столе и свешивались далеко за пределы столешницы. Голова, напоминавшая стог сена, сидела на могучих плечах, которые были наверно вдвое шире моих. Лица почти не было видно из-за гривы волос и широченной светлой бороды, которая дала бы фору той, что украшала физиономию Ванхагена!

   Перед нами сидело само воплощение дикой физической мощи, какое вообще доступно человеческому виду! Это была громадина внушающая страх, но вопреки расхожему мнению, в его глазах не было скотской тупости, свойственной переросткам людского племени. Наоборот, в них светился ум, проницательность и властность. Они обладали даже каким-то магнетическим, завораживающим свойством, так, что я не сразу сообразил, что вот уже некоторое время стою, ничего не предпринимая, и просто таращусь на отца-настоятеля! То же самое происходило и с моими спутницами. Всех нас из оцепенения вывел крик мальчика-служки:

   - Падре! Падре! - Вскричал он. – К вам сам господин Сатана и его дьяволицы!

   Реакция хозяина кельи была незамедлительной - он выпрямился во весь рост, (причём моя голова оказалась на уровне его груди, а высокого потолка едва хватило, чтобы он не задел его макушкой), перекрестился, бормоча молитвы, и ни слова не говоря, запустил в нас столом, за которым только что сидел!

   Если бы не выучка моего ярла, не бывать бы тогда головы у меня на плечах! Я успел упасть на четвереньки, а девушки, проявив нечеловеческую ловкость, брызнули в стороны! Меньше всего повезло парню, плечо которого я выпустил: дубовая столешница задела его лишь краем, но этого хватило, чтобы отшвырнуть незадачливого служку, словно детскую куклу, к стене, где он припечатался затылком и тут же рухнул, как мешок с мукой. Я так и не узнал, погиб ли он от страшного удара или остался жив. Выяснять это было некогда, приходилось соображать, как выбраться из западни самим.

   Хуже всего было то, что обломки стола надёжно забаррикадировали дверь, и мы оказались в роли мышей запертых с котом в тесной клетке! Ручищи великана-настоятеля выстрелили вперёд и пальцы правой тут же сомкнулись на талии Анхе, а в левой забилась и зашипела, как дикая кошка, Пчёлка!

   Я выхватил саблю и что было силы, рубанул этого громилу по запястью! Клинок, которым я на острове с одного взмаха ухитрялся срубить пальму толщиной с человеческий торс, отскочил от этой чудовищной руки, словно ореховый прут, которым врезали по стальной балке! Мельком я заметил, что запястья отца настоятеля затянуты в кожаные наручи, усиленные стальными пластинами.

   Но мой удар не пропал даром - пальцы, державшие Анхе, разжались, рука отдёрнулась, и девушка отскочила в сторону двери, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег! На левой ручище святого отца в это время повисла Моника! Пиранья отчаянно наносила удары ножом, в то время как её подруга прекратила всякое сопротивление, побелела, как мел и закатила глаза! Я бросился было на помощь, но рука бросившая Анхе, сграбастала меня, словно кошачья лапа мышь, и я оказался прижатым к груди нашего противника, явно желавшего раздавить мне кости!

   Цветные круги поплыли перед моими глазами, но беда была не в этом, а в том, что я не мог не только дотянуться до оружия, но даже пошевелиться!

   Наверное, нас спасло то, что отец-настоятель решил не убивать сразу "Сатану и его дьяволиц", а для начала захватить их в плен. Только это объясняет, почему он не разорвал нас в клочья, хотя мог бы это сделать без особых усилий! Я уже почувствовал, что задыхаюсь, как вдруг великан отпустил меня, и я упал на колени у его ног. Сверху послышался какой-то треск, рык и резко запахло палёной шерстью! Я поднял голову и увидел, что львиная грива и борода отца-настоятеля горят, сам он машет руками, будто обороняется от роя пчёл, а под потолком мечется Огнеплюй и время от времени посылает в голову нашего противника "пламенный привет"!

   Дурнота, вызванная стальными объятиями, ещё не окончательно покинула меня. Ища опоры, я инстинктивно ухватился за пояс монстроподобного монаха и тут же обнаружил на нём связку ключей привязанных кожаным ремешком! От этого открытия мои мозги мигом встали на место. Я подобрал свою саблю, которую выронил во время борьбы и одним взмахом срезал вожделенную связку!

Прозаик

Автор: КаеДеКлиари
Дата: 04.01.2018 06:56
Сообщение №: 178203
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Кае де Клиари

Колдовской замок
(роман)
Часть V. "Интермеццо, интермеццо"
(глава 6; интермеццо 18-б)


   Всё, о чём я сейчас рассказываю, произошло за несколько мгновений. Не вставая с колен, я огляделся. Анхе, похоже, начала приходить в себя и нетвёрдой рукой шарила за поясом в поисках пистолетов. Моника пыталась оттащить едва живую Пчёлку подальше, что в ограниченном пространстве монастырской кельи было почти невозможно. У отца-настоятеля горела уже не только голова, но и плечи.

   Теперь он не просто рычал, а изрыгал далеко не самые благочестивые словеса и целые фразы. Я понял, что нам пора убираться отсюда, схватил пушку, которую оставил на полу ещё в начале схватки, направил её в сторону двери и плюнул в запальное отверстие!

   Грохот выстрела потряс монастырские стены, которые заходили ходуном, как при землетрясении. Если звуки схватки в покоях главы монастыря ещё не достигли ушей монахов-стражников, то теперь мы точно разбудили всю братию! Но думать об этом было некогда. Задыхаясь от дыма и натыкаясь на углы, я почти на ощупь нашёл своих девочек, взял их, как уже проделывал раньше, подмышки и рванулся сквозь пролом!

   Собственно здесь особых препятствий не было, так-как дверь вместе с обломками стола начисто вынесло в коридор. Только на лестнице, где облако дыма было не таким густым, я поставил девчонок на ноги, быстренько осмотрел их и, убедившись, что они могут двигаться сами, припустил вниз!

   Я понимал, что на всё про всё осталось очень мало времени. Что ждало нас в монастырской темнице, было совершенно неясно. А вот, что угрожало по дороге к ней, было как раз очевидно. Топот монахов, разбуженных моим выстрелом, сотрясал весь монастырь. Сейчас они спешили на рёв и богохульства настоятеля, но когда выяснится в чём дело, вся эта толпа ринется за нами! Впрочем, если мы встретимся с ними сейчас, схватки тоже не миновать. Конечно же, так оно и случилось!

   Едва мы достигли нижнего этажа, как носом к носу столкнулись с патрулем, спешившим к лестнице. Четверо воинствующих братьев с факелами в руках выросли перед нами и замерли в изумлении, что возможно и спасло в очередной раз наши жизни. Первых двух я сбил своей разряженной пушкой, угостив одного чугунным стволом промеж глаз, а другого прикладом в солнечное сплетение. Двух других пираньи прирезали так быстро, что те даже не успели схватиться за мечи. Та же участь постигла и другой патруль, с которым мы столкнулись перед самой дверью в темницу. Из этих не выжил никто, так-как здесь я в схватку не вмешивался, и девочки всё сделали сами.

   Но вот, наконец, нужный нам ключ нашелся, и тяжёлая дверь пропустила нас в небольшое помещение в дальнем конце, которого виднелся провал очередной лестницы. Эта лестница, ведущая вниз, ничем не уступала той, которую мы только что покинули. Оказывается, монастырь обладал помещениями, занимающими намного больший объем, чем это казалось при взгляде снаружи. Вот только помещения эти располагались под землёй и, судя по пыли и плесени на стенах, использовались не часто.

   Сначала мы долго шли вниз, спотыкаясь о выщербленные ступеньки, освещаемые неровным светом трофейных факелов. Но вот лестница упёрлась в ровную каменную стену без выступов и трещин. Мы остановились перед этой стеной в полном недоумении, не представляя, что делать дальше. Попробовали понажимать на разные места, никакого результата! Попробовали простукать, но везде камень отзывался одинаково глухим звуком. Я уже подумал, что хитрый служка обманул нас и это обычный тупик, как вдруг заметил странные тонкие царапины, идущие по радиальным полукружиям от пола к потолку. И тут меня осенило! Сказав девочкам, чтобы они отошли на шаг-другой назад, я упёрся ладонями в стену, приклеившись к ней словно геккон, и нажал вперёд и вниз. Стена подалась на удивление легко. Ну конечно! То, что с лестницы виделось, как каменный квадрат, на деле оказалось диском с широким вырезом, который провернулся и открыл нам проход!

   Мы очутились в широком коридоре со сводчатым потолком затянутым паутиной. На полу лежал слой вековой пыли настолько толстой, что она гасила звук наших шагов, словно пушистый ковёр. Только посередине тянулась цепочка, или точнее целая тропа оставленная множеством ног прошедших здесь совсем недавно.

   Это было нам  на руку! С первых шагов я понял, что проход имеет множество ответвлений ведущих в разные помещения подземелья, но теперь нам оставалось только пройти по свежему следу, чтобы найти место, где держат наших подруг.

   Поворот, ещё поворот, а потом ещё и ещё! У меня создалось впечатление, что мы идём по заячьим петлям. Спрашивается - зачем надо было тащить девушек так далеко и глубоко? Неужели нельзя было просто запереть их до утра в какой-нибудь пустой келье?

   Пока мы плутали по этим бесконечным поворотам, у меня вновь возникло впечатление, как и тогда в подземном ходе, что наш путь вышел за пределы монастыря и теперь мы находимся где-то в стороне, возможно  под одним из соседних холмов. Если честно, то это место мне более чем не нравилось! Казалось, что огромная толщина камня и земли над нами, давит на сознание словно пресс. Здесь даже факелы горели не так, как на поверхности, но возможно это было следствие духоты.

   Анхе и обе пираньи шли притихшие и заметно напуганные. Огнеплюй сидел у меня на плече нахохлившийся и сердитый. Ему всё это тоже не нравилось.

   Но вот мы, наконец, вышли в какое-то очень большое помещение. Оно было настолько большим, что свет от наших факелов едва доходил до высокого потолка и не достигал тонувших во мраке стен. Но более всего поражал странный пол этого непонятного места. Он был весь усеян каменными прямоугольными выступами расположенными ровными рядами. Что это? Скамьи?

   Я подошёл к одному такому прямоугольнику и увидел на его поверхности полускрытую под слоем пыли надпись. Когда я смахнул эту пыль, то прочёл следующее: "Здесь покоится блаженный брат Верикундий, благочестивый и усердный монах".

   Так это кладбище! Странная прихоть устраивать кладбище под землёй. Однако причём здесь наши девочки? Я ожидал увидеть классическую темницу с решётками и глухими камерами за дверьми с маленькими окошками, а тут было что-то совсем иное! Тем не менее, другого пути у нас не было, и мы двинулись дальше.

   Проход, по которому мы шли между могилами, по-видимому, вёл к центру, как это часто бывает на кладбищах. Там на небольшом возвышении темнело что-то непонятное, массивное и бесформенное.

   Когда мы подошли, то увидели следующее: на широкой площадке, имеющей форму многогранника, стояло подобие каменного стола украшенного замысловатыми надписями по краям и на тумбообразном основании. Тут же сбоку возвышался большой христианский крест, тоже каменный, а в центре и по краям располагались несколько совсем не христианских идолов, каменных и деревянных. Настоящее капище! Так вот в чём было дело! Святая монашеская братия практиковала идолопоклонство, не отвергая христианства! Они попросту приняли Христа в число своих богов, но отвели ему не самое главное место, а задвинули на периферию. Ай да благочестивые монахи! Ай да воинствующая церковь! А как же этот стол? Это что, алтарь? Жертвенник? И кто же жертва?

   Ответ на последний вопрос был очевиден, но пока было не ясно, где держат тех, кого здесь собирались зарезать. Ясно было одно - найти их надо было, как можно скорее! Как на грех следы в пыли, которые привели нас сюда, больше не годились в качестве ориентира: кругом было так натоптано, что направление потерялось, а вокруг капища похоже ещё и подметали.

   Пока я предавался размышлениям, факел в руках у Моники вдруг зашипел и погас. Мрак вокруг нас сгустился, будто протянул в нашу сторону несколько щупалец. Вдруг в этом мраке в отдалении зажёгся огонёк, потом другой, потом ещё два. Пока я соображал, что это может быть такое, Анхе вскрикнула и бросилась вперёд! Это были глаза! Я совсем забыл, что глаза пираний имели способность светиться в темноте!

   Клюква и Кисточка сидели в клетках скованных из толстенных стальных прутьев и смотрели на нас словно два затравленных зверька. Они явно не верили своим глазам! Освободить их было делом одной минуты: несмотря на то, что материала на эти клетки не пожалели, качество стали оставляло желать лучшего и разогнуть их прутья мне не составило труда.

   Пока женская половина нашего отряда радостно пищала и тискалась, мы с братом ещё раз огляделись вокруг. Клетки стояли на краю подземного кладбища, расположенного, по-видимому, в естественной пещере. Тут же зияли, словно открытые чёрные рты, полтора десятка свежих могил и рядом с каждой лежал её будущий обитатель. Странно, но трупы были неприкрытыми. Никто, похоже, не собирался хоть как-то готовить покойников к погребению, им даже не закрыли глаза!

   Первого я узнал сразу, это был истыканный пиратскими ножами повар. Ещё двое были жутко исцарапаны, у одного не было глаза, у другого откушено ухо. Эти, конечно первыми встали на пути Клюквы и Кисточки, когда они отделились от остальных в монастырском дворе. (Девушек я совсем не осуждал - обе были страшно избиты, одежда на них висела клочьями, на левой стороне лица Клюквы красовался здоровенный лиловый синяк, почти закрывший глаз, а правая рука Кисточки была сломана и пиранья поддерживала её левой.) Остальные покойники, одетые в доспехи, судя по их закопчённому виду, были наши с Огнеплюем жертвы, погибшие при огненной бомбардировке, когда пытались нас поймать у выхода из подземного хода.

   От раздумий меня отвлёк звук шагов. Я ожидал его, так-как не питал надежды на то, что наша авантюра закончится легко и быстро. Это был топот множества ног, сопровождаемый железным лязгом. Вы спросите, почему я так легко дал загнать себя и весь отряд в эту подземную ловушку? Просто у меня не было выбора! Я не мог запретить Анхе спасать своих подопечных, и сам не мог их бросить. И у нас не было иного пути, как влезть сюда, а что до того, как отсюда выйти, то я надеялся лишь на удачу, ну и... на чудо!

   Они вошли через тот же ход, что и мы. Значит, служка не соврал, другого пути сюда не было, а то они появились бы с разных сторон. Их было много, не знаю сколько, но от их факелов пещера вдруг стала казаться меньше.

   Да, эти монахи оказались опытными воинами, способными делать выводы из собственных поражений. Теперь они наступали не сомкнутым строем, а в несколько мгновений рассыпались по всему кладбищу и заняли удобные позиции для стрельбы. В нашу сторону глянули не меньше полусотни наконечников арбалетных болтов. Этого было достаточно, чтобы превратить нас в подушечки для иголок, но это было ещё не всё!

   Крупный отряд меченосцев, не менее сотни воинов закованных в тяжёлые доспехи, вошёл в пещеру вслед за арбалетчиками, разделился на две части и теперь обходил нас с флангов, а по центральной аллее двигался в нашу сторону ещё один отряд.

   Этих было всего пятнадцать, но при взгляде на них у меня мурашки побежали по телу! Одеты эти люди были весьма странно, точнее сказать, они были странно раздеты. На одних из одежды были только штаны, на других замысловатые набедренные повязки или короткие юбки из звериных шкур. Двое или трое шли совершенно обнажёнными.

   Но удивляло и пугало в них другое! Тела и лица наступавших были выкрашены наполовину белой, наполовину синей краской, причём разделение шло вдоль - от корней волос до паха! Волосы у всех были длинными и распущенными, даже растрёпанными. К тому же они тоже были окрашены в разные цвета: от густо-красного, цвета крови, до кричаще - зелёного.

   Двигались эти пугала со странными телодвижениями, глаза их горели безумным огнём, а из углов рта у некоторых сочилась пена! Это навело меня на мысль, что против нас решили выставить сумасшедших, но тут я вспомнил о поведении берсеркеров, про которых много слышал, пока жил среди викингов. Кое-что из услышанного тогда, совпадало с увиденным сейчас, но это были явно не мои старые знакомые, скандинавы! Скорее эти люди доводили себя до такого состояния, каким-нибудь наркотиком, но от этого они были не менее опасны!

   Впереди этого отряда вышагивал полуголый великан с чёрной безволосой головой и такими же чёрными руками, но с совершенно белым торсом. Я с трудом узнал в нём нашего знакомого настоятеля! Честно говоря, его появление вызвало у меня самое большое беспокойство, которое только усилилось, когда я взглянул в его глаза, такие же спокойные и умные, как при нашей первой встрече.

   - Каррамба! - Гаркнул мне на ухо Огнеплюй и в его голосе я услышал неподдельный ужас!

   Я обернулся и почувствовал, как волосы зашевелились у меня на затылке! Мертвецы вставали! Тела, которые почему-то лежали возле своих могил, а не в них, шевелились, принимали сидячее положение, со скрипом двигали конечностями, по-видимому, с трудом преодолевая трупное окоченение! Но вот их бессмысленные глаза уставились на нас и, хоть выражение неподвижных лиц не изменилось, я почувствовал - они нас узнали!

   Слева от меня раздалось приглушённое проклятие. Я посмотрел туда и увидел, что Моника привязывает сломанную руку Кисточки к туловищу. Раненая девушка морщилась от боли, но в глазах у неё горел задорный огонёк, а в руке сверкал пиратский нож. Клюква в это время деловито заряжала пистолет, который ей отдала Анхе.

   Они не боялись! Вероятно девчонки, не запуганные с детства страшными сказками и строгими наставниками, вообще не знали, что им следует бояться голых дядек с сине-белыми рожами и оживших покойников! Ах, как я им в этот момент позавидовал! Сам я давно перезарядил свою пушку, набив ствол пистолетными пулями. Разрушительное действие такого выстрела было известным - одним ударом можно было срезать дуб толщиной с человеческий торс или смести с дороги бронированного всадника вместе с конём! Но ведь противников было так много! Если бы я тогда знал, что многочисленность неприятеля и присутствие ходячих мертвяков это ещё не самое страшное!

   Щелчок взводимого курка вывел меня из задумчивости. Анхе целилась в приближающегося мёртвого повара. Выстрел грохнул, и во лбу мертвеца появилась аккуратное чёрное отверстие, голова его мотнулась назад, но он не остановился ни на секунду, а только вытянул вперёд руки со скрюченными пальцами!

   Ну конечно! Нельзя убить мёртвое, но это не значит, что его нельзя уничтожить! Я кивнул брату, и он понял меня без слов. Красный попугай взмыл под потолок и на самодвижущиеся трупы обрушился огненный смерч! Ах, если бы Огнеплюй был по-прежнему драконом! От всей этой нежити тогда остались бы кучки пепла, но и сейчас ему удалось превратить мертвецов в ходячие факелы, которые падали на землю один за другим, когда у них перегорали сухожилия.

   Однако так было не со всеми, некоторые продолжали медленное движение вперёд, а кое-кто из поверженных ещё полз в нашем направлении. Огнеплюй обессилено рухнул на моё плечо. Вложив в огненную атаку всю свою мощь, он едва мог держаться, чтобы не упасть на землю. Я погладил его по перьям и повернулся к воинствующим монахам.

   И вовремя! Раздалась короткая команда и полсотни арбалетов щёлкнули спусковыми механизмами, как один! Я едва успел сделать вдох и выдох! Выдох, конечно, был огненным, и я постарался вложить в него всю свою силу, направив огненный поток слева - направо полумесяцем. Полсотни арбалетных болтов вспыхнули, словно потухающие свечки и упали к нашим ногам. Нет, я не достал самих арбалетчиков, те были слишком далеко, но первый удар был отбит и я чувствовал, что способен сделать это ещё несколько раз.

   Теперь моё внимание сосредоточилось на сине-белых чокнутых и их великане-предводителе, которые были уже совсем близко. Что-то мне подсказывало, что это - элита монастырского воинства, и с ними придётся больше всего повозиться. Но прежде всего я решил попробовать сделать просто - опустился на одно колено, навёл пушку поперёк туловища отца-настоятеля и поднёс факел к запальному отверстию.

   Произошло, что-то странное. От грохота выстрела подпрыгнула вся пещера, с потолка посыпались мелкие камешки, но за долю секунды до того, как пламя и свинец вырвались из жерла моей пушки, я увидел, что черноголовый настоятель сделал какое-то движение, как бы рассекая воздух перед собой ребром ладони. В следующее мгновение всё заволокло пороховым дымом, пещера наполнилась криками и стонами людей поражённых моим выстрелом. Но когда дым рассеялся, я увидел, что пятнадцать жутких клоунов продолжают своё неторопливое движение в нашу сторону, а слева и справа от них корчатся монахи, в которых угодили свинцовые шары из моего орудия. Собственно, эти цветастые дяди подошли уже совсем вплотную, так что перезаряжать пушку было некогда, и я выхватил саблю.

   Последующие события произошли так быстро, что о них трудно рассказывать. Рядом со мной громыхнули два выстрела, это Анхе и Клюква разрядили свои пистолеты. Двое синемордых, в которых они целили, сделали руками отводящие жесты и обе пули пролетели мимо, одна ударила в чей-то щит, другая царапнула по могильной плите.

   Они отводили пули мановением руки! Ну и как прикажете воевать с таким противником? Но размышлять над этим было некогда: на нас напали!  Подкопчённый настоятель скрестил руки на груди и остановился, зато его команда накинулась на нас словно стая разъярённых бесов!

   Я забыл сказать, что их оружие было им под стать: у некоторых к пальцам были привязаны небольшие серповидные лезвия, другие вращали цепями с шипастыми шариками на концах, третьи сжимали в руках подобие крестьянских цепов, но намного меньше, и всё же это не были японские нунчаки.

   Только у их предводителя я так и не увидел в руках никакого оружия. Что это было, самоуверенность, позёрство или признак высшего мастерства, кто знает? Вся  смертоносная экзотика противника вдруг обрушилась на нас словно лавина, но мы не отступили! 

   В воздухе со свистом замелькали мавританские сабли Анхе, и я с удовлетворением отметил, что мои уроки не прошли даром. Сам я схватился сразу с тремя противниками, которые проявили потрясающую ловкость и... вертлявость, уклоняясь от моих ударов. Но к себе я тоже не давал прикоснуться и вскоре один из двуцветных отскочил, зажимая руками распоротое бедро! Чьи-то пальцы хлестнули меня по лицу, и я не сразу сообразил, что это были пальцы... без руки! Один из противников Анхе схватился левой рукой за кисть правой, из которой четырьмя тонкими струями хлестала кровь, и это стоило ему жизни: следующий удар гибкого клинка снёс половину двуцветного черепа!

   Рядом с нами катался сине-бело-розовый клубок из тел, в котором время от времени мелькало оскаленное лицо пираньи. Это было плохо! Какими бы ловкими и неутомимыми в драке не были наши девочки, их рано или поздно задавили бы численностью. Надо было что-то делать! Чиркнув кончиком сабли ещё одного синемордого по лбу, я оставил его, ослеплённого собственной кровью, бросил саблю в ножны и в очередной раз использовал свою пушку в качестве дубинки.

   Пару хребтов я точно сломал! А сколько при этом было перебито рук и ног, выбито зубов и раздроблено челюстей, об этом знают только залитые кровью надгробия той пещеры! Короче, разбросал я этот клубок, заставив сине-белую братию отступить с основательными потерями! Но отступили они лишь на шаг! 

   В две секунды я произвёл осмотр нашего воинства. Что ж, могло быть хуже! Не обошлось без потерь, но они были незначительными: Моника зализывала глубокий порез на руке, Пчёлка разглядывала трофей - странную цепочку с несколькими шипастыми стальными шариками, неравномерно разбросанными по всей длине, Анхе пыталась починить разодранную одежду, у Клюквы расцветал новый синяк под вторым глазом. Хуже всего пришлось Кисточке: несмотря на то, что новых повреждений у неё не наблюдалось, девушку била мелкая дрожь, а лицо приобрело зеленоватый оттенок. Это конечно происходило из-за боли в сломанной руке, но я не в силах был ей ничем помочь. На этом фронте не было тыла!

   Странно, но монахи-воины, расположившиеся вокруг нас, в битву не вступали. Неупокоенные мертвецы тоже замерли в двух-трёх шагах, то-ли выжидая, то-ли замерев навсегда. Я перезарядил пушку, на этот раз ядром. Пусть попробуют отклонить чугунный шар, способный пробить корабль от носа до кормы!

   Мы стояли, тяжело дыша перед лицом противника, которого при желании можно было потрогать, если вытянуть руку чуть подальше!

   Тонкий визгливый звук прорезал гудящую тишину пещеры! Визжал один из двуцветных, запрокинув голову к потолку и закатив глаза. Не меняя позы, он запустил обе руки себе за спину и вдруг швырнул в нашу сторону нечто рассыпавшееся мелким чёрным порошком.

   Я сгрёб в охапку Анхе, прижал её лицом к своей груди, а сам, как мог, закрыл себе рот и нос рукавом, крепко зажмурив глаза. Девушка, зажатая между моей пропотевшей рубашкой и пушечным стволом, слабо трепыхалась, но я держал крепко! Это не могло долго продолжаться, и в любой момент я ожидал удара. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я осмелился открыть один глаз. Открыл, чтобы увидеть жуткую картину: Пчёлка, Клюква и Моника стояли неподвижно, глядя прямо перед собой стеклянными глазами, а шестеро двуцветных набрасывали на них сеть! Кисточка лежала на полу, закрыв голову единственной целой рукой и было непонятно, жива она или нет?!

   Я выпустил из объятий помятую Анхе и, не целясь, шарахнул в упор из пушки! Ближайшему синемордому ядро попало в пояс. От удара его разорвало - руки, ноги и голова разлетелись в разные стороны! Стоявшему за ним чугунный шар выгрыз яму в боку, от чего тот сложился, как надломленный камыш. Увы, это были достижения, на которые никто не обратил внимания: оставшиеся на ногах цветные, продолжали деловито связывать наших девочек. Но самое скверное было то, что я почувствовал оцепенение во всём теле. Чёрный порошок наверно был каким-нибудь наркотиком или токсином парализующим движения, и я, как ни старался, всё же вдохнул какое-то количество этой дряни!

   Вдруг Кисточка, лежавшая до сих пор неподвижно, вскочила словно пружина, получившая свободу! Её глаза горели, в левой руке сверкал пиратский нож, а губы были плотно сжаты - вероятно, она изо всех сил старалась не дышать! Взмах! Первый двуцветный выпустил из рук сеть и схватился за распоротое горло! Взмах-укол! И второй противник вскинул вверх руку без кисти, а затем схватился за пробитую грудь и рухнул на каменный пол!

   В этот момент отец-настоятель, сохранявший неподвижность статуи, выбросил вперёд, как тогда в келье, свои чудовищные руки и десять чёрных пальцев сомкнулись на талии храброй пираньи! От напряжения кожа на этих пальцах потрескалась, и по обожжённым рукам святого отца потекли струйки крови!

   Кисточка, как могла, извивалась в этих тисках, наносила удары по запястьям, державших её рук, но всё было тщетно! Глава святого воинства перехватил девушку за ноги, взмахнул её телом в воздухе, словно она ничего не весила, и... разбил ей голову о каменную поверхность алтаря!..

   Мозг бедной Кисточки забрызгал истуканов капища и стоящий среди них крест. Несколько капель крови брызнуло в нашу сторону, и одна попала мне на губы. Я ощутил солёный вкус и...

   То, что произошло дальше, я вспоминаю с трудом. Багровая пелена заслонила от меня весь мир. Реальность перестала существовать в том виде, к которому мы привыкли. Моё Я ощутило себя отдельно от тела и заставило его двигаться вопреки парализованным мускулам! Отшвырнув пушку, я вновь схватил саблю и первым же взмахом отделил голову одного из цветных от туловища! Второй удар развалил следующего противника на две половинки, распавшиеся вдоль, но тут Госпожа Удача снова решила вильнуть задом, и мой клинок намертво застрял в теле врага, где-то в районе копчика. Оставшуюся двуцветную нечисть я добил голыми руками, не глядя на все их бойцовские изыски.

   И вот я оказался лицом к лицу с их предводителем, по прежнему спокойным и бестрепетным, словно египетская статуя. Удар моего кулака он поймал в ладонь, и моя кисть тут же была расплющена каменными пальцами. Но это было всё равно, ведь Я был отдельно от тела и боли не чувствовал. Удар моего каблука в лишённую бороды челюсть вызвал на физиономии противника первое чувство, которое я у него увидел за всё это время - лёгкое удивление. Вдруг он выпустил меня из своих тисков, повернулся в сторону, и казалось, совсем потерял ко мне интерес.

   Я тоже оглянулся и тоже замер от удивления - капище пылало! Языки бушующего пламени взлетали к потолку пещеры, дерево трещало, камни лопались, алтарь развалился надвое, а в воздухе разливался чудовищный жар!

   Отец настоятель вытянул руки вперёд и двинулся в сторону этого огненного фонтана, не обращая внимание, на то, что одежда на нём начала тлеть! Багровая пелена вдруг спала с моих глаз, я вернулся в собственное тело, которое тут же ощутило боль от всех ран и ушибов, полученных в схватке! Я оглянулся вокруг.

   Оставшиеся в живых девочки трясли головами и тёрли глаза, но, похоже, потихоньку приходили в себя. Анхе сидела на полу и держала на коленях голову Кисточки, залитую кровью. Глаза предводительницы пиратов были бессмысленны, губы плотно сжаты, казалось, она всё ещё находится под действием чёрного порошка, но как бы там ни было, мне всё это совершенно не нравилось! Как мне хотелось тогда послать ещё одно ядро в спину настоятелю, который сейчас стоял на коленях на краю пылающего капища! Но я понимал, что пора уходить и другого такого шанса больше не будет!

   Грубо встряхнув девушек, в том числе и Анхе, я взвалил на плечо погибшую пиранью, подхватил свою пушку и погнал отряд к выходу. Никто не посмел преградить нам дорогу. Вооружённые монахи, либо молились, либо как зачарованные смотрели на свою горящую святыню.

   По знакомым коридорам мы пробежали к выходу из подземелья и тут чуть не задохнулись от дыма! Монастырь пылал! Он горел весь, словно подожжённый в нескольких местах и кое-где уже слышался грохот обрушивающихся перекрытий! Не теряя времени, мы ринулись во двор и тут мне на свободное плечо рухнул Огнеплюй!

   - Скорее! Скорее! Я открыл ворота, но они скоро опомнятся! - Проорал он мне на ухо.

   Ворота и впрямь были открыты, точнее, приоткрыты, ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель можно было протиснуться. Возле створок, до которых уже начал добираться огонь, валялись почерневшие трупы двух монахов-стражников, и я понял, что это тоже работа моего брата! Под рёв пожара мы выскочили в темноту и полуслепые, одуревшие от дыма и гари, что было сил, припустили в сторону холма, за которым нас ждал плот, вытащенный на берег.

Прозаик

Автор: КаеДеКлиари
Дата: 04.01.2018 06:58
Сообщение №: 178204
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Кае де Клиари

Колдовской замок
(роман)
Часть V. "Интермеццо, интермеццо"
(глава 6; интермеццо 19-а)


Интермеццо девятнадцатое – От беды к надежде.

 

 

   Горящий, как факел монастырь остался далеко позади. Река стремительно несла наш плот в сторону моря, и мне оставалось лишь следить, чтобы он плыл посередине потока и не ударился о берег. Шестом работал я один - девушки стояли на коленях вокруг неподвижной Кисточки, а их руки лежали на теле подруги. От этой картины окрашенной светом занимающейся зари, у меня сердце обливалось кровью. Я держался из последних сил, чтобы не разрыдаться самому. Впрочем, пираньи не плакали. Они были безмолвны и неподвижны. Мне показалось, что они, молча, разговаривают со своей погибшей сестрой и от этой мысли мне почему-то стало холодно.

   - Как тебе удалось поджечь капище, там же почти всё было из камня? - Спросил я нахохлившегося Огнеплюя, скорее для того, чтобы хоть как-то разогнать берущую за горло тоску.

   - Я не поджигал его! - Был ответ. - Оно как-то само загорелось! Понимаешь, когда я спалил этих зомби, сил у меня не осталось даже, чтобы зажечь свечку. Потом вы чуть не затоптали меня, пока дрались с местными уродами, а когда капище загорелось, и пора было сматываться, я полетел вперёд и обнаружил, что огонь из-под земли вырывается наружу прямо сквозь пол! Если я и не мог зажечь своё пламя, то уж поддержать имеющееся и помочь ему разойтись по всему зданию, было делом техники!

   - А как же стражники у ворот?

   - Проще простого! Я соврал огню, что там есть удобный выход и на пару секунд он мне поверил. Правда, потом вернулся к прежнему направлению, но оба монаха, стоявшие на страже, за это время успели изжариться!

   Больше я ничего не спрашивал. Искусство брата в обращении с огнём уступало только мощи нашего отца, но, похоже, было более интеллектуальным и тонким. Мне и не снилось, чтобы с огнём можно было разговаривать, а потому не было смысла дальше развивать эту тему. От чего вдруг загорелось капище я не знал, но не без тайного злорадства подумал, что это, наверное, сделали силы возмущённые поступком своего служителя.

   Похороны состоялись в то же утро. Анхе не захотела оставлять тело названной сестры и подруги в чужой негостеприимной земле. Поэтому Кисточку, зашитую в парусину, с привязанным к ногам пушечным ядром, опустили в океанские воды, как только отошли на приличное расстояние. Это была уже пятая девушка, погибшая на моих глазах за наше короткое путешествие. Правда первые четыре, сражённые стрелами во время схватки с кораблём Лимо, были преданы глубинам с воинскими почестями, торжественно и немногословно. Сейчас команду охватила такая скорбь, что я побаивался, как бы это не закончилось плохо! Пираньи не плакали и не молились, они почти не разговаривали друг с другом и даже избегали встречаться взглядами. Анхе сначала ушла в свою каюту, но почти сразу вернулась и встала на корме, глядя в сторону, недавно покинутого, берега. Я с тревогой заметил, что её грозный арсенал, который в дни обычного плавания мирно лежал в сундуке, так и не покинул пояса хозяйки, даже наоборот, был тщательно вычищен и по-видимому перезаряжен. Бог знает, что творилось у неё в голове! Вдруг нашей пиратке захочется вернуться и на самом деле стрельнуть по монастырю из "Мамки"? Надо было как-то направить её мысли в другую сторону.

   - Они все сгорели. - Сказал я самым уверенным голосом, хоть в душе у меня и не было такой уверенности.

   - Жаль! - Ответила Анхе будто издалека. - Интересно, а здесь есть ещё такие, как их там? Монастыри!

   Этого только не хватало! Дочка Ванхагена, похоже, собиралась объявить войну всем встречным монахам! Я вполне понимал её, мне самому хотелось вернуться и устроить оставшейся братии кровавую баню! Но так было делать нельзя! Во-первых, тогда бы нас точно перебили, (пусть святое воинство и понесло потери, но сейчас они были озлоблены и наверняка захотели бы взять реванш.) Во-вторых, эта драка обязательно закончилась бы новыми жертвами, а с меня и той, что уже случилась, вполне хватало! Ну и, в-третьих, не они пришли к нам, а мы явились к ним в гости, свалившись, как снег на голову и смутив покой благочестивой братии. Правда, они могли бы вести себя чуть более разумно при встрече с нами. По крайней мере, можно было попытаться решить дело миром, но нет! С нами не пожелали даже разговаривать - напали сразу, не дав ни малейшего шанса.

   Я поймал себя на мысли, что ещё немного и сам начну уговаривать Анхе, повернуть корабль обратно к берегу! Нет, хватит!

   - Интересно, долго ли нам плыть до Испании? - Спросил я, неожиданно для самого себя.

   Анхе, как-то странно посмотрела в мою сторону и ничего не ответила, но мне показалось, что в уголках её губ мелькнула улыбка. В который раз мне померещилось, что эта девушка читает мои мысли!

   Расстояние до Испании мы высчитали на следующий день, изучив морские карты эпохи, которая ещё не наступила. В который раз я упрекнул Огнеплюя в том, что он не пожелал воспользоваться преимуществами двадцатого века! Ну, хотя бы девятнадцатого. Карты, которыми мы располагали, изобиловали картинками, изображающими гигантских рыб и морских змеев, но я бы не поручился за их точность. Кроме того наши познания в морском деле были далеки от совершенства. У Анхе было больше практики, чем у меня, но я был более начитан, что впрочем, не давало никаких преимуществ. Курс мы проложили с горем пополам, и оставалось только надеяться, что нам удастся не промазать мимо Испании.

   А ещё я думал, что жестокий урок, полученный нами во время последнего приключения, не прошёл даром и теперь пираньи будут осмотрительнее и перестанут безрассудно бросаться в новые приключения, очертя голову. Напрасно же я надеялся! Впрочем, сначала был сюрприз.

   Продрав, как-то утром глаза, я увидел Монику, перегнувшуюся через фальшборт. Сначала я подумал было, что она рассматривает что-то в волнах, но звуки, раздававшиеся с её стороны, показали, что я ошибся - девушку рвало! Это было странно, ведь пираньи совершенно не были подвержены морской болезни, что же случилось?

   Первой моей мыслью было то, что Моника получила, какое-нибудь повреждение во время нашей схватки в монастыре и скрыла это.  Но никаких повреждений на ней не было видно. (По причине жаркой погоды на девушке были короткие панталоны и безрукавка нараспашку, одежда, которая практически ничего не скрывала.) Отравление тоже пришлось отбросить, так-как мы питались все из одного котла, а продукты добытые на берегу и в бухте, (битая птица и рыба), были засолены по всем правилам и сомнения не вызывали. В конце концов, отравиться мы могли только все вместе!

   После того, как совершенно зелёную Монику, вывернуло в десятый раз, мы собрали консилиум, который состоял из Анхе, меня, Огнеплюя, Щетинки, Занозы и Пчёлки. Мне пришлось вмешаться, чтобы оградить Монику от желания её подруг пощупать и помять ей живот. После долгих интимных расспросов и сопоставлений, был сделан один возможный вывод - Моника беременна!

   Это могло произойти только на корабле Лимо, когда мы на несколько часов оставили команду без присмотра. И как они только ухитрились? Не имея не только опыта, но даже представления о том, что к чему в таких делах! Поистине природу не обманешь. Когда мы собрали команду и напрямую спросили, кто ещё делал то, что сделала Моника, две пираньи сознались в этом без всякого стеснения.

   Девушки не чувствовали опасности для себя в таких делах и не испытывали никакого смущения, как это и подобает истинным детям природы не запуганным человеческими предрассудками. Они только изумлённо поглядывали на заболевшую Монику и пожимали плечами. Надо было видеть Огнеплюя! Он нервно расхаживал по палубе, уперев крылья в бока, отпускал словечки покрепче чем "каррамба" и сплёвывал искрами, рискуя поджечь корабль. Вот, когда я от души пожалел, что рядом нет моей высокоучёной сестрёнки Мегги! Из нас с братом повитухи могли оказаться неважные, на помощь остальных тоже было мало надежды. Конечно, рано ещё паниковать, но где-то через полгода мы должны были решить эту проблему. Допрос двух других "согрешивших" пираний выявил, что пополнение следует ждать ещё от одной, просто у неё беременность проходила без такого сильного токсикоза, какой свалил бедную Монику. Третья девица выскочила из этого приключения без потерь и приобретений, но нам хватило головной боли по поводу первых двух.

   - Каррамба! ...! ... ...! Вот поэтому я и не взял к себе на остров мальчишек! - Досадовал Огнеплюй, который никак не мог успокоиться. - Знал, что это произойдёт рано или поздно, но не думал, что так быстро и во время плавания! И куда глядели мои глаза? Интересно, а все ли признались? Может ещё кто-нибудь из них того..., а?

   В ответ на такие разговоры я только пожимал плечами. Даже если кто-то из пираний и в самом деле "того", но при этом молчит, то последствия от этого "того", либо есть и мы о них скоро узнаем, либо их нет, а тогда какая нам разница? Заботиться о моральной устойчивости этих юных пираток, было равносильно попытке  читать нотации птицам небесным! Да и так ли уж аморально то, что они сделали? С точки зрения природы в этом не было ничего аморального, а с точки зрения людей... Людьми здесь были только они сами, мы с братом всё же были драконами!

   Когда я говорил, что мы основательно запаслись продуктами на берегу, то несколько погрешил против истины. Наш рацион не отличался разнообразием, а запасы оказались вовсе невелики. Надо было предпринять новую экспедицию на берег, хоть при воспоминании о том, что произошло во время последней, у меня пропадало всякое желание это делать. Однако быстро пустеющие бочонки не оставляли нам выбора.

   Такой удобной бухты, как в прошлый раз, увы, не нашлось и нам пришлось встать на якорь недалеко от берега. В качестве шлюпки был использован плот, который мы всё это время вели на буксире. Я давно подумывал, что при случае нам необходимо обзавестись лодкой, но пока такой случай не предоставлялся.

   Прежде чем мы сошли на берег, Огнеплюй предпринял глубокую воздушную разведку и сообщил, что крупных поселений в округе не наблюдается, но чуть подальше есть небольшая рыбацкая деревня. Соваться туда я не собирался, выменивать еду всё равно было не на что, а грабить бедных рыбаков я бы пираньям не позволил. Впрочем, девушки ловили рыбу и охотились с поразительной ловкостью, а потому наши закрома быстро наполнялись и вскоре должен был наступить тот день, когда мы будем готовы отправиться дальше.

   Я жалел только, что нынче был не сезон для яблок, ведь яблонь на берегу росло великое множество, но они стояли все в цвету, словно стадо белоснежных овечек. Чтобы хоть как-то разнообразить наш стол, Анхе набрала несколько мешков, каких-то трав и кореньев среди которых я узнал дикий чеснок, остальные были мне не известны. Вобщем всё пока шло удачно.

   Беда пришла, на сей раз, со стороны океана. Как-то утром я выбрался из шалаша, служившего мне временным жилищем, и, взглянув на горизонт, заметил крохотную точку, как раз на линии, разделяющей небо и воду. Почти сразу рядом с первой появились ещё две, а чуть погодя ещё одна несколько поодаль от остальных. Я сразу понял, что это корабли, которые идут в нашу сторону и нехорошее предчувствие шевельнулось где-то в глубине души. Надо было решить, что делать - не двигаться с места в надежде, что нас не заметят или сняться с якоря и, как можно быстрее убраться отсюда. Я разбудил Анхе, ещё спавшую в соседней палатке и показал ей корабли, которые становились всё больше. Она довольно долго разглядывала их в подзорную трубу, пока я высказывал свои соображения.

   - Ну, вот, наконец, и добыча! - Изрекла эта пиратка, которая пропустила все мои слова мимо ушей.

   Каррамба! Мало нам несчастий! Вместо того чтобы избежать лишних неприятностей, мы теперь пойдём им навстречу и засунем голову в пасть тигру! Конечно, я попытался отговорить безрассудную девицу от этого безумства, и конечно потерпел в этом полный провал! Заработал только пару нелестных фраз в свой адрес. Было понятно, что Анхе желает выпустить пар и сделать это собирается не иначе, как по-пиратски.

   Не прошло и получаса, как наша галера летела навстречу неизвестным кораблям, которые буквально росли на глазах, становясь всё ближе и ближе. Мы с Анхе стояли на носу и по очереди глядели в подзорную трубу с мутноватыми стёклами.

   На первый взгляд к нам приближались обычные ганзейские суда, похожие на корабль Лимо, как родные братья. Но, что-то мне в них не нравилось! Что-то заставляло меня вновь и вновь разглядывать эти корабли, словно я собирался запомнить их в мельчайших подробностях. Я уже упомянул, что кораблей было сначала три, а потом появился четвёртый. Так вот, этот четвёртый вдруг куда-то исчез! Я не мог понять, куда он делся, не мог же он нырнуть?

   Решив не отвлекаться на это обстоятельство, я сосредоточил внимание на первых трёх. Что же в них такого, от чего так беспокойно у меня на сердце? Так, посмотрим! Пузатые бока, придающие судну хорошую устойчивость, но мешающие развить приличную скорость. Кормовые и носовые башенки для лучников. Это тоже не новость, ганзейские суда знакомы с пиратами не понаслышке, и путешествуют всегда с вооружённой охраной. Дальше - паруса, примитивной ещё, формы. До расцвета парусного искусства несколько веков, а пока это просто прямоугольники ткани на невысоких мачтах. Вот только почему они чёрные? Это что, пираты? Чепуха, чёрные пиратские паруса бывают только в детских книжках! А ещё на них, что-то нарисовано красным, но пока я не мог разобрать, что именно.

   Моё внимание привлекло обилие палубных надстроек, которого я на подобных судах никогда не видел. Это были какие-то сооружения, возле каждого из которых копошились по нескольку человек. Долгое время я не мог понять, что это, но вдруг в солнечных лучах блеснул широкий наконечник дротика. Катапульты! Эти корабли были сплошь уставлены катапультами и представляли собой плавучие стрелковые батареи! Я вновь навёл трубу на паруса. Конечно! На каждом был изображён поверженный красный дракон, насквозь проткнутый дротиком! Ко всему прочему на флагах, полощущихся на ветру, белым по чёрному, красовалось изображение отрезанной женской головы с распущенными волосами, пустыми глазницами и ощеренным ртом. Теперь намерения приближающейся к нам флотилии были яснее ясного: пристрелим дракона и оттяпаем голову "Белой Ярости"! Нас преследовала карательная экспедиция, а мы спешили прямо к ней в лапы!

   Когда я сообщил свои соображения Анхе, она стала похожа на тот рисунок, что я только что видел на флагах. Повернуть? Никогда! Полный вперёд! И мы налегли на вёсла, что было сил! Я говорю "мы" в прямом смысле этого слова, ибо Моника и та другая пиранья, имени которой я не помню, были поставлены к рулевому веслу, а их места заняли я и Анхе. Помню, в голове у меня мелькнула гротескная мысль: нами правят беременные женщины, куда это нас заведёт?

   Но вот мы сблизились с кораблями настолько, что стало возможно различить выражение лиц моряков столпившихся у фальшбортов. Эти рожи не сулили нам ничего хорошего. Скажу по другому - простые, грубые лица викингов, казались воплощением человеческой доброты и кротости по сравнению с физиономиями глядящих на нас ганзейцев.

   Анхе скомандовала поворот, и судно резко накренилось влево. Это было сделано, не для того, чтобы уйти от столкновения, а чтобы развернуться к неприятелю правым бортом и дать залп. Ганзейцы тоже стали поворачивать и благодаря их невысокой скорости это удалось им сделать быстрее! Я вдруг понял, в каком мы очутились положении и что сейчас произойдёт! Нас опережали на считанные секунды, ведь пока поворот не закончен из пушек, намертво закреплённых на палубе, стрелять было бесполезно, весь залп ушёл бы в сторону! Анхе крикнула нашим рулевым, и они ещё сильнее налегли на своё весло, так что галера чуть не зачерпнула левым бортом! Это нас и спасло! Ганзейцы поторопились, они дали залп из катапульт, как раз в тот момент, когда нос и правый борт нашей галеры были задраны к небесам, так что тучу дротиков мы приняли правой стороной корпуса!

   Наше судно вздрогнуло, словно от удара хлыстом! Я уже рассказывал, как во время абордажа корабля Лимо, дротик, выпущенный из катапульты, отбросил одну из пираний поперёк через галеру и пришпилил её к противоположному борту. Так вот, та катапульта была далеко не такой мощной, как те, которые прихватили с собой ганзейцы для охоты за "Белой Яростью"! Дротики, каждый толщиной с руку, войдя в правый борт нашей галеры, высунули свои широкие лопатообразные жала из палубы! Некоторые из них вообще пролетели насквозь и скрылись в волнах океана, но большинство так и осталась торчать в нашем корпусе и теперь мы вспахивали волны их оперением. Это заметно снизило наш ход, кроме того в трюме образовалась течь, но поворот был закончен!

   Анхе и ещё несколько пираний побросали вёсла и ринулись к пушкам, где их уже ждал Огнеплюй с тлеющими фитилями. Я тоже достал свою пушку, но пустить её в ход так и не успел. Залп грянул нестройно, но прежде чем всё заволокло дымом, я увидел, как ганзейский флагман вздрогнул, будто от удара снизу и на нём упала мачта. Но выяснять, что там происходит, было некогда, мы снова налегли на вёсла и под прикрытием дыма развернули галеру другим бортом к неприятелю.

   На это ушло немного времени, но ганзейцы успели перезарядить свои метательные орудия и снова дали залп первыми! Нас опять спасла их поспешность! Наверно пороховой дым сбил с толку этих стрелков и рой дротиков пронёсся над нашими головами, срезав почти все наши снасти и разорвав парус в клочья! Наш ответный залп был не лучше: из за того, что галера накренилась, навести пушки оказалось весьма непросто и большинство ядер перелетели вражеские корабли, не нанеся им никакого вреда. Только два-три выстрела продырявили парус одного из них, а одно ядро разнесло боевую башенку на другом. Насколько я мог видеть, стрелков в это время на башенке не было.

   Галера всё больше и больше кренилась на правый борт, а это значило, что течь в трюме усиливается. Помпа на борту имелась и две пираньи уже вовсю работали её рычагом, но так долго не могло продолжаться.

   - Надо уходить! - Сказал я Анхе, которая с угрюмым видом перезаряжала "Мамку".

   Девушка зло посмотрела на меня, но, взглянув в сторону ганзейцев, всё же согласно кивнула. От вражеского флагмана над волнами торчала одна корма, но два других корабля, почти не пострадавшие от наших выстрелов, делали разворот для удобного прицеливания и следующий их залп мог стать для нас роковым. Нам же было крайне сложно отбиваться, поэтому мы напоследок ещё раз шарахнули в сторону ганзейцев и, не выясняя результаты этого залпа, бросились наутёк, пока дым не рассеялся.

   Грести, когда судно завалилось на один борт, было крайне неудобно. Управлять им, наверное, было ещё труднее, поэтому мы виляли из стороны в сторону, но, несмотря на эту инвалидную походку, расстояние между нами и ганзейцами всё больше увеличивалось. Они стреляли в нас ещё и ещё, но попасть в судно, которое идёт зигзагами, оказалось непростой задачей. Правда, нашу корму украшали несколько засевших там дротиков, напоминавших общипанный хвост, но это никому не вредило. Я подумал было, что опасность миновала, но вдруг заметил ещё один корабль идущий нам наперерез! Откуда он взялся? Где прятался? Обдумывая эти вопросы позже, я пришёл к выводу, что он шёл в кильватере ганзейской флотилии и потому не был виден сначала, а потом в пылу битвы мы о нём просто забыли. И вот теперь настала пора вспомнить об этом новом преследователе. Вспомнить и ужаснуться!

   Прежде всего, это было не ганзейское судно. Оно напоминало скорее драккар, но явно не было изделием викингов. Шёл этот корабль, как и мы на вёслах, которые мерно взмахивали и опускались, выдавая отличную выучку мореходов. Как и у ганзейцев парус этого судна был чёрным, но на нём был изображён не дракон проткнутый дротиком, а христианский крест, объятый языками пламени.

    Если при приближении ганзейцев меня тревожило ощущение опасности, то теперь сомнений не было никаких - на нас надвигалась сама смерть! Анхе тоже поняла это, а когда на носу корабля-преследователя появилась фигура в чёрных доспехах, девушка вскрикнула, и в её голосе я услышал одновременно гнев и ужас! Человек, стоявший на носу приближающегося судна, был одет в воронёную кольчугу закрывающую всё тело, чёрный плащ с изображением того же пламенеющего креста и шлем похожий на ведро, который, как мне известно назывался "топфхельм" и был очень популярен у рыцарей раннего средневековья.

   Несмотря на то, что лицо этого чудовища скрывалось за стальным забралом, мы сразу узнали его - это был наш старый знакомый, настоятель монастыря воинствующей церкви, который не только выжил, но и сменил вид деятельности. Теперь, похоже, его целью стала поимка "Белой Ярости". Он тоже узнал нас и даже сделал в нашу сторону движение рукой одетой в чёрную перчатку, расшитую серебряными звёздами...

   Анджелика, пожалуйста, дослушай всё до конца! Я знаю, о чём ты сейчас подумала, но всё же прошу тебя, сядь и дай мне рассказать всё, как было!

   Итак, рыцарь в чёрных доспехах сделал в нашу сторону некий жест, который можно было принять за приветствие, но скорее это было выраженное в движении желание схватить! И он мог это сделать! Его судно заметно превосходило нашу покалеченную галеру в скорости и сейчас оно стремительно приближалось. Анхе попыталась достать преследователя пушечными выстрелами, но целиться через корму было невозможно, а развернуться для стрельбы, означало подставить борт под таранный удар.

   - Надо выбросить их! - Вдруг сказал Огнеплюй, указывая на пушки. - Необходимо облегчить судно!

   Анхе взглянула на него с тем же выражением, что и на меня, когда я предложил отступить, но и как тогда, тут же согласилась.

   - Слушай братец, - спросил я Огнеплюя, - а тебе не кажется, что сейчас неплохо было бы оказаться на твоём острове, а?

   - Кажется! Но я не могу открыть здесь проход между мирами. Таких мест вообще немного, и мы сейчас далеко от ближайшего. Думаешь, мне не приходило это в голову раньше? Если б мог, то открыл бы портал ещё тогда в монастыре!

   Пушки и ядра полетели за борт. У Анхе стояли слёзы в глазах. У меня тоже почему-то от всего этого сжималось сердце и, вынужден признаться, свою "вертлюгу" я всё-таки припрятал под скамьей, на которой сидел. После облегчения галера основательно прибавила ход, и расстояние между нами и преследователями несколько увеличилось. Но вскоре мы поняли, что этого мало! Пираньи дрожали от усталости, я и сам начал выбиваться из сил, а у противника, похоже, было вдвое больше гребцов.

   Кроме того, на палубе вражеского корабля начала выстраиваться абордажная команда в которой я узнал наших старых знакомых, воинственных монахов! Среди них даже, (вот сюрприз!), были двое раскрашенных в сине-белый цвет! А я-то думал, что всех их перебил тогда на подземном кладбище! Но ничего! Прежде чем нас порубят, в чём уже не было сомнения, я возьму их жизни, а если повезёт, то прихвачу с собой и отца-настоятеля!

   Я берёг дыхание для битвы. Понимал, что всего моего пламени не хватит, чтобы выиграть схватку с таким количеством противников, но для себя решил: они не одержат над нами лёгкую победу! Они получат такой фонтан огня, который запомнят надолго, даже если при этом сгорят мои лёгкие! Ах, если бы у нас был хотя бы такой огонь, каким я обладал до превращения!

   И вдруг я вспомнил - у нас есть огонь! Мы сбросили за борт пушки и ядра, но в пороховом погребе было ещё несколько бочонков с порохом! В очередной раз, бросив весло, я подозвал к себе Анхе и Пчёлку, которая лучше других разбиралась в огненном деле, и изложил им свой план. Он был прост, но действовать приходилось очень быстро!

   Наша задача состояла в том, чтобы пустить навстречу врагу плавучую мину. Но, как это сделать? На морских волнах не насыплешь пороховую дорожку, пушечный фитиль горит слишком медленно, предложение Огнеплюя поджечь порох плевком в отверстие в крышке бочонка тоже не встретило одобрения - его бы просто разорвало на тысячу перьев. Тогда Пчёлка предложила обвязать бочонки пучками соломы из тюфяков, пропитать солому маслом, поджечь и в таком виде спускать на воду навстречу вражескому судну. Это могло сработать, и мы принялись за дело!

  Когда бочонки были готовы, мы расположились на корме и приступили к бомбардировке своих преследователей. Пчёлка подавала мне очередной бочонок, Анхе подносила к нему факел, а я, что было силы, швырял этот снаряд во врага!

   Первый же бочонок взорвался перед носом вражеского корабля и поднял фонтан воды, залившей отца-настоятеля и его воинство. Вреда от этого не было никакого, но впечатление на противника было произведено, неприятель заволновался! Второй бочонок проплыл мимо и взорвался далеко за кормой неприятеля, третий вообще зашипел и погас, волны отнесли его в сторону. Когда я кидал четвёртый, то надеялся забросить эту бомбу на вражеский борт, ведь корабли были уже близко. Но мне не хватило совсем чуть-чуть, и бочонок плюхнулся у борта догонявшего нас судна.

   Я видел, как он приводнился между вёсел и пару раз стукнулся о корпус корабля, но взрываться не собирался! Я потянулся за следующим бочонком и тут у меня над ухом хлопнул выстрел! Стреляла Анхе, положив длинный ствол пистолета на сгиб локтя. В следующее мгновение грохнул взрыв и со стороны вражеского корабля тучей полетели щепки, пополам с водяными брызгами! Когда дым рассеялся, мы увидели, что в левом борту нашего противника, выше ватерлинии, зияет пробоина размером с доброе окно, а вместо большинства вёсел торчат обломанные палки!

   Эта маленькая победа вызвала у пираний бурю восторга! Девушки вскакивали с мест, прыгали, делали в сторону врага неприличные жесты и выкрикивали оскорбления, достойные портового сброда, каким его рисуют в романах! Нам с Анхе пришлось наводить порядок, чтобы этот успех не превратился для нас в проигрыш.

   Противник остановился ровно настолько, сколько требовалось для замены сломанных вёсел новыми. Пробоина в борту не мешала кровожадной братии гнаться за нами, и нам пришлось напрячь последние силы, чтобы не дать снова сократить расстояние между судами.

   У нас оставалось ещё пять бочонков с порохом, но надеяться на то, что удача так и будет сопутствовать нам, было глупо. Требовалось другое решение. Я лихорадочно соображал, что бы такое придумать и тут мой взгляд упал на плот, так и остававшийся привязанным за кормой и о котором все забыли. Ну конечно! Мы же могли покончить с врагом одним ударом! Правда, шансы были невелики, но попробовать стоило!

   Сказано-сделано! Проворная, словно белочка, Пчёлка, вмиг оказалась на плоту и стала ловко принимать у меня заветные бочонки. Закрепить их на мокрой и скользкой поверхности было непросто, но девушка справилась, и теперь оставалось только взобраться обратно на борт, поджечь наш импровизированный брандер и перерезать верёвку.

   В этот момент девушка вскрикнула и упала на одно колено! Из её бедра торчала стрела, вошедшая по самое оперение! Я хотел было подтянуть плот к корме, чтобы втащить Пчёлку на борт, но у меня в руках остался лишь обрывок буксирного троса: девушка сама перерезала верёвку взмахом ножа!

   Дальше всё происходило, как в кошмарном сне. Следующая стрела пробила пиранье плечо, ещё одна впилась в бок! Течение быстро сносило обретший свободу плот в сторону вражеского корабля. Не имея управления, он несколько раз повернулся вокруг своей оси, но лица Пчёлки мы уже не видели. Теперь она опустилась на оба колена и склонила голову на грудь. Плот был уже совсем рядом с чёрным кораблём, стрелы всё чаще ударяли в него, застревая в брёвнах и привязанных на них бочонках, пробивая насквозь неподвижное тело девушки стоящей на коленях. Вдруг Пчёлка шевельнулась, и в руке у неё блеснуло что-то маленькое. Пистолет! Это был карманный пистолет, такой же примитивной конструкции, как те которыми пользовалась Анхе! Девушка приставила его к одному из бочонков и...

   Не знаю, что прозвучало громче над водной гладью, взрыв, от которого нос вражеского корабля взметнулся, словно подброшенный гигантской рукой или вопль, вырвавшийся у Анхе вцепившейся в корму обеими руками?!

   Чёрный корабль подбросило взрывом так, что он едва не сделал кувырок через голову! Воины, стоявшие на его палубе, сыпались в воду, как горох и тяжёлые доспехи сразу же тянули их на дно. Пробалансировав на собственной корме, словно цирковой конь, вставший на дыбы, корабль через мгновение рухнул обратно и завалился на бок. Нос его был разворочен и он быстро погружался в морские волны. А в это время я отчаянно боролся с Анхе, которая рвалась прыгнуть с кормы и всё выкрикивала имя погибшей подруги! Но спасти бедную Пчёлку было уже нельзя. Её тело стало частью океана, а душа присоединилась к тем, кого мы потеряли в этом безумном походе!

Прозаик

Автор: КаеДеКлиари
Дата: 04.01.2018 07:02
Сообщение №: 178205
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Кае де Клиари

Колдовской замок
(роман)
Часть V. "Интермеццо, интермеццо"
(глава 6; интермеццо 19-б)


   Корпус тонущего корабля уже почти полностью скрылся под водой. На поверхности плавало множество обломков, среди которых то и дело всплывала, чья-нибудь голова, но пираньи не знали жалости! Живой это был человек или мёртвый, пуля из мушкета, извлечённого откуда-то на свет, отправляла тонущего обратно в пучину. После трагической гибели Пчёлки я не мог остановить это бессмысленное кровопролитие, да честно говоря, и не хотел! Враг получил по заслугам. Попади мы в лапы воинствующей братии, на пощаду рассчитывать не пришлось бы.

   И вдруг, я не поверил своим глазам! Рядом с обломком мачты показалась голова в чёрном шлеме похожем на ведро! Почти сразу в него ударила пуля, но, не пробив стальную личину, отскочила, словно мячик от стенки! Крепкую же броню надел на себя отец-настоятель! Наверно этот шлем из толстенного металла был невероятно тяжёл, как же тогда он мог держаться на поверхности воды? Охваченный жаждой мести, я выдернул из под скамьи свою пушку, и тут... новый удар потряс нашу галеру!

   Увлёкшиеся трагическими событиями, которые развернулись у нас на глазах, мы совсем позабыли про два ганзейских судна, оставшихся позади! Оказывается, они не прекратили преследования и, несмотря на тихий ход, догнали-таки нас в тот самый момент, когда мы были почти беспомощны.

   Удар, от которого вздрогнула галера, был вызван дротиками, впившимися в левый борт и палубу. Чудо, но никто от этого снова не пострадал! Вероятно, ганзейцы были теми ещё стрелками, однако положение было скверным. Девушки буквально падали от усталости, корабль был основательно повреждён, а наш главный козырь, бронзовые красавицы - пушки, покоились на дне океана и могли увидеть дневной свет, только через восемь-десять столетий!

   Я понял, что госпожа Фортуна сегодня не на нашей стороне и умереть всё же придётся. Что ж, помирать, так с музыкой! Я собирался сыграть соло на единственной оставшейся у нас чугунной "трубе", а когда наиграюсь на ней вдосталь, устроить фейерверк и танцы с саблями! Анхе, успокоившаяся, ввиду новой опасности, встала рядом со мной с двумя пистолетами в руках. Огнеплюй взлетел на мачту и, судя по тому, как он то раздувался, то сдувался, охотников за "Белой Яростью" ждал не один, а два огненных смерча!

   Ганзейцы больше не стреляли. Они вообще не торопились. В этом было, что-то обыденное и зловещее, как в действиях мясника, который не думает о боли, крови и страданиях, и видит в своих жертвах только пищу. Пираньи оставили забаву с добиванием утопающих монахов и вытащили ножи, приготовившись к драке.

   В последний раз оглядел я своё воинство и внутренне содрогнулся. Девушки показались мне такими юными, такими хрупкими, по сравнению с мордатыми мужиками, угрюмо глядящими на нас с борта приближающегося судна! А ещё, пираний было так мало!..

   Ганзейские корабли собирались взять нас в клещи, но действовали они не одновременно. В то время пока один уже готов был встать с нами борт-о-борт, другой совершал манёвры, чтобы подойти с противоположной стороны. Мы не противились тому, что на борт нашей галеры закидывались абордажные крючья. Схватка была неизбежной и чем скорее она начнётся, тем лучше! Ганзейцы по-прежнему не стреляли, и это было их ошибкой: сейчас мы были беззащитны от обстрела, а ответить нам было нечем.

   Но вот борта кораблей столкнулись, и я тут же вскинул свою пушку. Заряд картечи срубил двоих здоровенных моряков, словно удар топором! Пистолеты Анхе рявкнули и ещё двое ганзейцев рухнули на палубу, обливаясь кровью! Анхе успела выстрелить дуплетом ещё дважды, бросая при этом пистолеты за борт, чего до сих пор не делала никогда. Значит, она тоже не надеялась выжить! Я смог перезарядить и снова разрядить пушку только один раз, но это стоило жизни ещё двум или трём нападающим. И тут понеслось!

   Нет, мы не были пассивной беспомощной жертвой! Сейчас вообще было трудно понять, кто на кого напал! Пираньи с визгом прыгали на борт атакующего корабля и вцеплялись в своих противников, как разъярённые кошки! Анхе выхватила обе свои тонкие сабли и присоединилась к общему веселью! Я тоже не остался в стороне и использовал пушку в качестве палицы, благо такой опыт у меня имелся! Моя широкая тяжёлая сабля так и осталась в подземелье монастыря, который мы сожгли, поэтому приходилось драться дробящим оружием...

   Бородатая рожа с выпученными глазами и открытым в крике ртом, на миг появилась передо мной и тут же разлетелась, словно гнилой арбуз от удара чугунным стволом! Следующим движением я проломил прикладом чьи-то рёбра, а ударом локтя отправил за борт, подвернувшегося под руку ганзейца! Затем всё вокруг закружилось, в воздухе мелькали десятки рук с зажатым в них оружием и без него, рук со скрюченными пальцами, красными от крови, рук целых, беспалых и совсем  отсечённых от тела. Уворачиваться от ударов стало невозможно, и лишь чудом я оставался невредим, если не считать многочисленных неглубоких порезов. Перед моими глазами промелькнула пиранья, судорожно схватившаяся за древко копья, торчащее у неё из живота! Глаза девушки уже подёрнулись пеленой бессмысленности, но оскаленные зубы всё ещё сжимали чьё-то ухо, вырванное с корнем!  Потом я едва не растянулся, когда наступил на отрубленную лысую голову, скользкую от крови и краем сознания отметил, что это работа Анхе, а потом...

   Потом они навалились всем скопом и смяли нас! Это уже нельзя было назвать битвой или даже дракой! Это была жуткая резня в невероятной тесноте тел, когда для большинства опасность быть раздавленными была не меньшей чем получить удар клинком! Нас просто задавили числом.

   Над палубами обоих сцепившихся кораблей повисла странная тишина, пришедшая на смену грохоту боя! Конечно, эта тишина не была полной: натужное пыхтение, стоны, лязг металла, скрип зубов... Я даже слышал плеск волн и хлопанье паруса на ветру!.. Всё! Это было поражение, но по моему разумению ещё не финал! Последний удар должен был испортить ганзейцам победу, и я решил нанести его немедленно! Единственное чего я боялся, это того, что мне в тесноте не хватит дыхания!

   Вдруг, клубок человеческих тел рассыпался, и тишина вновь взорвалась криками и звуками ударов! Ничего не понимая, я сумел подняться на колени и тут же получил по физиономии чем-то плоским и деревянным, вероятно обломком весла. Это, однако, спасло меня от удара топором, вжикнувшим у самого носа! Но в следующий момент меня оставили в покое. Ганзейские головорезы повернулись спиной ко мне и уцелевшим пираньям, среди которых я с облегчением заметил Анхе в рваной, окровавленной одежде, с единственным обломком сабли в руках.

   Поведение противника имело лишь одно объяснение: на ганзейцев, уже готовых праздновать победу, напал кто-то ещё, и этот кто-то был пострашнее нашей израненной команды! В следующее мгновение я увидел этого нежданного союзника.

   Точнее сказать, я его почувствовал! Удар, сотрясший оба сцепленных корабля, сбил с ног и ганзейских моряков, и едва живых пираний, пытавшихся подняться из кровавого месива! Мне показалось, что оба корабля попросту рассекли взмахом меча! По крайней мере, с "ганзейцем" так оно и было: нечто огромное, похожее на гигантский лемех плуга, врезалось ему в борт и раскололо, словно топор сухое полено! Я даже не сразу понял, что это был окованный металлом нос корабля, такого же, как он сам, только превращённого в плавучую крепость! И это судно протаранило ганзейский "бочонок" почти до середины палубы! Но это было только начало! Когда затих скрип и треск рвущегося дерева, над бронированным бортом возникло около десятка арбалетчиков, которые разом щёлкнули механизмами своих метательных устройств. С такого расстояния промахнуться было невозможно, каждый болт, выпущенный почти в упор, нашёл свою жертву, а то и две и не менее дюжины ганзейцев рухнули, как подкошенные!

   В следующий момент на палубу высыпала абордажная команда! Я не оговорился - именно высыпала, а не вышла! Невысокие загорелые люди, голые по пояс, одетые лишь в короткие штаны и банданы. Вооружённые длинными ножами и короткими дубинками, они накинулись на оторопевших ганзейцев с каким-то развесёлым кровожадным остервенением! Белозубые улыбки, сверкающие глаза, жилистые руки, наносящие молниеносные удары сбитому с толку противнику! Как они напоминали мне наших пираний, только мужского пола!

   Ганзейские моряки, несмотря на то, что втрое превосходили числом нападавших, дрогнули и сбились в кучу, словно стадо овец атакованное волчьей стаей!

   Вдруг нашу причудливую сцепку из трёх кораблей потряс новый удар! Я оглянулся и чуть не уронил пушку! Второй «ганзеец», о котором я успел забыть, припечатался борт-о-борт с нашей покалеченной галерой! Но это было ещё полбеды! Этот корабль горел словно факел, а его команда, забывшая о намерении взять нас на абордаж, металась в тщетных попытках потушить пожар!

   Вот значит, на что направил свои силы Огнеплюй! Хорошая работа! Но не это заставило мои волосы подняться дыбом! На борту горящего "ганзейца", не обращая никакого внимания на огонь, стоял, опершись на двуручный меч, отец-настоятель, собственной персоной! Я сначала не поверил своим глазам, но тут же увидел вмятину, оставленную мушкетной пулей над смотровой щелью топфхельма.

   Да, это был он! А ещё, рядом с ним, как ни в чём не бывало, стояли оба синерожих урода, которых я считал утонувшими. Правда теперь их волосы были мокры и спутаны, а краска покрывающая лицо и тело размыта водой, так, что они казались просто грязными, но на губах у них играли те же кровожадно - идиотские ухмылки, а глаза горели настоящим безумием! Да, эти трое пришли за "Белой Яростью" и были намерены добиться своего!

   Увидев такую подмогу, ганзейцы воспрянули духом и стали активней отбиваться от наседавших на них... пиратов? Но мне было не до ганзейцев. Чёрный рыцарь и двое цветных убийц шли к Анхе, вокруг которой сгрудились израненные пираньи. Я заставил себя не думать, что от нашей команды осталась едва половина! Я поднялся на ноги и едва не рухнул от боли: оказывается, в икре у меня торчал матросский нож пробивший кожу сапога и живое тело, который я в пылу драки не заметил! Вырвав эту занозу, я ухватил покрепче своё орудие и встал на пути приближающихся врагов. Шансов у меня не было никаких, и я понимал это, так-как знал, каков в бою этот отец-настоятель и его свита, но выбора у меня тоже не было!

   - Позвольте это сделать мне, дон Драгис! - Сказал, где-то сзади меня знакомый голос.

   Я обернулся. Передо мной стоял рыцарь в сверкающих доспехах превосходной работы. В одной руке он сжимал уже известный мне кончар, а в другой был небольшой овальный щит, удобный для фехтовального поединка. Дон Самбульо! Так вот кто пришёл к нам на помощь так вовремя, что это казалось чудом! Не найдя, что сказать, я утвердительно кивнул и уступил дорогу.

   Этот поединок напоминал схватку тигра с носорогом! Могучие удары двуручного меча, казалось, были способны разрубить пополам человека в сверкающих доспехах. Скорее всего, так бы оно и случилось, попадись он под широкий воронёный клинок, но не тут-то было! Гибкий и подвижный, несмотря на то, что был одет в сплошную сталь, дон Самбульо ловко уходил от прямых ударов, время от времени отводя их щитом, а сам в ответ наносил опасные уколы своим смертоносным оружием способным пробить любую кольчугу! Отцу-настоятелю приходилось нелегко, но он был опытный боец, и танец смерти, затеянный этими двумя профессионалами, затягивался.

   Однако стоять и смотреть на их поединок я не мог: бой продолжался, и на мою долю достались оба сине-белых помощника кровожадного монаха. Повадки этих "красавцев" были мне уже знакомы. Тем не менее, мой первый удар пришёлся в пустоту, и я обругал себя последними словами за неуклюжесть. Ведь только что размалёванная синяя рожа была передо мной и вот она словно растаяла, как туман в солнечных лучах!

   В тот же момент вокруг моей шеи несколько раз обернулся кожаный ремешок с коротенькими шипами, хищно впившимися в кожу. Я рванулся, что было сил, но только туже затянул удавку! В отчаянии я стал наносить вслепую беспорядочные удары, но мой противник всё время оказывался за спиной. Вам приходилось ловить комара, который подлетает то к одному, то к другому уху, но всегда держится со стороны затылка? Впечатление было такое же, только этот "комар" уже ухитрился перехватить мне дыхание!

   Цветные круги поплыли у меня перед глазами. Вероятно, шипы на ременной удавке были смазаны чем-то парализующим. Не в силах удержаться на ногах, я выронил пушку и рухнул на колени, и тут же мне на плечи прыгнул этот проклятый душитель! И это стоило ему жизни! Мистер "Синяя образина" решил, что я больше не способен сопротивляться, но он ошибся! Почувствовав, что противник оседлал меня, я просто сдёрнул его вниз и припечатал о палубу! Не знаю, сразу ли я его убил или только оглушил первым ударом, но ярость настолько затуманила мой рассудок, что я уже ничего не соображал, а продолжал ломать кости и отрывать конечности у безжизненного тела!

   Но вот я смог остановиться, сорвать с себя проклятый ремешок и оглядеться вокруг. Бой прекратился, обе стороны просто стояли и наблюдали за поединками между доном Самбульо и чёрным рыцарем и между мной и цветным убийцей. Но ведь синерожих было двое, тогда где же второй? Оказывается он тоже стоял в стороне и выжидал, вместо того, чтобы прийти на помощь товарищу. На его физиономии можно было прочесть смешение чувств: недоверие, недоумение, злобу, отчаяние, страх...

   Вдруг он резко развернулся, издал душераздирающий визг и прыгнул, словно внезапно распрямившаяся пружина, в ту сторону, где стояла Анхе! Уже в полёте этот дьявол вскинул руки, к пальцам, которых были привязаны стальные лезвия смазанные, какой-то зелёной дрянью! Я понял, что сейчас произойдёт, если никто не остановит этого ядовитого шизофреника!

   Словно во сне я сунул руку в сапог, выхватил оттуда вагрский акинак и метнул его, что было силы! Вообще-то я кидаю ножи довольно средне, у Анджелики это всегда лучше получалось, но тут мне повезло - клиновидный меч настиг убийцу до того, как он снова коснулся палубы и вошёл ему между лопаток по самую рукоять! Пираньи приняли на свои клинки уже безжизненное тело.

   А между тем схватка дона Самбульо с отцом-настоятелем была в самом разгаре. Оба противника, казалось, не ведали усталости. Оба были невредимы, и каждый показывал великолепную боевую выучку. Чёрный рыцарь работал, как машина, воздух гудел от взмахов его меча. Дон Самбульо продолжал кружить вокруг него, но, несмотря на молниеносные движения его оружия, отец-настоятель оставался невредим. Не представляю себе, сколько мог продолжаться этот поединок, если бы противники бились на ровном поле? Но здесь, среди валяющихся под ногами изломанных предметов и человеческих тел, случилось именно то, что должно было случиться: уклоняясь от очередного выпада вражеского меча, дон Самбульо поскользнулся в луже крови и...

   Громадная фигура отца-настоятеля, рыцаря в чёрных доспехах нависла над человеком, отчаянно пытающемся сохранить равновесие. Двуручный воронёный меч был занесён для удара, который уже нельзя было отвести. Дон Самбульо опрокидывался навзничь и я понял, что он обречён. Вот чёрный клинок ринулся вниз, с воем рассекая воздух... Признаюсь честно, я зажмурился!

   - Не-ет! - Разорвал звенящую тишину девичий крик и гибкое тело метнулось к сражающимся.

   Всё это длилось, какие-то невероятно долгие доли секунды, но я всё же успел подумать, что если Анхе успеет встать между ними, то здесь будет не одна, а две жертвы!

   Тот, кто бывал в подобной ситуации, знает, что мгновения при иных обстоятельствах имеют свойство растягиваться. Я видел, как Анхе занесла руку для удара, а чёрный рыцарь слегка повернул к ней голову, но тут же снова переключил внимание на продолжавшего падать дона Самбульо, по-видимому, не увидев для себя опасности. Пиратка налетела на отца-настоятеля сбоку, и обломок её сабли бессильно звякнул о его кольчугу!

   Анхе тут же отскочила от закованного в сталь великана, словно мячик, ударившийся о скалу, но вероятно этого хватило, чтобы отвлечь его внимание на немыслимо краткий миг! И тут случилось чудо! Я называю это чудом, потому, что ни до, ни после не видел ничего подобного.

   Дон Самбульо, понял, что сейчас произойдёт катастрофа и нанёс ответный удар! С нормальной точки зрения это было невозможно, так-как у него не было опоры, и собственный вес увлекал его вниз. Но это был не обыкновенный удар! Я видел, как рука кабальеро, держащая клинок, размазалась в воздухе, став словно прозрачной, и в следующий миг острое жало пробило кольчужную грудь отца-настоятеля и высунулось из его спины на две ладони! Чёрный рыцарь покачнулся и медленно опустил свой меч, потом он, как бы в недоумении посмотрел на клинок, торчащий из его груди, но уже через секунду упал на колени, а потом завалился на бок!

   Казалось, прошла целая вечность. Дон Самбульо и Анхе стояли, обнявшись, над своим поверженным врагом и, как зачарованные, смотрели на него. Казалось, они не в силах поверить собственным глазам!

   - Сеньор Драгис! - Вдруг сказал испанский гранд, повернув голову в мою сторону. - Я прошу у вас руки вашей племянницы, сеньориты Анхелики!

   Вот уж чего я ожидал сейчас меньше всего! По правде, такая просьба должна была относиться не ко мне, а к старине Ванхагену или даже скорее к Огнеплюю. Но был ли ещё жив Ванхаген, этого я не знал, а Огнеплюй конечно не мог раскрыть своё инкогнито! Короче, я колебался с ответом. В это время взъерошенный красный попугай свалился откуда-то сверху на плечо Анхе, и выразительно глядя мне в глаза, каркнул:

   - Каррамба?!

   Я проглотил комок, откуда-то взявшийся в горле, и просто сказал:

   - Даю согласие!

   Страшный треск сопроводил мои слова, словно поставив точку под решением судьбы. Это на нашей галере упала мачта! Увлечённые поединком, мы совсем забыли про пожар, который вовсю полыхал на двух сцепленных судах и теперь овладевал четвёртым.

   - Все на борт! - Скомандовал дон Самбульо и его команда, подхватив под руки уцелевших пираний, тут же выполнила этот приказ.

   Я подобрал свою пушку, выдернул акинак из тела дохлого сине-белого монстра и последовал за всеми.

   - А как же мы? - Крикнул кто-то из ганзейских моряков, которые уже не думали о драке.

   Дон Самбульо, скомандовавший было отход от пылающих кораблей, дал знак своим людям остановиться и вернулся на нос судна.

   - Если кто из вас желает послужить княжескому дому Самбульо, - сказал он внушительно, - того я охотно приму в команду, которую считаю своей семьёй! Затаивший злобу или обиду, пусть лучше остаётся на месте, потому, что с предателями я расправляюсь вот так!

   При этом он указал куда-то вверх. Я поднял голову и увидел, какой-то крупный предмет, похожий на грушу, который висел на рее. В следующее мгновение я понял, что это было, и вздрогнул от увиденного: там между натянутых снастей висел почерневший труп Лимо, неудачливого купца, стукача и лицемера! Так вот, значит, какая судьба постигла сладкоречивого мерзавца?! Поделом тебе, иудино отродье, обречённое на верёвку за патологическую склонность к подлости и  предательству!

   Ганзейцы явились на корабль дона Самбульо в полном составе, продемонстрировав, таким образом, что не держат ни зла, ни обиды на того кто едва не отправил их на дно морское. Мы тут же отчалили и сразу пошли полным ходом от места морского сражения. Удивительно, но никто не смотрел назад, только я кинул взгляд в ту сторону, где зажатая между двух кораблей, полыхала наша галера.

   Анхе не отрывала глаз от своего рыцаря в сверкающих на солнце доспехах, и казалось, не видела больше ничего вокруг, а пираньи, (вот, кошки!), уже вовсю мурлыкали с белозубыми смуглыми головорезами под хмурые взгляды ганзейцев, держащихся особняком.

   Прошло несколько часов, и мы снова сидели в каюте дона Самбульо, и пили его превосходное вино. Здесь совсем ничего не изменилось и мне даже почудилось, будто приключения последних трёх месяцев, это лишь игра моего воображения, навеянная винными парами и ритмичным биением волн за бортом. Но, увы, это не было игрой воображения и всё что с нами случилось, было на самом деле.

   После того, как мы, как могли, разместились на борту корабля дона Самбульо, ранее принадлежавшего купцу Лимо, который сейчас украшал своей особой главную мачту, я произвёл поверку того, что осталось от команды "Белой Ярости" и втихаря облился слезами.

   Когда мы отплывали из такой далёкой и такой мирной бухты с острова, лежащего в другом измерении, нас было тридцать шесть человек, не считая попугая, а теперь я насчитал только двенадцать пираний, половина из которых была тяжело ранена. Мы даже не смогли должным образом похоронить погибших, и их тела поглотил огонь. Впрочем, это, наверное, и было самое достойное погребение, какое можно придумать для воителей.

   Среди выживших, к моей радости, оказались обе будущие мамочки, которые, каким-то чудом отделались в драке незначительными царапинами. Сейчас головорезы, так, кстати, пришедшие нам на помощь, вовсю ухаживали за девушками, проявляя при этом основательные познания во врачевании и удивительную галантность, которую трудно было предполагать, глядя на их дикарский вид. Увидев это, я невольно вздохнул и подумал, что в команде Анхе скоро будет много мамочек. Впрочем, это была уже не моя проблема.

   - Когда я проснулся и не увидел вашего корабля, - рассказывал дон Самбульо, - первым делом я вытащил подлеца Лимо из его конуры и подробно расспросил его, куда могла деться галера сеньориты Анхели? И что бы вы думали? Этот плут начал лгать мне в лицо, будто он сам видел, что ночью команда "Белой Ярости" перерезала канаты, и судно скрылось в тумане! Он думал, что я новичок в морском деле, не знаю, что при такой погоде, какая стояла тогда, никакого тумана быть не могло! Кроме того, верёвки от абордажных крючьев были обрезаны человеком, стоявшим на борту нашего корабля, а не как ни со стороны галеры. Когда я поднял Лимо за шкирку над палубой и высказал ему всё это, он заверещал, что всё сделал правильно и так будет лучше, но я не дал ему договорить и швырнул через весь корабль, так, что он едва не улетел за борт. Знаете, что он тогда удумал? Натравил на меня свою команду, приказал этим мужланам связать меня и бросить в трюм! Это стоило жизни, двоим из них, а ещё нескольких я основательно потрепал, но они справились, навалившись на меня всем скопом! Не знаю, сколько я провёл в трюме среди пыльных мешков и крыс, но я поклялся, что мерзавец Лимо сполна заплатит мне за оскорбление! Дважды в день мне приносили еду и вино, причём не моё прекрасное вино, а ту кислятину, которой Лимо потчевал свою команду, пойло годное только для травли крыс! Делал это один и тот же бывший стражник, из тех, которых купчишка нанял в Амстердаме для охраны своего корыта. В конце концов, я разговорился с этим парнем и выяснил, что жирный скупердяй платит этим молодцам крайне мало, что они недовольны скверным к ним отношением и что многие непрочь сменить службу. Я предложил ему сделать это незамедлительно, а также попросил пригласить всех желающих вступить в команду, которую я намерен собрать прямо сейчас. Их не пришлось долго уговаривать и вот в один прекрасный день, а точнее прекрасную ночь, я вышел из трюма в сопровождении дюжины воинов, которых тут же привёл к присяге, ну и щедро заплатил, конечно! Мы не скрывались, и наше появление было замечено сразу. Лимо выскочил на палубу с руганью, но увидев меня, сообразил, в чём дело и призвал своих людей к оружию! Впрочем, схватка была не долгой. Большая часть команды сдалась, остальных мы побросали за борт, а негодного купчика подвесили сушиться на рее, где, на мой взгляд, он смотрится лучше, чем внизу! Как хотелось мне тут же отправиться на поиски сеньориты Анхели! Но я понимал, что врядли застану вашу галеру стоящей на том же месте, ведь прошло порядочно времени, а ещё, к такому походу требовалась подготовка, и я решил сначала заехать домой. Моё родовое поместье находится на побережье и кроме разных прочих прелестей, располагает удобной бухточкой, в которой и был произведён ремонт корабля. Прежде всего, я ликвидировал остатки той стрелковой башенки, которую вы тогда разнесли, сеньор Драгис. Затем, немного подумав, убрал и вторую. Это сделало корабль не столь неуклюжим в управлении, каким он был до сих пор. Потом я велел обшить борта листовым железом и приделать на носу таран. Таким образом, торговый корабль стал боевым! Потом я реорганизовал команду. Моряков не пригодных к морским сражениям, отпустил с миром, амстердамцев сделал арбалетчиками, благо у них это лучше всего получалось, а в качестве матросов и морской пехоты нанял местных свирров, (вы видели, каковы они в деле). Забавные ребята, эти свирры. Не цыгане, не крестьяне, а что-то среднее. Бойцы, каких поискать, но не злые, а скорее весёлые. Они попросились ещё к моему прадеду в качестве арендаторов и с тех пор живут на наших землях, так что мы с ними давно друг друга знаем и вполне понимаем. Вобщем, подготовившись, таким образом, я отправился в обратный путь и всю дорогу молил Небо о встрече! Я согласен был даже быть атакованным вами, сеньорита Анхелика, лишь бы ещё раз увидеть ваш прекрасный облик! Но вышло ещё лучше! Представьте моё удивление и восторг, когда сегодня я увидел знакомый парус с драконом! Потом вдруг ко мне прилетел ваш попугай, проорал, что-то чего я не расслышал, но при этом он всем своим видом показывал, чтобы я следовал за ним! Удивительно умная птица! Я понял, что у меня появился шанс оказать вам услугу и решил, во что бы то ни стало, этот шанс не упустить! Ну, а остальное вы знаете! А теперь, если вас это не слишком затруднит, расскажите, что с вами случилось с тех пор, как мы расстались, и как вышло, что вам пришлось сражаться с целой эскадрой?

   Вопрос был задан Анхе, но я видел, что девушка, как и в тот раз, находится в прострации и решил прийти ей на помощь. Мой рассказ был долгим, и я не буду приводить его здесь, так-как вы уже знаете о наших приключениях. Во время моего повествования дон Самбульо не раз выражал своё удивление и восхищение, а в конце попытался объяснить нам кое-что, насчёт того края, где мы так вляпались в историю с монастырём. По его словам это была страна каких-то "иров", но как я не ломал голову, всё равно не смог понять, что это была за местность и что за народ мы там встретили. Впрочем, я никогда не был силён в географии Земли, а взглянуть на мир сверху, увы, не имел возможности.

   Разговор затянулся до утренней зари. Взглянув на нашу пиратку, я вдруг понял, что девушка попросту спит с открытыми глазами и потихоньку сказал об этом дону Самбульо. Тот сразу же прекратил разговор, потом мы аккуратно переложили спящую Анхе на его кровать и удалились, оставив каюту в её распоряжении. Хозяин судна посетовал, что не может устроить меня подобающим образом - других кают на корабле не было, но я уверил его, что это пустяки и что я найду себе место, где-нибудь на палубе, как впрочем, это предстояло сделать и ему самому.

   Не знаю, почему мне вдруг пришло в голову перед сном полюбоваться на восходящее солнце, ведь я буквально падал с ног от усталости? Я стоял у борта и смотрел, как громаду облаков, словно сияющие клинки мечей, пронзают лучи, невидимого ещё светила! Эта картина была настолько красива, что я не сразу сообразил, что кто-то уже некоторое время теребит меня за рукав. Повернув голову, я увидел Огнеплюя, сидящего на фальшборте. Казалось, он тоже любуется рассветом, но я понял, что у брата есть ко мне разговор.

   - Ты должен уйти. - Сказал он мне без всяких вступлений.

   - Я мешаю? - Спросил я, хоть и сам понимал, что мешаю.

   - Послушай! - Продолжал он мягко и вкрадчиво, что совершенно не было похоже на то, каким я привык видеть брата раньше. - Я очень благодарен тебе за помощь! Честно говоря, без тебя я бы не справился, но теперь твоё присутствие здесь нежелательно. Пойми, их теперь двое, и третий, (дядя он или не дядя), третий - лишний! На меня не смотри - я попугай! И думаю оставаться попугаем лет пятьсот - семьсот или около того. А ты... Ты ведь хочешь встретиться со своей возлюбленной?

    Я ответил утвердительно. Сердце, как сумасшедшее забилось у меня в груди, так, что я едва мог сдерживать дрожь в руках. В голове, как-то странно потяжелевшей, пронеслась только одна мысль - Неужели?!

   - К сожалению, я не могу отправить тебя прямо к ней. - Поспешил разочаровать меня Огнеплюй. - Я попросту не знаю, где она. Впрочем, я даже не знаю кто она. Познакомь, когда найдёшь, мне жутко любопытно взглянуть на ту, которая сумела сделать из тебя человека. Так вот, я отправлю тебя в тот мир, где наш с Анхе остров. Там отдохнёшь, отлежишься, а потом я постараюсь тебя навестить и мы что-нибудь придумаем! Идёт?

   Мне пришлось согласиться. Я чувствовал, что он прав, и другого выхода нет. Оставалось выяснить детали.

   - Так! - Потёр крылья Огнеплюй, вмиг став деловитым и рассудительным. - Не будем терять времени, мы находимся, как раз рядом с таким местом, откуда можно без проблем выбраться из этого мира. Но придётся отплыть подальше от корабля, или его тоже затянет в проход, а нам этого совсем не надо. Возьми с собой все, что считаешь нужным и пошли! Там за кормой, на длинном лине привязана лодка. Я буду ждать тебя в ней. Поторопись, пока команда спит, желательно уйти незамеченными!

   Что мне было брать с собой? Подумав, я взял, так хорошо послужившую мне пушку и сумку с небольшим запасом пороха, пыжами и несколькими ядрами. Больше артиллерии в этом мире не осталось. И правильно! Ей полагалось появиться здесь через триста-четыреста лет, не раньше, а то, что устроил Огнеплюй, было нарушением правил игры.

   На прощание я решил ещё раз взглянуть на Анхе, которую не должен был больше увидеть никогда. Я потихонечку прошёл в каюту и обнаружил, что девушка спит, обняв подушку, и улыбается во сне. Мне захотелось сделать для неё, что-нибудь напоследок, но что я мог сделать? Разве, что оставить кое-что на память? С этими мыслями я достал вагрский акинак вместе с ножнами и положил его рядом с девушкой на койку. Пусть это будет твоей последней игрушкой, пиратка Анхели, дочь Анхеллинды и Ванхагена!

Прозаик

Автор: КаеДеКлиари
Дата: 04.01.2018 07:04
Сообщение №: 178206
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Кае де Клиари

Колдовской замок
(роман)
Часть V. "Интермеццо, интермеццо"
(глава 6; интермеццо 20)


Интермеццо двадцатое – Покинутое гнездо; «Я вас потом познакомлю!»; последняя ссылка.

 

 

   Огнеплюй и вправду ждал меня в лодке с большим нетерпением, а когда я, наконец, сошёл в неё, он сам перекусил линь. Наше путешествие было недолгим. Солнце едва поднялось над землёй, когда покинутый нами корабль превратился в точку на горизонте.

   - Пора! - Заявил Огнеплюй, и я перестал грести. - Последнее предупреждение, когда откроется портал, старайся держать лодку так, чтобы её не развернуло к нему боком. Кстати, если я долго не буду появляться, не паникуй, тебе помогут! Ещё раз спасибо и прощай!

   Я не успел спросить его, что означают слова - "если я долго не буду появляться", и кто должен мне помочь, как Огнеплюй сделал движение крылом и портал открылся! На сей раз, он был похож на разрез в живой плоти, сразу приобретший форму вертикально поставленного глаза. Морские волны тотчас устремились в этот разрез, создав такое течение, что мне снова пришлось налечь на вёсла, чтобы не быть опрокинутым. Над моей головой раздалось всполошное хлопанье крыльев - это брат покинул меня. На миг я повернул голову и увидел красную точку в небе того мира, который должен был оставить, а потом повторилось всё, что мне пришлось пережить в тот раз, когда мы проходили этим путём на галере, только вышло хуже.

   Легко ему было говорить, старайся, дескать, удерживать лодку, чтобы её не развернуло к проходу боком! Это удавалось мне в течение нескольких секунд, а потом меня закружило вместе с лодкой так, что я уже не соображал, где там бок, где портал, где верх, где низ! Короче, вылетел я из этого мира в другой, как пробка из гигантской бутылки! Меня крутануло, наверное, раз сто или тысячу, а затем швырнуло на песчаный берег, где я и остался лежать, в обнимку с пушкой, посреди обломков разбитой лодки.

   Сколько я так лежал, не знаю. Двигаться не хотелось, сверху пригревало ласковое солнышко, успокоившееся море плескалось, где-то рядом, а с другой стороны был слышен шелест пальм. Я лежал с закрытыми глазами и думал: "Он рассчитал всё правильно. Интересно, насколько Огнеплюй знает будущее? Или он вовсе его не знает, и всё это лишь цепь потрясающих совпадений, которые и есть судьба?"

   Но кое-что из будущего я мог предсказать сам. Дон Санчес Хуан Альфредо де Самбульо отвезёт Анхелику Ванхаген, бывшую пиратку по прозвищу "Белая Ярость", в своё прекрасное поместье, где они сыграют свадьбу. У них будут дети, продолжатели славного рода Самбульо, а через несколько столетий одного из их потомков назовут дон Клеофас-Леонардо-Перес Самбульо и судьба его будет нелёгкой и запутанной, а ещё через несколько столетий в семье их отдалённых потомков, носящих уже иную фамилию, родится девочка, которой дадут необычное имя - Анджелика...

   Мои размышления прервала чья-то тень, заслонившая солнце. Я приоткрыл один глаз и увидел, что надо мной стоит коза и разглядывает меня с каким-то презрительным любопытством.

   - Ну что, так и будешь здесь валяться в тоске и печали или может, пойдём в другое место? - Спросила меня эта коза и сплюнула в набежавшую волну.

   Надо ли говорить, что я тут же сел и во все глаза уставился на эту свою новую собеседницу. С первого взгляда было видно, что коза эта старая, тощая, с сильной проседью в чёрной от природы шерсти. Но держалась она самоуверенно и задиристо, движения и слова были резкими, словно она постоянно сердилась на что-то или кого-то.

   - Чернушка, сестра Козауры Менской, слышал о такой? - Представилась коза, а на мою попытку сказать своё имя, только дёрнула хвостом: Да знаю я тебя, как облупленного!

   Пока мы шли вглубь острова, который я почему-то никак не мог узнать, мне вспомнились слова Анхе: "...моя коза-кормилица! Она жива, только очень-очень старая. Я вас потом познакомлю!" Это знакомство тогда так и не состоялось, а теперь я шёл куда-то вместе с этой козой-кормилицей, которая к тому же оказалась сестрой Козауры Менской. Есть от чего голове пойти кругом!

   - Морковку будешь? - Предложила Чернушка, остановившись так внезапно, что я чуть было не налетел на неё.        

   По-видимому, мы пришли. Передо мной было некое подобие сарая, хотя это был скорее шалаш, окружённый кустами. Перед этим строением располагался огород, на сухих грядках которого торчали чахлые метёлки морковной ботвы. Вид этого овоща не вызывал у меня аппетита, и я, как можно вежливее, попытался отказаться от предложенного угощения, но в ответ услышал только: "Жри и не рассуждай!", после чего, сам не знаю как, очутился внутри шалаша.

   Здесь меня ждал ещё один сюрприз: обстановка этого жилища была хоть и бедной, но совершенно не соответствовала тому, что я до сих пор знал о козах. Иными словами, обстановка эта подходила скорее людям чем парнокопытным. Посередине помещения находился стол накрытый клеенкой, на которой стояла вазочка с цветком, засохшим, наверное, несколько лет назад. Вокруг стола в беспорядке были разбросаны пять или шесть разнокалиберных стульев и табуреток. У дальней стены располагалась кровать на низеньких ножках, тумбочка с масляной лампой и шкафчик с книгами. Стена над кроватью была увешана фотографиями, которые изображали коз и не только коз.

   И вот загадка - козы на фотографиях стояли на двух ногах, носили одежду, а некоторые из них даже держали кое-какие предметы в передних копытах. Но моя нынешняя хозяйка передвигалась на четырёх конечностях, как это было принято среди тех коз, которых мне, когда-то довелось сож..., то-есть с которыми я до сих пор имел дело!

   Вглядевшись в снимки, я обнаружил, что заочно знаком с некоторыми из изображённых там персонажей. Быка, например, я узнал сразу, так как видел его в зеркале сооружённом падре Микаэлем и Великим Инквизитором. С Фигом дело обстояло сложнее, ведь тогда он пребывал в человеческом обличие, а на фотках был изображён в своей истинной форме, которую мы имеем удовольствие видеть сейчас. Кое-кого я знал по рассказам Анджелики, например Мена герцога Менского или Чикаду, едва различимого на снимках. Вечно чумазая козочка в замызганном комбезе, конечно была Дундой, а Рогелло Бодакулу я имел счастье знать лично. Чернушка тоже присутствовала на этих изображениях, но на них она выглядела значительно моложе.

   - И на что ты там любуешься? - Спросила вдруг она, неожиданно появившись у меня за спиной.

   Я хотел было ответить, какой-то остротой, но тут вдруг увидел совершенно новенькую фотку на которой узнал Анхе, улыбающуюся в объектив. Позади неё столпилась вся команда пираний, которые поглядывали недоверчиво и настороженно, а на заднем плане развалился Огнеплюй, ухмыляющийся в триста двадцать зубов. Фотка была полароидная, и сделали её, по-видимому, незадолго до моего прибытия в этот спокойный уголок неизвестного мира.

   - Ну и что?.. - Начала Чернушка ворчливым тоном, но посмотрев мне в глаза, указала на один из стульев и коротко бросила: Рассказывай!

   Я послушался, и моя странная хозяйка тотчас присоединилась ко мне, усевшись напротив, совершенно по человечески. На столе появилась миска, наполненная сомнительной морковкой, кувшин с водой и чашка. В последнее время у меня накопился богатый опыт в изложении собственной истории, и потому я рассказал её всю, разве что может быть не с такими подробностями, как это делаю сейчас. Чернушка несколько раз перебивала меня, чтобы задать вопрос, но, в общем и целом она была благодарным и внимательным слушателем. Конечно, прежде всего, её интересовало, где сейчас Анхе и что с ней? Когда я закончил, в дверном проёме этого шалаша-сарая было так темно, что этот мрак можно было принять за закрытую дверь, выкрашенную в чёрный цвет. Чернушка ещё некоторое время сидела, задумавшись, потом встала и по своему обыкновению сказала, как скомандовала:

   - Спать будешь здесь!

   При этом она указала мне на кровать и собралась выйти, но вдруг смягчилась и произнесла примирительным тоном:

   - Может ты хотел о чём-то меня спросить?

   У меня на языке вертелись сотни вопросов, но они в момент куда-то делись и я ляпнул невесть зачем первое попавшееся:

   - Чернушка, а почему ты... А почему вы ходите на четырёх ногах, а не на двух?

   Коза удивлённо посмотрела на меня, но потом рассмеялась и ответила:

   - Привычка! Послужил бы ты с моё во внешней разведке Козляндии и не тому бы ещё научился!

   С этими словами она подмигнула мне и скрылась в темноте. Я почувствовал себя глупо, но решил не придавать этому значения, а расспросить её обо всём утром. Приняв такое решение, я улёгся на скрипучее ложе поверх одеяла и не слишком удивился, когда услышал, где-то на улице приглушённые всхлипывания.

   Не знаю, как это бывает у других, но у меня ни разу в жизни не получалось на следующий день осуществить то, что наметил накануне. Вот и сейчас, утром вместо хозяйки шалаша меня ожидала коротенькая записка следующего содержания:

 

   "Мне пришлось уехать, буду к вечеру, располагайся, ни в чём себе не отказывай!

                                                                            Ч."

 

   Н-да! Вот тебе и расспросил обо всём поподробнее! Ладно, попробую "ни в чём себе не отказывать"!

   Правда, оглянувшись вокруг, я так и не нашёл ничего достойного внимания, кроме фотографий, но их я уже видел вчера. Оставалось только ждать вечера, но не сидеть же при этом в тесной лачуге! И я решил пройтись по острову. Странно, но остров я решительно не узнавал. Тропинка, ведущая к убогому жилищу Чернушки, отыскалась сразу. Она вывела меня на пляж, где я обнаружил оставленную вчера пушку и сумку с припасами. Обломки лодки за ночь унесло в море, только одно весло валялось ещё у кромки воды и набегающие, раз за разом, волны словно пытались дотянуться до его лопасти своими пенными пальцами. Я подобрал брошенные вещи и, сам не знаю зачем, взял в руки это весло.

   На его рукояти было вырезано: "Самбульо". Почему-то в тот момент всё, что происходило со мной в течение последнего времени, показалось вдруг нереальным и только это весло свидетельствовало, что события недавнего прошлого не были плодом моего воображения. Однако это весло было мне совсем ни к чему, и я воткнул его в песок, превратив, таким образом, в ориентир.

   Сейчас меня больше всего занимало то, что остров, который я в прошлый раз изучил более или менее подробно, теперь выглядел как-то не так! Что именно было здесь не так, пока оставалось неясно, и я просто решил обойти его кругом, надеясь набрести на знакомые места. Сказано-сделано, благо пляж тянулся вокруг всего острова широкой жёлтой полосой. Я шёл неторопясь, зная, что должен обойти вокруг ещё до полудня. Конечно, я задумался и, похоже, даже задремал на ходу под плеск волн, крики попугаев и собственные мысли. Тем временем становилось жарко, и я вдруг осознал, что сделал глупость - совершенно незачем было тащить с собой тяжёлую пушку и объёмистую сумку с зарядами. Надо было оставить их там, где они лежали, ведь рано или поздно я всё равно должен был прийти к этому месту! Но теперь возвращаться не хотелось, а бросать свой тяжёлый, но ценный для меня груз было тоже не правильно, и я потащился дальше.

   Солнце припекало вовсю. Я поднял голову и увидел, что оно стоит в зените, а значит, наступил полдень! Как же так? По времени я должен был обойти остров вокруг и вернуться на прежнее место, но этого не только не случилось, а я ещё не дошёл до знакомой бухты, где на берегу возвышалось внушительное здание склада под золотой крышей надетой слегка набекрень. Может быть, я неправильно рассчитал скорость? С такими мыслями я прибавил шагу и стал внимательнее вглядываться в окрестности.

   Так прошло ещё часа три. Я порядком устал, наполовину разлюбил свою пушку и уже поминал всякими нехорошими словами этот берег, который никак не хотел кончаться, когда вдруг заметил краем глаза нечто такое, от чего у меня буквально упала челюсть: над вулканом поднимался густой чёрный дым! Поначалу я подумал, что кто-то забрался в лабораторию Огнеплюя и хозяйничает там, но в следующее мгновение почувствовал себя таким ослом, что захотелось найти себе камень побольше и постучаться об него головой!

   Это был не тот вулкан, а значит, это был не тот остров! Конечно! Этот вулкан был повыше и поуже того, давно погасшего и похожего на гигантский пень. Кроме того, он был действующим, а остров, служивший ему основанием, оказался значительно больше. С досады я бросил на землю и пнул ни в чём не повинную пушку! Боль в ноге, которую я едва не сломал, отрезвила меня. Сообразив, что в допущенной ошибке виноват я сам и что в принципе эта ошибка не имеет большого значения, я подобрал своё орудие и похромал дальше. Ещё часа через три, голодный и злой, я увидел воткнутое в песок весло и рухнул рядом с ним совершенно обессиленный. Прогулялся, значит!

   - Ну и что ты тут опять разлёгся? - Раздался знакомый голос и рогатая тень, как в прошлый раз заслонила от меня солнце.

   - А где тот остров, который... ну, ты понимаешь? - Спросил я вместо ответа.

   - Пару часов на пироге строго на запад, если умеешь хорошо грести и сможешь поймать течение! Кстати, я сейчас оттуда. Пойдём, надо решить, как быть с твоими делами. Да, болванку свою стреляющую не забудь, а то затянет в песок и всё, тю-тю!

   Я с трудом разлепил веки, которые почему-то намертво склеились, со скрипом поднялся на ноги и поплёлся за своей необычной хозяйкой к уже знакомому шалашу. Там меня ждал сюрприз - в нашей компании появился некто третий, а именно полутораметровый полупрозрачный головастик с огромными голубыми глазами не совсем человеческой формы, короче, Чикада, собственной персоной! Он парил над одним из стульев, как будто сидел на нём, а когда мы вошли, вежливо "встал" нам навстречу, чтобы поздороваться.

   - Очень рад с вами, наконец, познакомиться, дорогой Драгнар! Вы не возражаете, если я буду так вас называть? - Спросил он, пожимая мне руку.

   Я не имел ничего против этого варианта своего имени, но поинтересовался, чем оно понравилось Чикаде?

   - Именно под этим именем вы упоминаетесь в древних хрониках! - Огорошил он меня ответом. - Впрочем, для вас в настоящее время это отдалённое будущее, которое наступит ещё не скоро!

   Я уже привык к путанице со временем, которая происходит из-за того, что в каждом измерении оно течёт по своему, но то, что мне придётся попасть в какие-то хроники, было новостью, которая заставляла призадуматься, однако Чикада не дал мне этого сделать.

   - Давайте поступим так, - предложил он, - вы мне зададите все вопросы, какие приходят в голову, а я попытаюсь, по мере сил, ответить на них, после чего вместе подумаем, как быть дальше!

   Я был не против такого плана, но испытал то же самое чувство, что и накануне - ощущение пустоты в голове, из которой вылетели разом все вопросы. Чикада понял моё состояние и тут же пришёл мне на помощь:

   - Я уже слышал вашу историю в изложении нашей хозяйки, но мне кажется, будет лучше, если вы сами поведаете мне всё с самого начала, так будет легче вычленить из цепочки событий те, которые не поддаются логическому объяснению. Они же, заметьте, как правило, бывают поворотными в человеческой судьбе!

   Это звучало разумно и я начал свой рассказ с нашей встречи с Анджеликой в "мире трещин", когда я спас её от Рогеллы Бодакулы. Чикада слушал внимательно, не перебивая, пока я не дошёл до появления в моей истории Библиотекаря.

  - Хотел бы я знать, кто он этот Библиотекарь? - Задал я свой первый вопрос.

   - О, это личность незаурядная! - Ответил Чикада.- Он живёт и выглядит, как обычный человек, но мало кто видел его своими глазами. При этом он ухитряется пребывать во всех книжных хранилищах всех миров одновременно, и даже я не знаю, как ему это удаётся! Иными словами, он ведёт себя как дух, очень сильный дух! Сильнее меня, если по-честному. Далеко не каждый способен заставить его сделать что-то против его воли... Впрочем, у вас это получилось! Я как-то всё время забываю, что вы, так сказать, человек особенный. Чаще всего посетителю библиотеки не удается, не только увидеть, но и услышать его, поэтому, я был весьма удивлён, когда узнал, что эта девочка, я имею в виду принцессу Анджелику, не только общалась с ним, но и заключала какие-то договоры! Она, конечно, обладает особыми способностями, происхождение которых мне пока неясно. А что касается Библиотекаря, то он никогда не оставляет своих читателей без помощи, но оказывает её соответственно своему разумению! Я думаю, что вы с ним ещё встретитесь, когда он сочтёт нужным появиться!

   Из этой информации я извлёк для себя маловато нового, что заставило меня усомниться в её полезности. Поэтому я предпочёл просто продолжить свой рассказ дальше. Чикаду живо заинтересовали наши приключения в "испанской трещине". Почему-то он особо заинтересовался родством Анджелики и дона Клеофаса и заставил меня припомнить в мельчайших подробностях всё, что было связано с духом метлы. Когда я закончил эту часть своего повествования, мой собеседник вытащил откуда-то объёмистый кувшин вина и предложил мне промочить горло, а сам задумался на некоторое время с кубком в руке. Вино оказалось превосходным, но молчание затягивалось, а потому я рискнул прервать размышления Чикады и спросил, указав на свою кружку:

   - Козья кровь?

   - О, да! Это вино из запасов самого Рогелло Бодакулы! Ах, простите мне мою бестактность! Информация, которую вы предоставили, требует отдельного исследования, а сейчас давайте продолжим!

   И мы продолжили. Чикада слушал, молча до тех пор, пока я не упомянул о Великом Инквизиторе.

   - Так вот, где он прятался все эти годы! - Воскликнул он, но ничего не стал объяснять и попросил меня рассказывать дальше.

   Но вот я дошёл до того момента, когда формуляр возвращения порвался в наших руках и мы с Анджеликой разлетелись по разным измерениям. Тут Чикада вновь остановил меня и нахмурился.

   - Этого не может быть! - Заявил он. - Библиотекарь никогда не дал бы читателю надорванный формуляр! Скорее всего, артефакт пострадал, когда был в чужих руках, а значит это либо несчастный случай, либо злой умысел... Я даже догадываюсь, чей это злой умысел! Так или иначе, вас выбросило из мира трещин, словно камень из пращи, а дальше началось что-то совсем загадочное, не так ли?

   Он угадал, по крайней мере насчёт загадочности того места куда я попал после полёта через множество миров.

   - И не такое бывает! - Только махнул трёхпалой рукой Чикада, когда я рассказал о мире, состоящем из горючей жидкости, которой можно было дышать. - Кстати этот мир имеет способность восстанавливаться, а возгорания в нём случаются, время от времени, когда требуется чистка, поэтому пусть ваша совесть будет спокойна - вы его не убили, разве что погибло несколько паразитов, которые собирались вас сожрать. То, что вас выставили оттуда, в этом нет никаких сомнений. Скорее всего, вас приняли за одного из паразитов и специально заманили в реку имеющую выход в другой мир, а этим миром оказался тот, который высокомерно величает себя  центральным! Впрочем, остальные миры грешат тем же самым.

   Моя жизнь среди викингов не произвела на Чикаду особого впечатления. Мне показалось даже, что он заскучал, но когда повествование дошло до Анхе, не просто оживился, а заставил меня пересказать всё ещё раз от того момента, как я увидел перед собой деревянную драконью морду, и дальше слушал с живейшим интересом. Наше знакомство с доном Самбульо подействовало на моего собеседника так, что усики у него на голове встали вертикально вверх и завибрировали, как натянутые струны тронутые рукой музыканта. Личность отца-настоятеля в том злосчастном монастыре, заставила Чикаду вздрогнуть.

   - Не может быть! Не может быть! - Повторил он несколько раз, но с объяснениями не спешил, сказав только, что его предположение надо проверить.

   Но вот, наконец, мой рассказ кончился. Некоторое время мы молчали.

   - Всё ясно! Всё сходится! - Воскликнул, наконец, Чикада. - Простите, Драгнар! Похоже, ваш рассказ предоставил больше информации мне, чем послужил разъяснению ваших вопросов. Но теперь можно сказать насчёт вашей возлюбленной, что её обособленность и необычные свойства имеют корни в глубоком прошлом! Происхождение важная вещь, оно всегда накладывает отпечаток на личность и во многом определяет судьбу. Взять хотя бы Козауру Менскую... Впрочем, об этом как-нибудь после. Сейчас давайте думать, как быть дальше. Я могу переместить вас почти в любое измерение из тех, что известны, а я их знаю порядочно. Однако определить, где сейчас находится принцесса Анджелика, я не могу. Сам ищу её уже несколько столетий. Наиболее разумным, по-моему, для вас будет вернуться в "мир трещин", но при этом есть два неприятных момента. Во-первых, принцессы нет на острове с гробницей. Она там была, но теперь куда-то пропала, оставив после себя некоторые разрушения, впрочем, это часто с ней бывает. А во-вторых, если не знать наверняка, какая из трещин вам нужна, можно попросту заблудиться или застрять там надолго. Не все из них обитаемы, а те, где есть жизнь, могут быть весьма опасны!

   - Знаю! - Перебил я Чикаду. - Я часто охотился там раньше. Но в те времена я как раз избегал населённых мест, меня больше интересовали дикие быки. Над городами летать опасно, того и гляди получишь в бок из катапульты или чего-нибудь похуже! Теперь, правда, я совсем не летаю...

   - И это обстоятельство тоже не в вашу пользу! Потеряв способность летать, вы крайне осложнили для себя не только перемещение между измерениями, но и переход из одной трещины в другую. Понимаю, понимаю! Вы хотели воссоединиться со своей возлюбленной и жить человеческой жизнью! Вы всё сделали правильно, и то, что злая судьба разлучила вас, в этом нет вашей вины!

   - А могу я ненадолго снова стать драконом?

   - Увы, это не в моих силах!

   - Значит, придётся действовать по-человечески!

   - Я попробую переместить вас в ту область "мира трещин", где ощущается некая аура, родственная той, что свойственна принцессе Анджелике. К сожалению, мне не удалось выяснить, что это за аура. Не похоже, чтобы сама Анджелика была там, но может быть в этом месте можно будет найти её следы или что-нибудь в этом роде. Придётся набраться терпения и поискать. Возможно, это будет трудно, возможно вообще ничего не получится, но другой зацепки у меня пока нет. А ещё, там может быть опасно! В частности именно там свил себе гнездо тот, кто раньше называл себя Великим Инквизитором. Однако мне кажется, вас это не остановит. Ну как, попробуем?

   - Да. А вы пойдёте со мной?

   - Нет, я, к сожалению, не могу. - Ответил заметно погрустневший Чикада. - Поверьте, я с радостью сопровождал бы вас и оказал бы посильную помощь, но есть обстоятельства от меня не зависящие, из-за которых я не могу это сделать.

   - Тогда я прошу вас отправить меня туда как можно скорее!

   - Что ж, это можно сделать прямо сейчас! Возьмите всё самое необходимое и вперёд! Готовы?

   - Да!

   Ледяной ветер ударил в лицо и сорвал меня со стула, как сухой осенний листок! Я даже не заметил, сделал ли Чикада какое-либо движение, только успел прижать к себе пушку и сумку. Свет погас в моих глазах, и я не мог понять лечу ли я по воздуху или падаю в бездонную пропасть? Так же было непонятно, сколько прошло времени, несколько секунд или целая вечность? Поразмыслить над этим не удалось, так-как ещё более мощный поток воздуха ледяной кувалдой шарахнул меня по затылку и почти в тот же миг я впечатался физиономией во что-то мягкое.

   Наверное, на какое-то время я потерял сознание, а когда очнулся, то понял, что дрожу от холода. В человеческом теле я стал мало восприимчив к низким температурам, которые так ненавидят драконы, и то, что я так замёрз, означало, что без сознания я был довольно долго.

   Оказалось, что я лежу на свежевспаханном поле, которое теперь было отмечено моим отпечатком, а когда мне удалось перевалиться на спину, то прежде чем вздохнуть свободно, пришлось выплюнуть изрядное количество чернозёма набившегося в рот. Надо мной было звёздное небо, по которому пробегали чёрные клочковатые облака.

   Полежав немного, я сумел-таки подняться на ноги и осмотрелся вокруг. Кругом, куда не кинешь взгляд, были поля и огороды, разделённые низенькими изгородями из жердей. Кое-где виднелись сады с деревьями, на которых едва проклюнулись молодые листочки. Значит здесь весна! Вот почему так холодно, но днем, наверное будет теплее.

   Невдалеке от меня виднелась немощёная дорога с двумя глубокими колеями от колёс. Ага, значит, я угодил в мир с развитой технической цивилизацией, если местные крестьяне ездят между полей на машинах! И тут я увидел город.

   Он возвышался на горизонте чёрной угловатой громадой, усыпанной мириадами огней, которые я сначала принял за звёзды. Город был поистине огромен и свет его окон показался мне таким мирным и тёплым, что я почувствовал себя крайне нелепо в своей рваной одежде, на которой ещё были видны следы моей и чужой крови, да ещё и с пушкой в руках...

   Конечно, в скором времени я понял насколько ошибался, но тогда, увидев невдалеке какое-то ветхое строение, служившее подсобкой для сельскохозяйственного инвентаря, решил переночевать там, а в город отправиться утром. И первое, что я тогда сделал, это зарыл свою пушку и сумку в куче мусора, которую нашёл в углу приютившего меня сарая.

   Там же я соорудил себе более или менее подходящее ложе из стопки промасленных брезентовых чехлов в которые зарылся с головой. Последней мыслью, которая возникла в моей голове, прежде чем я провалился в сон, было то, что я так и не поблагодарил Чернушку за гостеприимство.

   Проснулся я от грохота выстрелов и криков людей, которые прилагали отчаянные усилия, чтобы убить друг друга! Но эту часть истории пускай расскажет кто-нибудь ещё.

*     *     *

Прозаик

Автор: КаеДеКлиари
Дата: 04.01.2018 07:11
Сообщение №: 178207
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Кае де Клиари

Колдовской замок
(роман)
Часть V. "Интермеццо, интермеццо"
(глава 7)


Глава 7. Рассказ дона Дульери,

бывшего главы мафии,

бывшего Великого Инквизитора.  

 

 

   Драгис замолчал, и на некоторое время над песчаным берегом воцарилась тишина. Потом все посмотрели на Фига и Быка, которые посмотрели друг на друга.

   - Я могу рассказать, что было дальше! - Прозвучал голос со стороны и в круг света от костра вступил Дульери.

   Он по-прежнему был в своих лохмотьях, в которые превратилась изящная фрачная пара, но на сей раз ему каким-то чудом удалось придать ей более или менее приличный вид. В руке у него было зажато несколько безжизненно свисающих гадюк, а хвост одной из них торчал изо рта.

   - Не угодно ли отведать? - Предложил он гадюк окружающим. - Очень питательно и вкусно!

   Фиг вскочил со своего места и, сжав кулаки, направился в сторону брата. Дуля попятился, распихивая гадюк по карманам, но тут мощная рука Драгиса легла на плечо товарища и мягко, но настойчиво заставила его вернуться на место.

   - Что вы желаете сообщить нам, дон Дульери? - Спросила Анджелика голосом, в котором слышался металл.

   - Я много чего могу сообщить! - Ответил Дуля, напуская на себя важный вид. - В частности я могу рассказать о том, как банда Фигольчика обзавелась новым лидером, так-как я был этому свидетелем.

   - Что ж, извольте! - Разрешила Анджелика, а все присутствующие, молча, поддержали её.

   Дуля пинком выкатил в центр круга полено, уселся на него, словно это был трон и, не обращая внимание на недружелюбные взгляды, направленные на него со всех сторон, начал своё повествование.

   - Когда это случилось, я фактически владел городом! Я всем платил и все платили мне. Банки, рынки, мелкие закусочные, злачные заведения, всё было под моим контролем! Мало кто из жадности или по глупости дерзал сопротивляться клану Дульери! И тут вдруг появляются эти два пустоголовых правдолюба и вносят разлад в хорошо отработанную систему. Они, видите ли, защитники бедных! Только вот эти благородные господа не пожелали понять, что если я наказываю кого-нибудь из этих бедных, то все остальные вокруг живут спокойно, а что ещё людям нужно?

 

   - Ну, да! Конечно! - Перебил  его Бык. - Когда твои громилы избили до полусмерти сапожника, который не смог отдать деньги вовремя, это конечно было сделано на благо окружающих!

   - Именно так! Я помню этот случай. Ему надо было рассчитывать свои силы. - Возразил Дульери, которого совершенно не смутило такое замечание. - Он заключил со мной договор, на защиту и покровительство, а сам отказался выполнить условия контракта. Какое мне дело до того, что дела у него пошли плохо? Не надо было открывать свою мастерскую в квартале богачей. Богачи не ремонтируют обувь, они просто покупают новую, это же ясно! Он был попросту наказан за глупость. Мне что ли заниматься организацией его бизнеса?

   - Но ведь для тебя, жадина, эти деньги были каплей в море!..

   - Э, тут дело не в деньгах, точнее не в его деньгах, которые действительно были каплей в море! Если бы я стал прощать всех таких болванов, мне перестали бы платить те, кто может это сделать без ущерба для себя, и тогда всё, бизнесу конец! Нет, единственное, что мог сделать тот дурак, это продать свою лавчонку, расплатиться со мной и убраться куда-нибудь на окраину, где ему самое место! В этом случае я может быть даже помог бы ему начать новое дело, но он упёрся рогами и копытами и не пожелал поступать разумно!

   - Но избивать за это!..

   - А что ещё с ним было делать? В угол что ли поставить и прочесть нотацию? Не поможет! С такими можно поступать только жёстко и никак иначе! Но мы отвлеклись. С позволения всех присутствующих, я продолжу!

 

   - Здесь уже прозвучал рассказ о том, как из-за этих... ну вобщем из-за них, я потерял контроль над одной китайской чайной и стриптиз баром. Это были незначительные потери, которые можно было бы проигнорировать, но ведь наша парочка героев на том не остановилась! Всего за две с небольшим недели, я потерял две прачечные и несколько мелких лавок, которые взяла под своё покровительство банда Фигольчика. Но и это была сущая ерунда по сравнению с тем, что началось потом.

   По настоящему крупным ударом было то, что вслед за той, первой чайной потянулись и все остальные! Тут даже банда Фигольчика не понадобилась, хотя всё произошло с их подачи. Китайцы объединились, раздобыли где-то оружие и дали отпор моим ребятам, да какой отпор! Они оказались неплохими организаторами, быстро научились собираться вместе там, где опасность грозила одному, стояли друг за друга горой, проявили смелость, верность своему делу, показали, что умеют держать язык за зубами, и по сути дела создали свою мафию! Кстати, после исчезновения моего клана и банды Фигольчика, эти восточные господа вполне могут прибрать город к рукам, а вот чем это обернётся для его жителей, это ещё неизвестно!

   Итак, теперь пирог приходилось делить на три части. Правда, моя доля по-прежнему была самая большая и самая жирная. Возможно, я не стал бы пытаться вернуть себе всё обратно, а постарался заключить трёхстороннее соглашение, которое всех бы устроило, но ведь нет! Банда Гранаты Фигольчика на контакт идти не пожелала и раз за разом бросала мне вызов.

   Похоже, успех ударил им в головы, и они поверили в свою непобедимость. Чего греха таить, что, правда, то, правда - они уверенно выводили из строя моих лучших бойцов, так что мне надоело подписывать счета из больницы, а кое-кого вообще спровадили на кладбище! И что бесило меня больше всего, так это то, что банда состояла всего из двух человек!

   Китайцев было хотя бы много. Откровенно говоря, я до тех пор не подозревал, сколько на самом деле в городе живёт китайцев. Они проявили способность тараканов - быть тихими и незаметными, когда пытаешься оценить их силы, и подавлять своей многочисленностью, когда этого меньше всего ожидаешь! В отличие от китайцев банда Фигольчика не принимала в свои ряды новых членов, пока не появился этот... Но обо всём по порядку!

   Последней каплей в нашем противостоянии было то, что они попытались отбить у меня сиротский приют. И что вы на меня так уставились? Злодей, да? Отнимал последний кусок у бедных детишек? Как бы ни так! Во-первых, приют этот содержат два миллионера и от них, как говориться, не убудет, а во-вторых, я раз и навсегда отучил кое-кого из администрации класть львиную долю пожертвований в карман, так что детишки от этого только выиграли! Скажу больше, после моего вмешательства там началась нормальная жизнь, воспитанники перестали ходить в отрепьях, и есть баланду похуже тюремной. Так нет, же! В дело вмешалась банда Фигольчика, которая решила защитить бедных детишек от страшного злодея! То-есть от меня.

   Вот тут я не выдержал! Вслед за первыми сборщиками налогов, которых Малютка Телёнок выкинул в окно, в приют были направлены другие, причём я сделал так, что всем стало известно, когда они приедут за деньгами. Надо ли говорить, что моих молодцов было ровно в десять раз больше чем обычно, и у каждого имелся ствол из тех, которые придуманы для большой войны! Непосредственно в приют вошли только два моих человека, из самых отчаянных. Они заняли оборону и взяли вход под прицел. Остальные притаились в автомобилях, спрятанных во дворах соседних домов.

   Дело было верное, по крайней мере, оно таким казалось. Банда Фигольчика весьма легкомысленно относилась к собственному вооружению. Сам Граната Фигольчик появлялся в деле со старой двустволкой, а Малютка Телёнок предпочитал драться голыми руками, лишь изредка его видели с бейсбольной битой. Но удача до сих пор им сопутствовала. На сей раз она тоже решила встать на их сторону. Наше дело сгубило то, что нервы одного из моих парней не выдержали.

   Я был свидетелем этому, поскольку решил лично всё проконтролировать и прятался в машине, припаркованной на другой стороне улицы. Наши конкуренты подъехали на своём грузовике точно в указанное время. Они всегда появлялись на грузовике, как будто не могли обзавестись, чем-нибудь побыстрее, но и это сработало им на руку. Короче, вместо того, чтобы дождаться, когда эта парочка выйдет из своей таратайки и срезать их перекрёстным огнём на ступенях приюта, кто-то из моих олухов засадил очередь им в борт, едва грузовик притормозил у подъезда! При этом львиная доля пуль ушла вверх, как это всегда бывает, когда из автомата стреляет неотесанная деревенщина, поэтому грузовик не получил никаких серьёзных повреждений, кроме пары дырок в боку. Быкович тут же нажал на акселератор, и машина рванулась вперёд, мгновенно вылетев из зоны поражения!

   Я немедленно дал команду догнать их, и мой помощник свистнул в боцманский свисток, по сигналу которого десять автомобилей рванулись в погоню! Грузовик сразу нырнул в трущобный квартал, где сам чёрт ногу сломит, но мои ребята знали эти места, как свои пять пальцев. Впрочем, Малютка Телёнок тоже хорошо там ориентировался. Пару раз мы едва не загнали их в угол, но каким-то чудом они вывернулись!

   Узкие улочки не давали возможность обогнать их тихоход, это же обстоятельство сводило на нет наше численное преимущество. Мы даже обстрелять их не могли, как следует! Палить в зад грузовику это, то же самое, что пытаться высечь дракона розгами! Один из моих парней высунулся из окна подальше, чтобы получше прицелиться в их колёса и  встретил лбом фонарный столб, который непонятно зачем торчал на безлюдных задворках! Беднягу выкинуло из автомобиля, как куклу и швырнуло под колёса идущей сзади машины. Мир праху его!

   Очень скоро мы сообразили, что банда Фигольчика рвётся за город. И тут я совершил ошибку. Мы дали им это сделать! Я надеялся, что там будет больше простора и мы, наконец, нагоним этих субчиков! Но вышло иначе: грузовик сразу свернул на грунтовую дорогу  и уверенно покатил вглубь полей, в то время как первый же наш автомобиль тут же сел на брюхо и бессильно забуксовал колёсами по жидкой грязи. Вторая машина с размаху въехала ему в зад и окончательно заблокировала дорогу.

   Мой водитель сообразил свернуть на луг, где почва была потвёрже, остальные машины рванули тем же путём, но при этом мы сразу потеряли в скорости, а расстояние между нами и грузовиком увеличилось. Однако теперь ничто не мешало нам стрелять и мои ребята сразу этим воспользовались! Век учись, как говориться! Шквал огня из томпсонов может смести что угодно, но на открытой местности сразу видно, насколько это оружие неточное. Пара снайперов с дальнобойными винтовками здесь была бы уместнее, чем двадцать громил с автоматами! И всё же несколько пуль достигли цели - обе задние шины грузовика оказались пробиты и его начало бросать из стороны в сторону.

   Быкович, по-видимому, прилагал отчаянные усилия, чтобы удержать машину на дороге и некоторое время ему это удавалось, но следующая пуля попала в переднее колесо, и грузовик встал, перекошенный, как старик с приступом радикулита. Я видел, как двое выскочили из кабины повреждённой машины и побежали к сараю стоящему неподалёку. Они были обречены! По крайней мере, я так думал. Я ведь даже пожалел их тогда в глубине души! Откуда мне было знать, что эти везунчики получат помощь, которую им получить-то было неоткуда? Впрочем, для них это тоже оказалось сюрпризом.

   Мы окружили сарай со всех сторон, чтобы не дать преследуемым ни малейшего шанса. Проще всего было сделать из дощатого строения решето, но во мне взыграла неуместная сентиментальность, и я решил напоследок поговорить с братом. Я крикнул, что бы никто не стрелял и предложил, (да предложил!), банде Фигольчика сдаться! Если бы они послушали, то я, возможно, сохранил бы им жизнь, но разве можно было рассчитывать на благоразумие  этих твёрдолобых субъектов?

   На мои слова они ответили дуплетом из двустволки, разнёсшим стёкла в машине, за которой я стоял. Тогда я приказал стрелять, но сначала один из моих людей кинул в окно сарая осколочную гранату.

   Я не сразу понял, что произошло в следующее мгновение - граната вылетела обратно, как будто её поймали теннисной ракеткой! Взрыв бабахнул такой, что на несколько минут я вообще перестал, что-либо слышать. Слева от меня взлетели на воздух сразу два автомобиля, а люди стоящие вокруг попадали на землю, как кегли! Поднялась беспорядочная пальба, но она внезапно стихла, когда широкие двери сарая с грохотом распахнулись, и в проёме предстала фигура, которую я никак не ожидал здесь увидеть!

   Впрочем, я не сразу узнал его. Вообразите - великан ростом около двух метров, одетый в какую-то средневековую одежду, с длиннющими белыми волосами развевающимися на ветру и физиономией на которой написана холодная жажда крови! В руках у него были вилы. Один из моих людей шагнул вперёд и прицелился, но этот монстр отреагировал мгновенно: вилы, брошенные с невероятной силой, прибили несчастного боевика к борту машины раньше, чем тот успел спустить курок!

   Все замерли в ужасе, а в руках у нашего фантастического душегуба, как по волшебству, появился топор! Но этого мало! Изо рта чудовища полыхнуло пламя, и тогда я узнал его!

   Вот так встреча! И тут случилось чудо: мои люди, вооружённые до зубов, в панике бросились врассыпную! Они, как попало набивались в автомобили и давали ходу, а некоторые, кто не успел, побросали автоматы и просто рванули прочь по чистому полю, не разбирая дороги! Я понял, что дело плохо и сам прыгнул в машину, которую уже заводил мой шофёр.

   А тут ещё из сарая с разудалым гиком выскочили те, кого я две минуты назад считал загнанными в угол! Фигольчик держал свою двустволку наперевес, а Быковский размахивал граблями! Вобщем мы не стали ждать, когда эта троица окажется рядом, а рванули с места в карьер, сразу оставив их далеко позади. Так и уехали с трупом пришпиленным вилами к борту машины! Только когда мы на бешеной скорости ворвались в город, я смог перевести дух и обдумать ситуацию.

   Ясно, что этот молодчик присоединился к банде Фигольчика в сарае, так-как раньше его с ними не было. Откуда он там взялся было неясно, но ломать над этим делом голову не стоило. Я решил, что выясню этот вопрос потом. Больше всего меня удивляло, когда он успел с ними договориться?..

 

  - На самом деле, сначала они меня чуть не убили! - Вставил Драгис. - Сперепугу конечно! А договорились мы просто: во-первых, я их узнал, несмотря на то, что видел до этого только в волшебном зеркале в пещере, а во-вторых, едва мне стоило упомянуть имя Анджелики и сказать, кем я ей прихожусь, как мы тут же стали друзьями! А что я должен был сделать с теми, кто гонится за моими друзьями и пытается их убить? Вы тогда вовремя удрали, дон Дульери, я не успел разглядеть вас, как следует и соответственно не узнал, а то бы зажарил на месте! Фиг лишь потом разъяснил мне, что к чему и взял с меня обещание не трогать вас в случае поимки.

   - Подумать только! И с чего бы вдруг такая свирепость?

   - Всё очень просто. У меня есть все основания полагать, что это вы надорвали тогда формуляр возвращения.

   Над берегом вновь повисла тишина.

   - Да, это сделал я! - Сказал Дульери после некоторого колебания. - Я понятия не имел, что это какой-то там формуляр возвращения! Конечно, было ясно, что эта штука не простая, но её природа мне была тогда не понятна. Главным для меня в то время было то, что этот артефакт был отмечен печатью Рогелло Бодакулы, а у меня с ним старые счёты. Вот я и решил обезвредить эту штуку таким способом. Я понятия не имел, что нанесу этим действием вред влюблённой парочке! Это вообще случилось ещё до нашего с вами знакомства, так что и обижаться вам на меня не за что!

   - Конечно не за что! - Сказала Анджелика, у которой изо рта снова показался язычок белого пламени. - Разве пребывание в застенках инквизиции это повод для обиды?

   - А что мне было делать с ведьмой и драконом, атаковавшими город? На чай вас пригласить, что ли?

   - Пригласил бы их на чай - до сих пор оставался бы Великим Инквизитором! Теперь сиди здесь и жри гадюк! А ещё, я тебе морду набью! - Подал голос Фиг и снова сжал кулаки.

   - Не нервничайте, сэр Фиголиус! - Прервал своё длительное молчание профессор Прыск. - А что же случилось дальше, дон Дульери?

   Дульери надулся, как индюк, но всё же продолжил свой рассказ:

 

   - Дальше много чего случилось. Сначала о банде Фигольчика не было ни слуху, ни духу! Мой клан тоже зализывал раны, и некоторое время мне было не до них. И вдруг сообщение - мой банк ограблен! Мой банк! Другие банки просто платили мне дань и хранили мои деньги, но у них были свои хозяева, и лишь один принадлежал мне... почти официально. Они специально его выбрали, чтобы досадить мне!

   Грабителей было трое, и никто из них не пытался маскироваться. Наоборот, они вошли и представились! А этот их новенький назвал себя Драгис Драговски! Вот уж не думал, что у бывшего дракона есть фамилия! Кассиры наложили в штаны и тут же выдали налётчикам дюжину мешков с наличностью. Как вы думаете, куда они дели такую прорву денег? Отнесли в тот самый приют, где едва не закончилась история банды Фигольчика! Вот умора! Я так смеялся тогда, но вместе с тем был возмущён самим фактом наглого ограбления. На такое оскорбление нельзя было не ответить!

   На следующий же день мои люди подожгли кинотеатр, который Фигольчик взял под своё покровительство, а в ответ Драговски и Малютка Телёнок разгромили подконтрольный мне наркопритон, всех посетителей доставили в больницу связанными, а содержателей и работников голыми прогнали по улицам города, после чего сбросили в канал. Так началась наша война, а чем она закончилась, вы сами знаете!

 

   - Но вы упустили одну немаловажную деталь! - Заметила Анджелика.

   - Какую же? - Искренне удивился Дульери.

   - Откуда в вашей компании снова взялся капитан Барбарус и ведьмы?

   - Про это лучше рассказать мне! - Вдруг раздался хриплый голос человека, про которого все забыли.

 

*     *     *

Прозаик

Автор: КаеДеКлиари
Дата: 04.01.2018 07:14
Сообщение №: 178208
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Кае де Клиари

Колдовской замок
(роман)
Часть V. "Интермеццо, интермеццо"
(глава 8)


Глава 8. Рассказ бомжа Мика, известного

ранее, как падре Микаэль.

 

 

   - Я догадывался, что ведьмы не оставят нас в покое. Когда сеньорита Анджелика уничтожила в горах их армию, они обратились к своей королеве, но тут выяснилось, что та приходится пра-пра-пра-пра-прабабкой нашей принцессы, хоть пока мне неясно, как это может быть. Понятно, что мужская линия рода Самбульо пресеклась на доне Клеофасе, но вот какой род в те времена принял в себя их женское продолжение, пока неизвестно. Ваш знакомый дух, которого вы называете Чикадой, утверждал, что этот вопрос почему-то важен... Конечно, ведьмы, потеряв свою предводительницу, не оставили попыток отомстить за поражение, но атаковать пещеру самостоятельно они не могли и обратились за помощью к тому для кого заклятия древнего алхимика не были препятствием. Дело в том, что Великий Инквизитор не был с нами полностью откровенен, когда рассказывал о происхождении капитана Барбаруса...  

  Да, его отцом является Рогелло Бодакула, но матушка этого вояки вовсе не умерла. Она и есть та старшая ведьма из трёх, что остались в живых после разгрома, устроенного сеньоритой Анджеликой. Тут нет никакого секрета, я знал это и раньше, хоть и не располагал до этого всеми необходимыми фактами, которые стали ясными только теперь.

   Дело в том, что я обнаружил странную вещь: капитан Барбарус не числился в метриках моей церкви, но считался уроженцем нашего города, а это может означать только то, что его не крестили при рождении! Я ни разу не видел его среди своих прихожан, но зато он был вхож к Великому Инквизитору.

   Заподозрив неладное, я навёл справки и выяснил, что его родительницей была некая девица по имени Клодина, которая согрешила с заезжим идальго, а потом, не выдержав позора, сбежала в горы, будучи беременной. Некоторое время её считали погибшей, но местные крестьяне, которые заходили ко мне за благословением, рассказывали, что её не раз видели в селениях предгорья. Поначалу она нищенствовала, но потом её взял под своё покровительство некий богатый сеньор из города, но не увёз с собой, а оставил в каком-то убежище в горах. Через некоторое время прошёл слух, что Клодина стала ведьмой.

   Тогда я подумал, что это выдумки, обычное мнение необразованных людей о тех, кто ведёт уединённый образ жизни. Что касается капитана Барбаруса, то ни от кого в городе не было секретом, что Великий Инквизитор воспитал его при своей особе с младенчества. Когда я посещал свою паству в предгорье, то узнал, что знатный сеньор, покровитель Клодины увёз с собой её ребёнка, но что он, при этом, с ним сделал, этого не знал никто! Сопоставить факты в данном случае было делом несложным. Кроме Великого Инквизитора никто из  знатных господ не посещал предгорье и хоть он был там инкогнито...

 

   - Надо было давно устроить тебе аутодафе, проклятый еретик! - Проскрипел Дульери физиономия которого вдруг на миг снова стала зловещим ликом Великого Инквизитора.

   - Протестую! - Вдруг вступился за Мика профессор Прыск, у которого от гнева очки съехали на бок. - Если уж кто заслуживает в этой истории эпитет еретика и отступника, то это вы, любезнейший!

   - Господа! Господа! - Внушительно сказала Мегги. - Не стоит тратить силы на выяснение подобных... э... особенностей! Падре Микаэль, продолжайте, пожалуйста!

   - Благодарю вас, сеньорита! - Произнёс Мик с такой галантностью, как будто обращался не к драконессе, а к придворной даме. - Итак, с вашего позволения, я продолжаю!

 

   - Так вот, с происхождением капитана Барбаруса, всё было ясно. Но в то время меня это не очень сильно удивило... Люди грешны, это их неотъемлемое свойство и... право, данное Создателем, как выбор. Тот, кто отвергает этот факт, более грешен, чем те, кто грешат, не ведая, что делают...

   Простите меня за это невольное отступление, перейдём к делу! Итак, капитан Барбарус, несмотря ни на что, долгое время не вызывал у меня никаких подозрений. Я даже думал, что вопрос о его крещении, дело времени, либо он уже решён самим Великим Инквизитором без моего ведома, что в нашем городе было бы странно, но отнюдь не противозаконно!

   Предваряя возможные вопросы, скажу, что в измерении известном здесь, как "Трещина" или "Испанская трещина",  такое суждение было нормальным, по крайней мере, до тех пор, пока не выяснилось, что наш мир всего лишь трещина!

   Итак, капитан городской стражи по своему был образцовым служащим, умение которого наводить порядок было достойно всяческих похвал. Его побаивались даже строптивые задиристые идальго, что уж там говорить о простолюдинах! Но при всём при этом, он был чёрств, холоден, жесток, безжалостен и это не красило ни его самого, ни его покровителя. И такого человека, точнее, как теперь выяснилось, получеловека, мы заполучили в противники! У него нашлось сразу три причины считать нас своими врагами: во-первых, истребление целой армии ведьм среди которых его мать была местным авторитетом, во-вторых, удар, нанесённый его патрону и покровителю, которому он привык беспрекословно подчиняться, и, в-третьих, поражение которое потерпела его команда, когда сеньор Драгис и сеньорита Анджелика разгромили суд Святой инквизиции!

   Я давно ждал его появления и даже удивлялся, почему он не пытается штурмовать нашу пещеру. Возможно, ведьма-королева сдерживала его стремление уничтожить нас, а может, была и другая причина. На всякий случай я принял кое-какие меры, которые, в конце концов, спасли наши жизни, но полностью отбить атаку врага мне не удалось.

   Когда капитан Барбарус вошёл в пещеру, а за ним появились три ведьмы, я понял, что заклятье, наложенное на вход, сломлено! Впрочем, ведьма-королева, несколько ранее тоже прошла через него свободно. Вероятно, это заклятие только отпугивало ведьм, а не ставило перед ними непреодолимый барьер. А может оно просто ослабло с годами, но это было уже не важно! Действовать надо было быстро и решительно, ведь Барбарус явился с огнестрельным оружием, о котором в нашем мире давно позабыли...

   Когда я увидел в его руках мушкет, поставленный на форкетт, то решил, что час мой настал, ведь защищаться от пуль было нечем. Но в следующий момент капитан Барбарус  направил своё оружие на сеньориту Анджелику. Всё это время я читал молитвы отгоняющие демонов, а в руках держал распятие и меч, как символы веры и силы. Да, я готов был применить, как духовное, так и земное оружие, но этого не понадобилось.

   Ведьмы тоже не оставались в стороне, они принялись петь заклинания такой силы, что волна их чудовищной мощи ударила, словно морской вал во время бури! Но это колдовство не было сильнее слов Святого Писания! Однако столкновение светлой и тёмной силы было страшным! До сих пор мне не понятно, как все кто находился тогда в пещере, смогли остаться в живых?

   Сеньорита Анджелика и сеньор Драгис успели отправиться в путь и не видели, что стало с нашим пристанищем после этой катастрофы. Увы, древней алхимической лаборатории больше не существует: вершину горы, где была пещера, послужившая нам приютом, сорвало взрывом и теперь там, наверное, ровная площадка.  Могу лишь предположить, что и меня, и ведьм с капитаном Барбарусом спасла случайность! Из-за искривления пространства, вызванного астральным возмущением, пуля, выпущенная из мушкета, изменила свою траекторию и угодила в Зеркало Правды!

   Собственно "зеркалом", это устройство называется условно, оно было сделано вовсе не из стекла, но когда свинцовый шарик ударился о его поверхность, я услышал самый настоящий стеклянный звон!

   А теперь представьте себе, что во время столкновения двух могучих стихий, противостоящих в замкнутом пространстве, вдруг внезапно открывается некое отверстие, проход, портал или нечто в этом роде!  Эффект был сродни тому, который получается при нагревании закрытого котла если вдруг открыть клапан в крышке.

   Кроме того случилась одна прелюбопытнейшая вещь: разбившись, "зеркало" открыло доступ в мир, который, по-видимому, не был заполнен до конца... Как бы это сказать попроще? Этот мир был несколько менее плотен, чем те миры, к которым мы с вами привыкли. Возможно, он был вообще отражением, какого-то другого мира, причём отражением неточным, искажённым, вроде того, какое бывает на неспокойной водной глади. С человеческой точки зрения он тогда и не существовал вовсе, или существовал, как мир теней и проекций. Когда сквозь открывшийся проход в его пространство ринулась масса материи и клокочущей энергии, он обрёл реальность! В нём закипела жизнь, зазеленели деревья, задвигались люди и машины, а различные предметы и строения обрели твёрдость... Вот об одно такое строение я и ударился головой, когда меня вместе с ведьмами и капитаном Барбарусом втянуло в зеркальную раму! Тогда я потерял память, которая вернулась ко мне только сейчас... сам не знаю как! Наверное, ведьмам и начальнику стражи повезло больше, впрочем, я не жалуюсь! Годы, проведённые в роли нищего бродяги, были познавательны, и я благодарен Господу за ниспосланное испытание!

 

*     *     *

Прозаик

Автор: КаеДеКлиари
Дата: 04.01.2018 07:16
Сообщение №: 178209
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Кае де Клиари

Колдовской замок
(роман)
Часть V. "Интермеццо, интермеццо"
(глава 9-а)


Глава 9. Продолжение рассказа о необыкновенных

приключениях дона Дульери

бывшего Великого Инквизитора,

начатого в подвешенном

состоянии последнего, на верхней площадке 

небоскрёба "Пирамида".

 

 

   Над берегом вновь повисла тишина. Все обдумывали рассказ падре Микаэля, только Дульери что-то презрительно сопел про себя.

   - Вам не кажется, что у нас по-прежнему больше вопросов, чем ответов? - Задумчиво промычал Бык.

   - Я, что-то не слышал, чтобы здесь кто-то задавал вопросы! - Язвительно заметил Дульери.

   - Ну, так давайте зададим их! - Воскликнул профессор Прыск, вскакивая на плечо Драгиса. - Принцесса Анджелика, я думаю, что право задать первый вопрос принадлежит вам!

   - Ладно. - Согласилась Анджелика и после секундного размышления спросила:

   - Почему молнии, пули и ядра, во сне и наяву попадают  мне по одному и тому же месту?

   При этом она указала на пятно от удара ядром, ещё не исчезнувшее с её золотистой чешуйчатой брони. Все присутствующие учёные и не учёные переглянулись в растерянности и пожали плечами.

   - Первый опыт не удался! - Вздохнул Фиг. - Дрась, попробуй теперь ты!

   - Хорошо! Как случилось, что все три ведьмы и бастард Рогелло Бодакулы оказались на службе у клана Дульери?

   - Здесь нет никакого секрета! - Махнул рукой Дуля, отправляя в рот очередную гадюку. - Когда я появился в том мире, Клодина уже успела организовать свой бизнес: она притворялась гадалкой и даже имела свой офис недалеко от входа в парк, хоть, насколько мне известно, никогда не умела предсказывать будущее. Две младшие ведьмы торговали на рынке экзотическими фруктами. Кстати, откуда они их брали, я не знаю до сих пор! Барбарус к тому времени служил в полиции и мог бы сделать неплохую карьеру, но однажды его сбил трамвай...

   - Так это был он?

   - Так он остался жив?

   Эти два восклицания принадлежали Быку и падре Микаэлю. Дульери, увидев их удивление, состроил ещё более презрительную гримасу.

   - Вот, что бы хотелось узнать лично мне, - процедил он сквозь зубы, - так это почему от меня скрыли тот факт, что этот отступник жив? Если б я только знал!..

   - Возможно, у Барбаруса и ведьм были свои причины не раскрывать перед тобой все карты, братец! - Процедил Фиг сквозь зубы.

   - Никому нельзя доверять! - Буркнул Дульери вполголоса.

   - А сами-то вы как попали в тот новорожденный мир, дон Дульери? - Спросила Мегги. - Как стали боссом мафии? Расскажите нам!

   Дульери явно ожидал этот вопрос. На его физиономии отразилось такое гротескное самодовольство, что рот буквально растянулся до ушей, глаза превратились в узкие щёлочки, а сам он так надулся от важности, что это сделало его похожим на бильярдный шар на ножках. Он откашлялся, словно политик собирающийся сделать заявление, вынул изо рта недоеденный хвост гадюки, сунул его в нагрудный карман и начал свой рассказ:

 

   - Здесь кое-кто жаловался, что провел, дескать, в разлуке семь лет! К вашему сведению я по милости некоей облезлой метлы отбарабанил лет семьдесят в мире, где совсем не собирался задерживаться. Как я уже рассказывал, столкновение с Глупником вызвало взрыв, который угрохал множество народу, разорвал в куски Рогелло Бодакулу, а нас обоих разбил на атомы. Как ни странно, это спасло меня от гибели, ведь что испанцы, что гёзы были людьми суеверными и, несмотря на то, что бились друг с другом не на жизнь, а на смерть, вполне могли объединить свои усилия для того, чтобы поймать и отправить на костёр "дьявола" свалившегося с неба! Но этого не случилось, а вышло так, что обе армии разбежались в разные стороны, оставив на поле боя убитых и раненых. Скажу вам, это было не просто - собраться вновь после того, как тебя распылили. Но у меня был стимул! Глупник! Такая удача выпадает нечасто, и грех было ей не воспользоваться. Я собрал нас обоих, как единое целое...

 

   - Вот гад! - Выкрикнул Фиг и казалось он сейчас снова кинется на брата.

   - Остынь! - Приказал Драгис и в очередной раз усадил друга на место.

   - Но кто же такой этот Глупник? - Спросила Мегги.

   - Да! - Подхватил профессор Прыск. - Может, наконец, вы расскажете нам, кто или что носит это странное и нелепое имя?

   - Ну что, сказать им? - Спросил Дульери у Фига, но тот лишь махнул рукой.

 

   - Полагаю, что получил разрешение! - Продолжил Дуля с сарказмом в голосе. - Так вот, на самом деле нас не два, а четыре брата. Мы двое живём в реальном мире, точнее сказать в реальных мирах, а те двое в мирах противоположных, нереальных. Это не просто объяснить и не просто понять, так как редко кто может ясно представить себе антимир. Как и мы в этой реальности противостоим друг другу, так и они там в своей находятся в вечном конфликте. Мы называем их Умник и Глупник, поскольку они там отвечают за две стороны сознания. Это не имена, а прозвища. Имена у них такие же дурацкие, как и у нас...

 

   - Говори за себя! - Обиженно крикнул Фиг. - Мне своего имени нечего стыдиться!

   - А какие у них имена? - Спросила Мегги, снова загораясь любопытством.

   - Шиш и Кукиш! - Ответил Фиг. - А что смешного?

   Последняя фраза относилась к Драгису, который прилагал отчаянные усилия, чтобы не разразиться гомерическим хохотом. Остальные присутствующие тоже прятали улыбки, чтобы не казаться невежливыми.

   - Ладно, с вашими именами всё ясно! - Сказал, наконец, Драгис. - А прозвища у вас тоже есть?

   - Конечно! - Ответил Дульери. - В обитаемых мирах мы известны, как Чёрт и Ангел.

   Над берегом вновь повисла тишина, а Дульери довольный произведённым эффектом, пояснил:

   - Под этими прозвищами мы упоминаемся практически во всех мифологиях, всех миров и народов. Удивлены? Да, мы давно живём! Так давно, что и говорить об этом не стоит. Ну и конечно, вокруг нас накручено невероятное количество всяких легенд и небылиц. Смешнее всего читать описание нашей внешности! Поглядите на Фига, вы видите у него белые крылья, ореол над головой и золотую трубу? Н-да, у меня тоже нет ни рогов, ни копыт, ни трезубца. А ещё, мы по своей сути не такие, как о нас привыкли думать, но об этом, как-нибудь в следующий раз. Так вот, Умник и Глупник не просто соответствуют нам в своей реальности, они нам подобны. Соответственно Умник подобен мне, а Глупник, как вы понимаете - Фигу. Но, поскольку они являются сущностями нереальных миров, нам крайне трудно встретиться, а если такая встреча состоится, то последствия могут быть непредсказуемы! При этом сталкиваться со своим антиподом крайне опасно, ведь это не что иное, как взаимное проникновение реальности и антиреальности друг в друга! Иное дело встреча с антиподом брата. Здесь может закрутиться спираль событий, которая иногда рождает новые миры или влияет на судьбу уже имеющихся. Но я вижу, что всё это слишком сложно для ваших умов! Может, я просто расскажу, что было дальше?

   - Да, конечно, дон Дульери, продолжайте, пожалуйста! - Вскричала Мегги и Дульери продолжил:

 

   - Итак, я овладел Глупником, и его энергия отрицания дала мне такую силу, что я едва не наделал ошибок. Не всякий на моём месте удержался бы от искушения поиграть мускулами, но как бы я не был силён, привлекать внимание не стоило. Осторожно, стараясь не шуметь, я обрёл материальность, принял вид раненного воина и похромал в ту сторону, куда так храбро сбежало войско гёзов. Почему я выбрал их, а не испанцев? Сам не знаю. Возможно потому, что среди войска герцога Альбы был Рогелло Бодакула. Я тогда ещё не знал, что вы меня так ловко обманули, и воспринимал его гибель за чистую монету.

   Не буду вдаваться в излишние подробности своего пребывания у гёзов: излагать события семидесяти лет это занятие долгое и утомительное. Скажу только, что эти люди меня удивили, насмешили и порадовали! Удивили, как любого разумного человека удивляют фанатики. Насмешили своей воистину детской наивностью, которая граничила с беспечностью, недальновидностью и прочими качествами такого рода. Порадовали они меня тем, что я понял - здесь можно развернуться! И я развернулся!

   Поначалу я думал, что фламандским увальням не выстоять перед головорезами герцога Альбы, но потом понял - отсутствие боевого опыта им заменяет потрясающее упрямство. Впрочем, оно же им часто мешало. Например, добившись значительных успехов, захватив город Брилле и выставив испанцев из северных провинций, они вообразили, будто это всё что им нужно и занялись своей любимой торговлей вместо того, чтобы совсем выкинуть врага из Нидерландов!

   Меня вообще поначалу  страшно раздражала их манера после любого небольшого успеха расходиться по домам, не обращая внимание на то, что враг у них под самым носом зализывает раны, собирается с силами и готовится к новому нападению. Да, потом, когда уже становилось поздно, когда снова полыхали их деревни, а жители в панике бежали под защиту городских стен, гёзы вдруг просыпались и давали достойный отпор, но после того, как потрёпанные испанцы отступали, всё повторялось снова!

   Бывало и так, что захватив небольшой город, испанцы устанавливали там свои порядки, глумились над жителями, убивали и грабили, а соседний город, покрупнее, и не думал вмешиваться. Наоборот! Тамошние купцы радовались, что у них стало меньше конкурентов! И так продолжалось до тех пор, пока испанские знамёна не появлялись уже под их стенами. Тогда начинались призывы к народу, пламенные речи о героизме, сначала скупые, а затем и щедрые пожертвования в пользу армии и всё такое прочее. В результате испанцы получали по зубам, оставляли захваченный город и уходили, но менее чем через год появлялись снова и всё повторялось. В конце концов, от этой бесконечной канители устали сами испанцы, война становилась всё более вялой, и тогда я придумал следующее!

   Испания, как вам может быть известно, страна сравнительно небогатая, а в те времена она и вовсе поражала всех скромностью своих жителей, частенько влачащих нищенское существование. Зато, какой там был королевский двор! И на содержание этого двора были нужны деньги. Большие деньги! А где их взять? У своих подданных конечно! Но что делать, если подданные окончательно разорены, а денег нужно по-прежнему много? Например, можно сократить расходы, на что-нибудь менее важное, чем балы и приёмы.

   Вот я и смотался в Мадрид и нашептал министру финансов идею о том, что не грех будет сократить расходы на содержание армии. Хотя бы совсем чуть-чуть... И представляете? Он меня послушал! Его величество тоже одобрил проект "временного" сокращения финансирования затянувшейся войны и дело закрутилось! Я даже не представлял, насколько успешной окажется моя задумка. Солдатам перестали выплачивать жалование. Испанцы начали голодать, но любые проявления недовольства пресекались самым жестоким образом. Что оставалось несчастным грандам животы, которых урчали так, что это можно было принять за раскаты грома? Взять пропитание у противника, конечно же! И они его взяли...

   4 ноября 1576 года испанские солдаты подняли мятеж, но не против своих командиров, а против противника, который в это время не ожидал нападения. Они ворвались в город Антверпен, разграбили его и убили 8 тысяч мирных жителей!

   Я сам перепугался того, что наделал! Чистенький, жирненький Антверпен. Город - игрушка с аккуратными домами, окружёнными цветущими палисадниками. С тщательно выметенными улицами, вымощенными тесаным камнем, пригнанным так, что и букашка не споткнётся, зацепившись за выступающий край. С готическими соборами, воткнувшими свои острые шпили прямо в небо. С румяными кумушками в белоснежных чепцах и передниках, вечно спешащими то на рынок, то в церковь. С почтенными бюргерами, никогда и никуда не спешащими, а торжественно несущими свои пивные животики в туго натянутых жилетах, украшенных золотыми цепями со знаками торговых гильдий. С толстощёкими детьми, похожими на свежевыпеченные пышки, постоянно жующими сладости. Э-эх, да что там говорить! Если бы вы побывали в этом славном городе в те годы, вы бы в него влюбились, как это случилось тогда со мной. Но для моих целей необходима была именно такая жертва...

   Это произошло на рассвете, в тот час, когда случается больше всего человеческих мерзостей. Город ещё спал, но ворота уже были открыты, чтобы впустить тележные обозы на незанятые народом улицы. Однако на этот раз обозов не было - их спихнули с дороги, опрокинув повозки, перебив и распугав людей и лошадей. Испанцы напали молча. Не было обычного в таких случаях барабанного боя, не было грозного и торжественного пения боевых горнов. Да и сами испанцы, вошедшие в ворота Антверпена, совсем не были похожи на тех утончённых, изящных кабальеро, которые, когда-то покинули родную Кастилию и Арагон, чтобы навести порядок в мятежной Фландрии!

   Из под покрытых золотой насечкой шлемов выглядывали лица, заросшие густыми бородами, порой до самых глаз, горящих лютой ненавистью к этим самодовольным еретикам, которых они обвиняли во всех своих бедах. Могучие волосатые пальцы сжимали рукояти мечей и древки копий, давно уже ставшие продолжением руки, которая не знала иной работы, кроме ратного дела. Да! Это были волки, врывающиеся в закут с беззащитными овцами! Они и вели себя, как волки...

   Первыми погибли толстые, ленивые стражники, умеющие лишь наводить страх на крестьян, пересчитывать телеги и тюки, тянуть взятки с мелких торговцев и мародёрствовать там и сям, благо это сходило им с рук, пока в воротах поддерживался порядок. Они ещё не успели, как следует продрать глаза, когда увидели перед собой не мирные караваны, а стройные ряды вражеских латников.

   Кстати, даже собираясь грабить, испанцы держали боевой строй, а стражу перерезали, не остановившись ни на шаг. Войдя в город, они не бросились грабить дома, склады и лавки, нет. Они без лишней суеты дошли до городской площади, где, кроме собора, красовались здания ратуши и магистрата, установили пушки, которые прикатили с собой, и дали залп! Потом ещё и ещё! Что тут началось! Простите за избитую фразу, но город загудел, как потревоженный улей.

   Жители забегали, не успев сменить ночные рубашки на дневную одежду. Ни о каком сопротивлении речи быть не могло, тот, кто появлялся на улице с оружием, тут же попадал на испанские копья! Но таких было не много, большинство никак не могло решить, что следует сделать сначала: забаррикадировать входную дверь или зарыть сундук с деньгами в садике на заднем дворе? И то, и другое, как вы понимаете, было совершенно бесполезно: тот, кто хочет уберечь своё добро должен заранее позаботиться о сохранном месте в доме, а возможным грабителям, от которых нельзя отбрыкаться, оставить приличный лакомый куш, чтобы отвлечь их внимание от основного капитала! Это же очевидно, но редко кто так делает. Люди, или беспечно оставляют свои богатства на виду, или пытаются спрятать всё сразу, а в результате всё теряют. Так было и в тот раз.

   Когда здания городского управления вспыхнули, испанцы разделились на небольшие отряды и начали прочёсывать город. Во избежание случайностей, половина их осталась возле пушек, готовая в случае нужды ударить по городскому ополчению, если оно вдруг задумает дать отпор. Но в этом не было необходимости. Небольшие группы вооружённых горожан уничтожались на месте, а собраться, в сколько-нибудь крупное войско у них так и не получилось. Те, кто пытался пробиться к воротам, увидели, что там стоит испанский отряд с пушкой направленной внутрь города, между тем, как казармы городской стражи пылают, а их обитатели вповалку валяются во дворе в лужах собственной крови.

   Пожары в городе начались практически сразу, но я думаю, что испанцы здесь не причём. Скорее всего, виноваты опрокинутые в панике свечи. Я даже был свидетелем того, как испанские солдаты помогали тушить горящий дом... прежде чем его ограбить!

   Увы, далеко не все мародёры были такими милосердными. Они нападали на дома, как и привыкли воевать - отрядами, а там, где встречали сопротивление, вырезали целые семьи. Когда те, кто грабил, сгибаясь под тяжестью добычи, вернулись на площадь, часть войска, что оставалась у пушек, снялась с места и двинулась на "охоту". Потом пришло время тех, кто охранял ворота, и так продолжалось три дня! За это время в городе не осталось ни одного дома и ни одной хозяйственной постройки, где не побывали бы испанцы. Они ограбили даже католические храмы, хоть сами были католиками! Видите ли, у них так повелось, что любой грех, совершённый на войне, можно замолить, а то, что сделано на территории противника вообще грехом не считается! Ух, до чего мне нравились эти парни, но я сделал ставку на другие силы!

   Итак, через три дня испанцы ушли. Ушли, оставив после себя растерзанный город со зданиями, лежащими в руинах, с неприбранными трупами на улицах, с жителями, слоняющимися без дела и глядящими на весь этот ужас пустыми, бессмысленными глазами. Антверпен напоминал брошенную в канаву девку, над которой поглумилась дюжина подонков, по рассеянности забывших на прощанье свернуть ей шею...

   А каких жутких сцен я там насмотрелся. Красота, да и только! В одном месте, хозяин дома, отец семейства, прибитый арбалетными болтами к собственной двери. В другом, почтенная матрона сидит над трупами мужа и пяти сыновей, свесив на грудь совершенно седую голову. Она явно сошла с ума, глаза её закрыты, она раскачивается из стороны в сторону и тихонько что-то напевает. Страшнее всего при этом звучит её невнятный смех пополам с каким-то бульканьем! Дальше - полыхает большой деревянный дом, а из самого центра пожарища, где наверно жарче, чем в аду, доносится истошный крик младенца, причём ясно, что огонь уже добрался до его колыбели, но ничего поделать нельзя и только обвалившаяся кровля прекращает эти душераздирающие вопли! Или вот, бежит вдоль по улице девочка лет пятнадцати, её одежда порвана, белокурые волосы растрепались по ветру, голубые глаза распахнуты от ужаса на пол-лица! Но тут её ловит группа испанцев, ей улыбаются сквозь чёрные бороды, говорят что-то ласковое, гладят по головке, дают леденец и ведут в какой-то сарай...

   Кстати, в те времена шутили, что через девять месяцев тамошнее население почернеет волосом и посмуглеет кожей, а ещё, что испанцы оставили городу больше новых жителей, чем поубивали старых! И точно! Они там ни одной юбки не пропустили от семи до пятидесяти лет! Ха, ха! Ой!..

 

   Рассказчик прервался, получив корявой палкой по лбу. Палку, выдернутую из кучи, заготовленной для костра, метнул Фиг, а в следующий момент он сам бросился на брата с кулаками, но был пойман за ремень штанов ловкой рукой Драгиса и, несмотря на яростное сопротивление, снова водворён на место. Как ни странно, но Дуля только злобно посмотрел на брата, потёр ушибленный лоб, но больше никак не выразил возмущения по поводу полученного тумака, а просто продолжил свой рассказ:

 

   - Как бы там ни было, главная цель, ради которой я всё это затеял, была достигнута - гёзы озверели! Вышло так, что набег на Антверпен, названный "Испанской яростью", испанцам больше повредил, чем принёс пользы.

   (К слову - собственно испанцы составляли лишь основу этого войска, а всё остальное были французы, бельгийцы, немцы и даже голландцы, нанявшиеся во фламандское войско испанского короля.)

   Так - вот, как я уже говорил, гёзы были людьми склонными впадать в крайности. А ещё они подхватывали на лету самые безумные идеи. Например, иконоборчество. Это была одна из самых забавных моих идей. Понятно, когда прихожане возмущённые лживостью и лицемерием, какого-нибудь попа, лупили его и выгоняли из церкви, но иконы-то здесь причём? Так нет же! По всей стране эти "истинно верующие" принялись разбивать и жечь изображения тех, кому они поклонялись! Вот была потеха!

   Или вот ещё: Испания с давних пор была на ножах с Османской империей. Эта война не прекращалась в течение столетий, разве что переходила время от времени в тихую стадию, когда вместо сражений на суше и на море обе стороны занимались пиратством и охотились за купеческими судами друг у друга. Ну, я и подкинул простакам гёзам идейку заключить союз с турками против испанцев. Правда, тут дело не выгорело. Гёзы вовсю орали, что лучше турки, чем испанский король, даже нашили флагов с полумесяцем, но османские галеры так и не появились у фландрских берегов. Правда Испанию такой союз основательно напугал, тем более что его неожиданно поддержала Франция. Но речь сейчас не о том.

   Итак, гёзы озверели. Они стали преследовать испанцев на суше и на море. Особенно на море! Любо-дорого было смотреть, как вчерашние ремесленники, лавочники и крестьяне превращаются в морских головорезов! Их неуклюжие торговые суда, совершено не приспособленные для драки стали настоящим бичом для испанцев, считавших себя повелителями морей! А это неподражаемое фламандское упрямство!

    Вам, наверное, приходилось видеть изображение одноглазого пирата с деревянной ногой, крюком вместо руки, но увешанного оружием и грозного, как разъярённый буйвол? Вот вам портрет морского гёза! Конечно, я был рад присоединиться к таким молодцам! Тем более рад, что в промежутках между битвами с ненавистным врагом, гёзы не гнушались пиратством, и это мне безумно нравилось!

   Я до того увлёкся, что сам принялся участвовать в драках и разбоях вместо того, чтобы, как это положено существу моей природы, подстрекать и науськивать людей совершающих очередное сумасбродство! В конце концов, это едва не стоило мне жизни.

   По крайней мере, я мог быть выброшен из миров сущих на долгие века, а это совершенно недопустимо! Ведь тогда во всей красе может развернуться мой драгоценный братец, который сейчас рвётся с цепи, явно намереваясь меня загрызть! В таком случае в нашей части обитаемых миров может победить абсолютное добро, а это приведёт к гибели Вселенной и всех её миров, параллельных перпендикулярных и всех прочих! Всех! И прошу принять мои слова совершенно серьёзно, я не шучу и никого не обманываю!

   Абсолютная победа добра это конец всего сущего! Только равновесие поддерживает существование материи, как таковой, и любой перекос грозит катастрофой. Если хотите пример, то такая победа добра над злом сравнима с принятием чрезмерной дозы лекарства, которое при этом превращается в яд!

   Представьте себе такую картинку: маленькая девочка в весёленьком платьице и с бантиками на голове бегает по зелёному лугу под голубым небом! Ну, ещё там, она рвёт цветы, ест землянику и всё такое прочее. Представили? Что это, хорошо? Даже я скажу, что хорошо! Красиво, мило, очаровательно. А теперь представьте, что таких девочек на лугу сотни! Тысячи! Миллионы! Миллиарды! Им тесно не только на лугу, а вообще тесно в том мире, где происходит этот кошмар! Они давят и душат друг друга! Их рёбра ломаются от такой тесноты, а инстинкт выживания заставляет их бороться за существование с животной яростью! Через некоторое время наиболее сильные, пройдя по трупам, окажутся на поверхности жуткой кровавой массы, но это будут уже не милые дети, а кровожадные чудовища, стремящиеся поглощать друг друга! Думаете, я преувеличиваю? Ничуть! Я знаю, что так не бывает, но ваша вожделенная победа добра будет выглядеть именно так и никак иначе! Впрочем, извините! Я основательно отвлёкся.

   Итак, в боях, победах и поражениях проходило время, которое я мог бы употребить с гораздо большей пользой. Но, как я уже говорил, я увлёкся. А время, между тем, неумолимо шло вперёд. Пока я развлекался на море, десять лет пробежали незаметно. Тем временем многострадальный Антверпен был заново отстроен, а потом снова взят штурмом, разрушен и разграблен. Я понял, что для успеха всего дела необходимо закрепиться на берегу и стал организовывать строительство морских крепостей с удобными гаванями, ремонтными доками, кузницами, оружейными и прочими жизненно необходимыми предприятиями.

   Голландцы, как никто, знали толк в таких трудах и дело быстро пошло на лад. Конечно же, это совершенно не понравилось испанцам, и они пошли на нас в новый поход!

   Я был готов к этому, тем более что в лагере врага у меня давно были свои шпионы. Поэтому, когда армада кораблей до отказа набитых отчаянными головорезами появилась среди ночи под нашими стенами, мы были готовы устроить им хорошую встречу!

Прозаик

Автор: КаеДеКлиари
Дата: 04.01.2018 07:21
Сообщение №: 178210
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Кае де Клиари

Колдовской замок
(роман)
Часть V. "Интермеццо, интермеццо"
(глава 9-б)


   Надо сказать, что гёзы давно усвоили: драться в рукопашную со злыми, как черти и прекрасно обученными кабальеро - себе дороже! Испанский гранд в доспехах и с мечом, без страха вступал в схватку с тремя - четырьмя здоровенными мужиками, вооружёнными топорами и дубинами, и одерживал победу! Поэтому гёзы частенько делали ставку на огнестрельное оружие. Пускай оно было в те годы примитивным, но в умелых руках поворачивало ход событий в пользу того у кого его было больше!

   Конечно, испанцы и в этом не были дураками. Они понаделали себе достаточно пушек, мушкетов и пистолей, изящных, как большинство изделий их Родины и вполне смертоносных. А вот гёзы не гнались за изяществом. Их оружие было грубоватым и тяжёлым, зато оно оказалось вдесятеро дешевле испанских изделий, а это значило, что его можно было заготовить в соответственно большем количестве! К тому же они не стеснялись наварганить громоздких многоствольных стреляющих монстров, а это давало о-го-го, какое преимущество в эпоху, когда ещё не были изобретены патроны, и каждый ствол приходилось набивать порохом и пулями отдельно!

   Итак, в предрассветный час, когда чёрное, словно дёготь, небо едва начинало сереть, когда все добрые люди, кроме тех, кто от века вынужден жить и работать в деревне, спокойно лежат в своих кроватях и предаются самому сладкому из снов - утреннему сну, когда даже самые стойкие прячут зевки и часто моргают слипающимися глазами, мы увидели стройные ряды серых, словно призраки галер, появившихся как будто ниоткуда у нашего берега.

   Они подошли без единого огонька и без единого лишнего всплеска! Как им это удалось? До сих пор не имею ни малейшего понятия! Но, повторюсь, для нас их появление не было неожиданностью. Как только первая галера подошла к мелководью, готовясь высадить десант, сотни людей, прятавшиеся на стенах и валах, на башнях и среди прибрежных скал отбросили рогожи, под которыми прятали зажжённые фитили и приставили их к запальным отверстиям!

   Дружный залп множества кулеврин,  фальконетов, бомбард, мортир, фузей, мушкетов и пистолей заставил вздрогнуть саму землю и море! На испанцев ринулся рой из свинцовых пчёл и чугунных шершней! Я видел, как закованные в узорчатую броню воины переваливались через борта своих кораблей, чтобы навсегда скрыться в морской пучине! Несколько судов сразу же вспыхнули, будто были сделаны из соломы, и свет от их пожаров озарил общую панику, которая началась среди тех, кто выжил! Тем не менее, какая-то часть самых отчаянных сынов Кастилии и Арагона сумела-таки высадиться и двинуться по пояс в воде к берегу. Увидев это, я приказал открыть ворота и выслать им навстречу отряд стрелков, который возглавил сам! И это было той самой моей ошибкой, которая чуть было, не привела к катастрофе.

   Они набросились на нас с отчаянием обречённых! Залп, который мы дали по ним, свалил две первые шеренги, но второй раз зарядить оружие мы уже не успели! Несколько десятков толедских клинков засверкали в утреннем полумраке, как молнии, каждую секунду находя себе жертву. Гёзы, как могли, отбивались своими грубыми тесаками, годными разве что для рубки мяса, но справиться с разъярёнными бретёрами не было никакой возможности, и мы побежали!

   Наверно никто не добрался бы до ворот живым, но со стены снова поднялась пальба, которая заставила наших преследователей остановиться и отступить. Но вдруг из их рядов выскочил, какой-то великан, закованный в броню и, орудуя огромным мечом, позаимствованным из рыцарских времён, опять погнал нас словно овец к воротам!

   Вы не представляете моего удивления, когда в этом великане я узнал нашего общего знакомого - Рогелло Бодакулу, собственной персоной! Вероятно, на нём была мимикрийная маска, иначе, как можно было объяснить, что никто кроме меня не видит торчащих над шлемом рогов? Однако рассмотреть его, как следует, мне не удалось, я лишь отметил про себя, что выглядит он, как-то моложе, что ли?

   В следующий миг на меня обрушился удар страшного меча, который я смог с грехом пополам парировать стволом мушкета. Тем не менее, я полетел кубарем, выронил свой мушкет и сам не знаю, как оказался в холодных чёрных, как дёготь волнах. Я решил, что это конец. От сотрясения вызванного ударом и жуткого холода я понял, что теряю сознание, и только одна мысль, неуместная в такой ситуации не покидала меня: на голове у моего заклятого врага было два рога!

   Я очнулся всё от того же холода и понял, что не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Вероятно двойственная натура, которой я тогда был, это сочетание с бессознательным Глупником помогла мне выжить, но от этого было не легче. Голова на одеревеневшей шее, (ведь я был в человеческом образе), тоже не крутилась, но скосив глаза туда и сюда, я понял, что нахожусь в открытом море. За то время пока я был без сознания, небо из чёрно-серого стало грязно-серым, а скупое солнце, (был уже конец октября), не принесло тепла ни земле, ни водам. Стало ясно, что если не произойдёт чудо, мне в скором времени будет крышка от холода. В этот самый момент я услышал странный звук напоминающий хлопанье крыльев и слова прозвучавшие совсем близко:

   - Всё хорошо, дон Мигель! Мы выберемся, дон Мигель! Ещё немного и я смогу согреть вас, дон Мигель! Да где же эта чёртова дырка! Ах, я старый дурак! Не смог уберечь ребёнка! Дон Мигель, не закрывайте глаза, спасение уже близко! И зачем я пустил тебя, несмышлёныш, в такое дело! Но разве можно удержать этих Самбульо, когда пахнет хорошей дракой?!"

   Из всего услышанного я понял, только то, что рядом были люди, а значит, появилась надежда выкарабкаться. Я открыл рот, чтобы позвать на помощь, но не смог выдавить ни звука из заледеневшего горла. Тогда я сделал над собой невероятное усилие и повернул голову в ту сторону, откуда раздавались услышанные мной слова. Адская боль в одеревенелых мышцах чуть было не погрузила меня обратно в беспамятство. Я даже почувствовал, что в шее что-то сломалось, но то, что я увидел, заставило меня позабыть о боли! 

Прозаик

Автор: КаеДеКлиари
Дата: 04.01.2018 07:36
Сообщение №: 178213
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Кае де Клиари

Колдовской замок
(роман)
Часть V. "Интермеццо, интермеццо"
(глава 9-в)


   Первое, что бросилось в глаза, это был совершенно невероятных размеров красный попугай, который летел над самой поверхностью воды. Он часто хлопал крыльями, но двигался медленно, и было видно, что он невероятно устал. Причина такого поведения обнаружилась сразу же: лапы попугая судорожно сжимали ворот кирасы надетой на человека, который безжизненно лежал на воде, раскинув руки и ноги. Впрочем "лежал" это сильно сказано! Скорее он всё время норовил утонуть, так-как был в доспехах и этой птице, какой бы крупной и сильной она не была, стоило невероятных усилий удерживать его голову над поверхностью воды.

   - Анхе, Анхе! - Приговаривал между тем попугай, (кстати, меня почему то совсем не удивило, что он использует связную и осмысленную речь). - Что будет если я не смогу спасти твоего пра-пра-пра-правнука? Какими глазами мне тогда смотреть на твой портрет? А что скажу твоей тени, когда мы встретимся?.. Четыре столетия насмарку!.. Но, вот кажется!..

   При этих словах попугай остановился, не переставая работать крыльями, и во что-то всматриваясь. Я, по-прежнему, мало что понимал из увиденного и услышанного, но моё сознание успело ожить, и теперь лихорадочно искало путь к спасению.

   Но вот попугай, похоже, разглядел то, что искал. В его глазах засветилась радость, он чаще заработал крыльями и отцепил когти правой лапы от ворота кирасы. Казалось, он почернел от напряжения, но, прилагая невероятные усилия, поднял свободную лапу и взмахнул ей так, как будто собирался царапнуть, что-то перед собой! В тот же миг в воздухе появилась некая вертикальная щель, которая тут же стала расширяться.

   Я конечно не в первый раз видел межпространственный разрез, но чтобы его сделал попугай?.. Однако в тот момент мне было не до удивлений. От сознания, что может быть это и есть путь к спасению, меня бросило в жар! Я вдруг почувствовал, что могу двигаться! Но когда я попытался это сделать, меня вновь скрутила такая боль, что потемнело в глазах! Тогда, собрав последние силы, я протянул руку и уцепился за пустые ножны от меча, которые были пристёгнуты к поясу воина опекаемого попугаем.

   Едва мои пальцы сомкнулись на этой спасительной соломинке, как сильный рывок едва не вырвал её из моей руки. В следующее мгновение я почувствовал, что лечу куда-то с невероятной скоростью, потом всё закружилось и потемнело перед глазами, затем последовал удар, и моё сознание погасло, как свечка, которую накрыли колпачком.

   Очнулся я от чувства блаженного тепла и яркого солнечного света бьющего прямо в глаза. Сообразив, что могу двигаться, я тут же сел и огляделся вокруг. Берег, точнее песчаный пляж на котором я находился, был мне совершенно незнаком. Можно было сказать лишь то, что сейчас я был весьма далеко от холодных Нидерландов.

   Повернув голову, я обнаружил неподалёку растущие пальмы, под одной из которых лежал человек. Я тут же узнал в нём испанского воина, которого так отчаянно пытался спасти попугай, только сейчас его лицо было, не синим, как тогда, а просто бледным, глаза были закрыты, но грудь, освобождённая от доспехов, валявшихся рядом, едва заметно вздымалась. Это говорило о том, что парень жив, но по-видимому без сознания.

   На вид ему было лет семнадцать-восемнадцать. Белокурые волосы, несвойственные испанской крови, падали на лоб, но изящные черты лица выдавали старо-кастильское происхождение жителя северного испанского побережья. Я поднялся, и ещё толком не соображая, что делаю, двинулся к этому юноше, но в тот же миг между нами появился давешний попугай, обрушившийся откуда-то сверху. Попугай имел потрёпанный и весьма усталый вид, но глядел так грозно и решительно, как будто был не птицей, а сторожевым псом.

    - Каррамба! - Выкрикнул этот пернатый сторож и расправил крылья.

   Я хотел было отпихнуть его ногой в сторону, но тут этот странный представитель птичьего племени вытянул шею, раскрыл клюв и выпустил в мою сторону фонтан огня, который едва не спалил мне бороду! (Я тогда носил бороду, но брил усы на голландский манер.) От неожиданности я сел там, где стоял, а попугай сложил крылья, принял подчёркнуто небрежный вид и спросил самым невозмутимым тоном:

   - Переговоры?

   Что-то в этой птице было такое... Даже если не принимать во внимание способность связно говорить и дышать пламенем, что-то необъяснимое внушало уважение и заставляло с ним считаться. По этой причине я утвердительно кивнул, стараясь при этом сохранить собственное достоинство.

   Попугай несколько расслабился. (Несмотря на всю свою решительность, он всё же боялся меня, и я это чувствовал). Он вскочил на валяющуюся тут же корягу, уселся на ней поудобнее, (разве что ногу на ногу не закинул), извлёк откуда-то курительную трубку, плюнул в неё и задымил, как какой-нибудь морской волк из тех, что вечно торчат на пристани и глядят на весь мир свысока, словно бочка на которой помещается их зад ничуть не ниже королевского трона!

   - Ты вторгся на мою территорию. - Сказал попугай, выпустив облако дыма, размером с нестриженого барана тонкорунной породы.

   - У меня не было выбора. - Ответил я и вдруг сообразил, что оправдываюсь! Тогда я немедленно принял грозный вид и спросил:

   - Что ты называешь своей территорией, и с какой стати я должен тебе верить?

   - Своей территорией я называю этот мир, в котором ты сейчас пребываешь. - Заявил попугай, обведя в воздухе вокруг себя мундштуком трубки. - Я этот мир открыл, и я его освоил. Вход сюда разрешён только с моего позволения и только тем, кого я называю друзьями. Все остальные либо становятся моей добычей, либо убираются вон.

   При слове "добыча" у меня мурашки побежали по спине.

   - А вот он, - я указал на юношу, лежащего под пальмой, - он тебе друг или добыча?

   - Он мне, что-то вроде внука. - Был ответ. - Точнее пра-пра-пра-правнука. Я за этим юнцом присматриваю, чтобы был жив и здоров, а для удобства мы на людях изображаем попугая и его хозяина.

   - То-то я смотрю, что он еле жив и не слишком здоров после вчерашней драки! - Усмехнулся я и тут же пожалел об этом, так-как из клюва попугая снова полыхнуло огнём.

   - Давай-ка лучше решать то, что касается нас двоих! - Сказал он нахмурившись. - Точнее, вопрос сводится к тому, насколько быстро ты намерен убраться с моей территории, прежде чем я стану рассматривать тебя в качестве добычи?

   - Полегче! - Набычился я в ответ, нашаривая на поясе матросский нож фламандской ковки, единственное оружие, которое у меня осталось.

   Это возымело действие. Как бы ни был грозен пернатый хозяин этих мест, драки он явно не желал и постарался смягчить ситуацию.

   - Ладно, ладно! - Сказал попугай примирительно. - Не будем тратить пламя даром, пока не поссорились! Давай лучше решать, как всё сделать по-тихому и при соблюдении взаимных интересов!

   - Это другое дело! - Ответил я и вдруг, неожиданно для себя, добавил:

   - Сдаётся мне, что ты не совсем попугай?

   - Сдаётся, что ты не совсем человек! - Парировал пернатый и снова выпустил облако дыма.

   Таким образом, отношения были налажены, (я имею ввиду, что на самом деле, ни фи... ничего не было ясно, но мы без лишних слов признали силу и авторитет друг друга), а значит можно было переходить к решению насущных вопросов.

   - У меня здесь нет никаких дел, разве что немного очухаться после холодного купания! - Сказал я. - Поэтому я охотно вернусь восвояси. Вопрос в том, как это сделать? Попал я сюда в полудохлом состоянии, прицепившись к вам наподобие рыбы прилипалы. Выйти хотелось бы более достойным способом, но я пока не представляю, как это сделать. Может, подскажешь?

   Попугай ответил после длительной паузы.

   - Я могу вернуть тебя назад, но врядли тебе это понравится.

   - Почему?

   - Прикинь, ты окажешься посреди весьма прохладного моря на расстоянии нескольких часов свободного плавания от берега. Кроме того, есть вероятность, что ты столкнёшься с отступающей испанской эскадрой, и даже мне страшно подумать, что сделают соотечественники дона Мигеля, когда узнают в тебе бравого гёза!

   - Мне послышалось или в ком-то заговорило благородство?

   - Тебе не послышалось. Поживёшь с этими благородными пару-другую сотен лет и так облагородишься, что родная мама не признает!

   Эта тема, по-видимому, сильно задела моего собеседника за живое. Он досадливо сплюнул на мокрый песок, который зашипел, как будто на него упала капля раскалённого метала, после чего затянулся из трубки так, что раздулся точно шар и встопорщил перья. Я даже подумал, что он сейчас лопнет, но он благополучно выдохнул очередное гигантское облако дыма и изрёк усталым голосом:

   - Есть и другой вариант!..

   Что это за вариант мне тогда узнать так и не удалось. Зато я услышал:

   - Умри, проклятый еретик! - После чего перед моим носом сверкнули три фута великолепной стали, но в следующее мгновение их владелец потерял равновесие и рухнул в мои объятия, выронив шпагу, сверкнувшую на солнце бриллиантовой россыпью.

   Я уже упоминал, что испанцы, особенно родовитая знать, превосходные фехтовальщики. Так вот, наиболее умелые из них, частенько носили не один, а два или три клинка сразу. Один из таких мечей был потяжелее и побольше, а другие потоньше и полегче.

   Теперь я вдруг вспомнил, где видел этого юнца! Это его тогда смахнуло залпом с борта галеры у меня на глазах. Меч, который он держал в руках, собираясь идти в атаку, теперь, наверное, покоился на дне у фламандского берега. Именно за его опустевшие ножны я ухватился впоследствии, когда встретился с этой странной парочкой в открытом море. А теперь, едва пришедший в себя идальго, напал на меня с запасной шпагой. Мило, ничего не скажешь!

   Зато сейчас он был полностью в моих руках. Если бы я захотел, то свернул бы ему шею голыми руками, но мне это было ни к чему. Я оглянулся на попугая, усмехнулся и попросту отнёс слабо сопротивляющегося глупыша обратно под пальму. Там парень снова вырубился, и было от чего! Его левая рука оказалась простреленной насквозь, кость перебита, мышцы разорваны. Рука фактически была оторвана и болталась на обрывках плоти. Проще всего её было совсем отрезать, но и тогда было бы чудом, если б мальчишка остался в живых. Я уже потянулся за ножом, когда услышал над ухом леденящий кровь голос:

   - Не вздумай!

   Да, это говорил попугай, но сейчас на него было страшно смотреть! Он казался вдруг постаревшим, даже перья, как будто, изменили цвет, но в его взгляде читалась такая угроза, что я понял - одно неверное движение и мне конец! Что ж, если хочет рискнуть жизнью своего подопечного, пожалуйста! Без необходимых лекарств парень, скорее всего, получит гангрену и вскоре испустит дух в страшных мучениях. Я пожал плечами, как мог осторожнее положил раненого на примитивное ложе из листьев, а затем смастерил лубок и поместил в него то, что осталось от руки молодого идальго.

   Пока я жил среди морских гёзов, такие операции приходилось делать часто, и надо сказать, что я в них немало понаторел. Тем не менее, рана была слишком серьёзная, а кроме того у парня оказались сломаны два ребра, и на лбу красовалась основательная шишка. Всё это были последствия попадания протестантских пуль, и от мгновенной смерти его спасли только превосходные доспехи, превратившиеся сейчас в груду железного лома.

   Несколько дней юный дон Мигель провёл в бреду. Уже к вечеру первого дня у него случился страшный жар, и я подумал было, что всё закончится весьма скоро, но к моему удивлению раненый продолжал жить. Делать мне было всё равно больше нечего, и я взялся за ним ухаживать. Просто так, чтобы посмотреть, что из всего этого получится.

   Попугай, похоже, вообще не спал. Он то и дело мотался в лес и приносил оттуда какие-то ягоды, листья и коренья из которых я под его руководством понаделал разных примочек и отваров. По-видимому, пернатый знал в этом толк, так-как жар у нашего пациента удалось сбить уже на следующий день, но до поправки было ещё далеко. Прошла, как минимум неделя, когда я с удивлением понял - парень выкарабкался! Более того! Его рука хоть и распухла, но никаких признаков гангрены не было видно. Правда, пальцы этой руки не шевелились даже тогда, когда он пришёл в себя, но тут уж ничего не могли поделать ни я, ни попугай. Н-да. Если б я знал тогда чьего предка помог вытащить практически с того света!..

   Итак, прошло недели три с нашего появления на том острове. Молодой дворянин был ещё слаб, но уже стало ясно, что он идёт на поправку. Поначалу он смотрел на меня волком, но вскоре смирился с тем, что находится в обществе еретика и мятежника, а через некоторое время с увлечением слушал мои рассказы о жизни пиратов. В этом деле мы даже устраивали соревнования с попугаем, который знал о пиратах поболее моего! Конечно, в ряде случаев это сводилось к состязанию, вроде - "кто кого переврёт", но безусый юнец принимал всё за чистую монету. Было забавно видеть, как он слушает, распахнув свои серые, совершенно детские глаза и верит каждому нашему слову.

   Как-то раз, вечером, когда солнце уже склонилось над горизонтом и собиралось нырнуть в океан, мы с попугаем сидели на берегу и курили. Дикий табак рос повсюду на этом острове, а трубку я вырезал себе сам и теперь мог пускать дым не хуже своего нового знакомого.

   Дон Мигель, к тому времени, уже был в состоянии прогуливаться самостоятельно и сейчас развлекался тем, что бродил по кромке прибоя и швырял в воду мелкие камешки. Из одежды на этом молодом человеке были только дырявые панталоны. Его пропитанная кровью рубашка давно пошла на тряпки, а сапоги, разбухшие от морской воды, после сушки скукожились так, что были впору разве только попугаю. Тем не менее, этот бравый вояка с левой рукой на перевязи, привесил к поясу шпагу, а сзади пристроил, какой-то странный, то-ли кинжал, то-ли короткий меч с клинком необычной формы, клиновидным, широким у основания и острым на кончике, как игла.

   Пока хозяин этого оружия был в беспамятстве, я хорошо рассмотрел и клинок, и ножны, но так и не смог определить происхождение странного меча. Попугай на мой вопрос о том, что это такое, только недовольно буркнул, что это-де семейная реликвия и трогать её лишний раз не надо. Ясно было одно, вещь эта весьма старая и потрёпанная. Это было видно по множеству потёртостей и царапин на ножнах и рукояти. Но при этом, клинок выглядел так, будто только вчера вышел из кузницы...

   Мои полусонные размышления прервал свист летящего предмета, сопровождаемый неяркой вспышкой! Это заняло, какую-то долю секунды, но я с удивлением сообразил, что мимо меня только что пролетел тот самый непонятный меч или кинжал, и был он брошен рукой дона Мигеля. Из кустов позади нас раздался короткий вскрик, и там упало, что-то тяжёлое. Попугай, сидевший рядом, вскочил, но тут же замер в напряжённом внимании и даже не вынул трубку из клюва.

   Они появились из ниоткуда и сразу заполнили весь берег, хоть, как потом выяснилось, их было не больше дюжины. Это были странные смуглые люди, невысокого роста, одетые в просторные одежды, какого-то восточного покроя. Глядя на их белозубые улыбки, чёрные волосы и золотые серьги в ушах, я подумал было, что это турки, но сразу отмёл эту мысль, так-как на груди у каждого из них висел крест, а ещё среди нападавших были женщины. И женщины эти были одеты, мягко говоря, легковато, а точнее, вообще едва одеты, что восточным людям совершенно не свойственно. Они, похоже, не заметили нашего с попугаем присутствия, но яростно набросились на молодого идальго!

   Дон Мигель, к моему удивлению, совершенно не испугался, а выхватил свою шпагу, ловко принял на неё дюжину ударов длинных ножей и немедленно сам перешёл в наступление. А ещё, меня поразило то, что он смеялся! Не просто смеялся, а от души хохотал заливистым мальчишечьим хохотом словно ребёнок, получивший давно желанную игрушку!

   Его шпага мелькала с такой скоростью, что глаз уже не улавливал её движения. Парень явно был не новичок в фехтовании и вскоре один из его противников вскрикнул и отскочил, схватившись за лицо. За ним немедленно последовал и второй с пробитым плечом. Следующий после ловкого выпада гибкого клинка лишился ножа и бросился за ним вдогонку.

   Но тут в драку вступила одна из полуголых бестий. Увернувшись от секущего удара шпаги, она выхватила сразу два кинжала и ловко взяла клинок молодого идальго в "замок"! Я уже решил бежать своему пациенту на помощь, но тут произошло что-то странное: вся компания замерла в немом оцепенении, как бы ожидая чего-то, но ничего не происходило.

   Дон Мигель, виновато улыбаясь, пожимал плечами, а окружающие с неподдельным удивлением смотрели на его руку безжизненно висящую на перевязи. Женщина, которая только что яростно билась с нашим подопечным, бросила свои кинжалы и принялась ощупывать эту руку с выражением материнской заботы на лице. Все вдруг разом загалдели, мешая испанскую речь с какой-то ещё, и, по словам и жестам этих странных людей я понял, что они весьма опечалены и раздосадованы увиденным.

   Некоторые даже принялись что-то выкрикивать, вскидывать руки с зажатым в них оружием вверх и грозить кулаками в сторону моря. Между тем, произошло ещё одно явление: из кустов вылез, какой-то здоровяк в кожаных доспехах, показал на своё пузо, из которого торчал кинжал дона Мигеля и заявил с гордостью:

   - Не пробил-таки!

   Эти слова были обращены к попугаю, но тут новоприбывший увидел то, что происходило на берегу, нахмурился и поспешил туда же. Всё повторилось по новой: удивлённые возгласы, горестные вскрики, гневные вопли и проклятия в сторону моря. Вскоре здоровяк снова предстал перед нами. Его физиономия была перекошена, кулаки судорожно сжаты и он буквально трясся от негодования.

   - Т-ты! Т-ты-ы! - Выдавил он сквозь зубы, обращаясь к попугаю.

   - Кто это? - Спросил я, стараясь сохранить невозмутимый вид.

   - Свирры! - Был ответ. - Восьмое или девятое поколение, я точно не помню. Слуги, телохранители и особая гвардия семьи Самбульо. Я их вывел, скрестив арендаторов земель принадлежащих этой фамилии с девушками - пиратками, но это давняя история.

   - И этот? - Я кивнул на пыхтящего здоровяка, рожа которого грозила превратиться из багрово-красной в чёрную.

   - Да, он тоже им сродни. Только предками тех были беженцы-италики, удравшие в Испанию в десятом веке, а этот потомок тех же пираток, погулявших с ганзейскими матросами.

   - Ещё одна пиратская история?

   - Только правдивая, а потому непригодная для нежных ушек моего сеньора. Тебе рассказал бы, но не сейчас!

   - От чего же?

   - Некогда! Похоже, сейчас нас будут бить!

   С этими словами попугай взмыл вверх и вовремя, так-как в следующую секунду по бревну, где он сидел, грохнул кулачище размером с детскую голову! Близнец этого кулака тотчас нацелился мне в челюсть, но я не стал ждать, когда он завершит своё движение, а кувыркнулся назад и дал тягу! Некоторое время земля стонала за моей спиной от тяжких шагов, но вскоре они стихли, и я смог перевести дух.

   - Ничего, они скоро остынут, и можно будет вернуться! – Прозвучал знакомый голос над самым моим ухом.

   Оглянувшись, я увидел попугая, преспокойно сидящего на ветке всё с той же трубкой в клюве. Мне очень хотелось проделать с ним то-же самое, что попытался тот здоровяк, но я сдержался. На берег мы вернулись, когда совсем стемнело. Там уже горело несколько костров, а возле самого большого из них дон Мигель увлечённо рассказывал, что-то вышеупомянутым "свиррам". Его слушали внимательно, лишь время от времени раздавались негромкие восклицания. Подойдя поближе, я разглядел, что женщины в этой компании на сей раз, одеты, как положено и даже головы у них повязаны платками.

   - Они скидывают одежду только когда купаются, занимаются любовью или дерутся, не то, что их пра-пра-пра-прабабки! - Насмешливо  сказал попугай, который, похоже, прочёл мои мысли.

   Ответить я не смог, так-как на моё плечо вдруг опустилась громадная лапища принадлежавшая тому бугаю, от которого пришлось удирать намедни.

   - Не бойся, Гёз! - Прогудел он миролюбиво. - Я не трону тебя, Гёз! Прости, я тогда не знал, что ты лечил нашего господина! А ведь это странно, вы ведь враги! Я правильно понимаю, Гёз? Тогда почему же ты его лечил? Может быть, это Огонёк тебя заставил? Он может! Он кого хочешь, заставит, он такой! Ха-ха! Кстати, я - Ганс! Ганс - Древолом! Так меня прозвали потому, что я деревья кулаками ломаю! Я тут самый сильный и всё умею! Не умею только подойти к господину так, чтобы он не услышал! Он всегда слышит и кидает в меня свой акинак, поэтому я ношу эти доспехи не снимая, а он каждый раз в меня попадает и смеётся! Представляешь, Гёз? Вот потеха! Ты Гёз, а я Ганс! Ха-ха!

    Пока бугаище нёс всю эту ахинею, он так тряс моё плечо, что я думал, мои кости скоро вылетят наружу! Но тут мы подошли к костру, где на меня поглядели с любопытством, но без враждебности.

   - Вот, привёл! - Самодовольно сказал Ганс, но тут же отпустил моё плечо, захлопнул пасть и юркнул в тень, под пристальным взглядом той самой тётки, которая так ловко поймала кинжалами шпагу дона Мигеля.

   Это была женщина лет тридцати, красивая, властная, гибкая и сильная. Похоже, здесь все её слушались, а кое-кто даже побаивался. Она встала мне навстречу и поклонилась с почтением, но без раболепства.

   - Мы все выражаем вам благодарность, дон Дульери, за то участие, которое вы приняли в судьбе нашего господина! - Сказала она, глядя на меня пристальным изучающим взглядом. - Прошу вас быть гостем у нашего костра и разделить с нами вечернюю трапезу.

   Жизнь среди гёзов отучила меня от изысканных манер, поэтому я промямлил, что-то в ответ, но от трапезы не отказался, тем более что от соседних костров тянуло божественным запахом жареного мяса, а в руках у некоторых свирров появились бурдюки, в которых обычно держали вино! В течение последнего месяца мой рацион составляли моллюски и орехи, на которые я уже смотреть не мог без содрогания.

   Мои ожидания оправдались, и этот ужин на лоне природы показался мне королевским пиром! К тому же в душу запало обращение - "дон Дульери"! Собственно так меня начал называть мальчишка Мигель, когда очнулся от беспамятства, но теперь эти слова прозвучали, как-то по-другому! Короче, новая компания нравилась мне всё больше и больше. Пока я уплетал баранью ногу, они продолжили, прерванный моим появлением, разговор.

   - Ваша матушка была чрезвычайно удручена тем, что вы сбежали из дома, дон Мигель! - Говорила предводительница всей компании. - Она немедленно отправила нас вдогонку, но всё, что мы увидели это несколько потрёпанных судов, преследуемых эскадрой гёзов. Среди выживших вас не было, и мы готовы были предположить самое худшее...

   - Ага! Уже подумали было, что вы потонули или попали в плен, но тут Магдалена вспомнила, что с вами был Огонёк... Ой!

   Последний монолог произнёс Ганс, просунувший свою красную физиономию в круг света. Та, которую он назвал Магдаленой, что было силы, шлёпнула его по глуповатой роже, и он снова скрылся в темноте.

   - Когда вы появились, я думал, что мама тоже здесь! - Сказал дон Мигель.

    - Она не смогла отправиться с нами, так-как должна была сопровождать вашего отца и братьев, которых пригласил маркиз Санта-Круз.

   - Дон Альваро? Знаменитый адмирал? А зачем он пригласил их?

   - Маркиз смог убедить нашего мудрого короля в необходимости построить громадный флот для нападения на Англию. Эту огромную эскадру уже прозвали "Непобедимой армадой" и говорят, что её величина превосходит любой флот, какой только  был в истории! Этот флот должен перевезти на британские острова армию герцога Пармского, которая сразу же пойдёт на Лондон. Англия обречена!

   - Каррамба! Ну почему я не с ними?! Когда вернёмся, сразу отправлюсь вдогонку...

   - С незалеченной рукой? Так вы только усугубите гнев своих родителей и будете с позором отправлены обратно. Разумнее будет подождать, ведь армада выходит в поход не завтра!

   - Но если я не успею, то им достанется всё самое интересное!..

   - А если ваша рука вообще больше не станет двигаться?

   - Я могу сражаться одной рукой!

   - Можете, но, чтобы стать мастером боя при одной руке, нужны годы тренировок. Сегодня я могла вас одолеть именно потому, что вы сейчас однорукий. Скажем проще, мне поручено ваше обучение, и я не выпущу вас на поле боя, пока не буду убеждена, что вы готовы к настоящему сражению!

   Дон Мигель грустно повесил голову и принялся теребить пальцы своей левой руки, которые упорно не подавали признаков жизни.

   - А клан свирров участвует в походе? - Спросил он, после некоторого размышления.

   - Только мужчины. Женщин на корабли не допускают.

   - Тогда я соберу свою команду из пираний, и мы нападём на англичан с другой стороны!

   На мгновение глаза Магдалены сверкнули неким внутренним восторгом, но она тут же погасила этот взгляд и ответила тоном, не допускающим возражений:

   - Вы же знаете, что это запрещено! Девушки обученные, как пираньи имеют право принять участие в войне только в исключительных случаях! Они-то с вами  пойдут куда угодно, ясное дело - кровь горячая, но их не пустят старшие, которые ещё не забыли правила. К тому же, ваш отец забрал все корабли семьи Самбульо, осталась только "Анхелика", но она такая старая, что не выдержит сколь-нибудь длительного плавания!

   Мне надоело слушать их препирательства, и я пошёл на боковую. Не знаю, что на меня так подействовало, события ли прошедшего дня или выпитое вино, но лишь только я коснулся головой вороха листьев, служившего мне спальным ложем, как тотчас провалился в глубокий сон без сновидений.

   Проснулся я от сильной головной боли и поначалу решил, что ночь ещё не кончилась, но поморгав глазами, понял - на них повязка от которой ничего не видно вокруг. Кроме того, во рту у меня торчало, что-то несъедобное, имеющее премерзкий вкус старой тряпки. Это явно был кляп, а попытка вытащить его привела к третьему открытию - я оказался накрепко связан по рукам и ногам!

   Однако это было ещё не всё. Вечером я улёгся на мягкие листья, а теперь лежал на чём-то твёрдом, впивающимся мне в бока выступами и неровностями, и эта поверхность всё время покачивалась. Плеск волн, раздававшийся вокруг, сказал мне, что лежу я на дне лодки, которая плывёт в открытом море.

   - Огонёк! - Раздался где-то рядом знакомый гудящий голос. - Он, кажись, очнулся!

   В следующий миг повязка с моих глаз была сорвана и яркая вспышка взорвала мой мозг адской болью. Значит, солнце светило вовсю и находилось в зените.

   - Извини, компаньон! - Прозвучал голос, который я узнал бы из тысячи: голос нахального красного попугая. - Мне пришлось это сделать, чтобы ты нечаянно не поднял шум. Поверь, нам с Гансом очень неприятно так поступать с тобой, но, к сожалению, ты слишком много знаешь! Именно поэтому  я не могу вернуть тебя назад, как обещал. План маркиза Санта-Круз мне известен давно, но это такая строгая тайна, что о ней знают только особо приближённые ко двору и их доверенные люди. Магдалена очень удивила меня, когда стала болтать об этом в твоём присутствии. Она забыла об осторожности, но я-то не забыл! Так, что я не могу теперь просто взять и отпустить тебя на все четыре стороны. Конечно, можно было бы тебя оставить с нами и никуда не отпускать, но такому, как ты не место в окружении молодого сеньора Самбульо. Ты либо испортишь мальчишку, либо предашь, а ещё, ты ведь хитрый, сбежать можешь! Вобщем, ещё раз извини и прощай! Приступай, Ганс!

   Я похолодел. Я понял, что сейчас должно произойти и задрожал, как осиновый лист! Конечно, меня отвезли подальше от берега, чтобы утопить и вся эта речь, не более чем бравада мерзопакостного существа с птичьей наружностью и драконьим нутром! Зрение уже успело вернуться ко мне и сейчас я увидел наклонившуюся надомной красную рожу того битюга с которым я имел несчастье познакомиться на острове.

   - Ты не сердись на меня, дружище Гёз! - Прогудел он с неподдельным огорчением. - Мне очень жаль, Гёз, но я вынужден это сделать... Вобщем... Прости, пожалуйста! Э-эх!..

   С этими словами он поднял меня одной рукой, словно тряпичную куклу, ещё раз всхлипнул, размахнулся и швырнул куда-то далеко вперёд! Я зажмурился, ожидая, что вот-вот рухну в морскую пучину, где мне и придёт конец, но этого не случилось.

   Прошло немало времени, прежде чем я осмелился открыть глаза, и тут же закрыл их. Пространство вокруг меня вертелось и ходило ходуном. На какую-то долю секунды я подумал, что уже умер, но почему-то не помнил, как это произошло. Однако, вскоре я догадался, что еще пребываю среди живых, что меня не утопили, а просто выбросили из того мира, который пернатое чудовище объявило своим! Думаете, я испытал при этом чувство благодарности к огнедышащему попугаю? Как бы ни так! Долгие годы я мечтал отведать жаркое из некоего однорогого козла, а теперь мечтаю ещё и о попугае, зажаренном на вертеле!

   Мечты мечтами, но в то время меня больше всего занимал вопрос, куда это я лечу с такой бешеной скоростью, и каким будет приземление? Впрочем, по поводу приземления я вскоре беспокоиться перестал, так-как оно немедленно состоялось, и было достаточно мягким, хоть и не слишком почётным: меня приняла в свои объятия большая куча гниющих отбросов, из которой выскочило два или три десятка откормленных крыс. Когда мне удалось сбросить путы, выбраться оттуда и немного протереть глаза, я понял, что нахожусь на свалке, на окраине огромного города освещающего своими огнями хмурое ночное небо.

   Что было со мной дальше? К чему излишние подробности? Они уже не имеют прямого отношения к делу. Скажу только, что после ряда взлётов и падений, после многих удач и разочарований я, наконец встал во главе той организации, которую вы привыкли называть Мафией, а мы зовём Обществом чести. Я преуспел на этом поприще, и процветал бы там до сих пор, не вмешайся в мои дела сначала эта безбашенная троица, а затем и ведьма в драконьем обличие, которая уже однажды сыграла роковую роль в моей судьбе! Вот вам моя история. У кого-нибудь есть вопросы?

*     *     *

Прозаик

Автор: КаеДеКлиари
Дата: 04.01.2018 07:38
Сообщение №: 178214
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Кае де Клиари

Колдовской замок
(роман)
Часть V. "Интермеццо, интермеццо"
(глава 10)


Глава 10.

Вопросов нет.

 

   Даже если вопросы были, то их всё равно никто не торопился задавать. Все присутствующие размышляли, и тишину нарушал только плеск волн и хруст, с которым Бык пережёвывал траву.

   - Ну, вроде бы как выяснили, что там с кем было! - Нарушил общее молчание всё тот же Бык. - Делать-то, что будем?

   Этот вопрос произвёл на всех удручающее впечатление, и общее глубокое молчание стало ещё более глубоким. Впрочем, это длилось недолго, так-как несколько тяжких вздохов разорвали тишину над пляжем не хуже пушечных выстрелов.

   - Может, для начала поспим? - Устало спросил Мик и неуклюже встал со своей импровизированной подстилки.

   Все присутствующие переглянулись и обнаружили, что пока они слушали все эти рассказы, снова наступил вечер, волнение на море успокоилось, ветер разогнал облака и похоже сам отправился на боковую. Звёзды на небе светили так ярко и опустились так низко, что их, казалось, можно было потрогать руками. Очевидно, что Мик, или иначе, падре Микаэль, совершенно прав, и, как говорится, утро вечера мудренее, а  потому все вдруг засобирались и заговорили вполголоса, словно боялись помешать соседу.

   - Ой! Извините, дон Дульери! - Вдруг раздался голос Мегги, от которого все вздрогнули. - Я вспомнила, что хотела спросить! А сейчас вы по-прежнему соединены с этим, как его? С Глупником?

   Дуля помедлил с ответом. Вопрос, похоже, застал его врасплох, и отвечать на него не хотелось, но всё же он сделал над собой усилие и сказал:

   - Нет, в данный момент моя связь с третьим братом разорвана. Это жаль, ведь благодаря этому единению я обладал гораздо большими возможностями, чем сейчас!

   - А когда эта связь была разорвана?

   - В тот самый момент, когда открылся проход сюда, и всех нас снесло с крыши небоскрёба. Я обнаружил это, когда очнулся в зарослях репейника. Видите ли, пока мы были одним целым, я сам был человечнее, что ли? А сейчас...

   - А сейчас считай, что тебе повезло! - Буркнул Фиг и направился вслед за Быком в густую траву.

   - Но не значит ли это, - не унималась Мегги, - что ваш третий брат остался там, то есть в том мире, откуда вы попали сюда?

   Дуля на минуту задумался.

   - Мне это в голову не приходило. - Сказал он с таким видом, как будто сделал открытие. - Интересно, что может натворить Глупник в реальном мире, если явится в нём не как абстракция, а во плоти, вроде нас с Фигом? Жаль, что это невозможно проверить, ведь назад пройти нельзя...

   - Назад можно! Это вперёд нельзя, а назад можно!..

   Мегги и Дуля удивлённо оглянулись в ту сторону, откуда прозвучали эти слова и поняли, что это сказал Мик, но сейчас он уже спал, вытянувшись возле костра и подложив под голову сложенную вчетверо громадную кепку.

 

*     *     *

 

Конец V части. 

Прозаик

Автор: КаеДеКлиари
Дата: 04.01.2018 07:40
Сообщение №: 178215
Оффлайн

Стихотворения автора на форуме

Проза автора на форуме

Кае де Клиари

Оставлять сообщения могут только зарегистрированные пользователи

Вы действительно хотите удалить это сообщение?

Вы действительно хотите пожаловаться на это сообщение?

Последние новости

  Наши проекты


Наши конкурсы

150 новых стихотворений на сайте
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Кетлен
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Зинаида
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора НинаАкс
Стихотворение автора sergei
Стихотворение автора sergei
Стихотворение автора sergei
Стихотворение автора sergei
Стихотворение автора sergei
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Коровёнков
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора ЛораВажинская
Стихотворение автора prelestnica13
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора ЛораВажинская
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора archpriestVasiliy
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Mari
Стихотворение автора Mari
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора DINADINADINA
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Natalapo4ka
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Галина_Безменова
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора ROLIK_MAKSIM
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора vsaprik
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора sergei
Стихотворение автора sergei
Стихотворение автора aleks-tatyana
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ЛеонидОлюнин
Стихотворение автора Zoya
Стихотворение автора strannikek
Стихотворение автора Зинаида
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора archpriestVasiliy
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора Mari
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора podselen
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Zoya
Стихотворение автора Валерий
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора Зинаида
Стихотворение автора Pogan
Стихотворение автора СеленаП
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Вера
Стихотворение автора Вера
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора Lenchen
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора ROLIK_MAKSIM
Стихотворение автора ROLIK_MAKSIM
Стихотворение автора ROLIK_MAKSIM
Стихотворение автора ROLIK_MAKSIM
Стихотворение автора ROLIK_MAKSIM
Стихотворение автора Зинаида
Стихотворение автора ЛеонидОлюнин
Стихотворение автора НинаАкс
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ЛеонидОлюнин
Стихотворение автора ЕленаАлександренко
Стихотворение автора Николай
Стихотворение автора ЕленаАлександренко
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора vera
Стихотворение автора Кетлен
Стихотворение автора Pogan
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора ЕленаСтепура
Стихотворение автора agafonova954
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора витамин
Стихотворение автора Aladdin
Стихотворение автора Aladdin
Стихотворение автора nicholas1960
Стихотворение автора ВячеславАртего
Стихотворение автора archpriestVasiliy
  50 новой прозы на сайте
Проза автора витамин
Проза автора витамин
Проза автора archpriestVasiliy
Проза автора verabogodanna
Проза автора paw
Проза автора vera
Проза автора archpriestVasiliy
Проза автора Марина_Новиковская
Проза автора vsaprik
Проза автора archpriestVasiliy
Проза автора galina-glebova
Проза автора Марина_Новиковская
Проза автора Марина_Новиковская
Проза автора Лосиха
Проза автора Марина_Новиковская
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
Проза автора КаеДеКлиари
  Мини-чат
Сегодня день рождения у авторов

ЭНЖИHelenТанюсикИВОЛГААлександрларинсерп

 
Приветствуем новых авторов

mazepaschuramaykldypont1313КаеДеКлиариElena_2

Наши партнеры